Густав сам ходил со мной к другим арендаторам, они все милые люди, и многие мне улыбались, но просили понять их, а одна женщина, когда её муж сидел с красным лицом, сказала:
— Слишком большую силу взял Иварник, если при старом-то хозяине ещё как-то побаивался, то при новом совсем распоясался. Новый-то всю жизнь по гарнизонам, что он в нашем деле понимает. — Потом она наклонилась ко мне и сказала: — Он же дракон, ему главное — деньги, драконы — они все такие.
С этим я была согласна, не знаю, что там насчёт денег, но драконы мне не нравились.
А другой арендатор вывел Густава из кухни, где мы сидели, и поскольку стояли они недалеко, а слух у меня был весьма хороший, то было слышно, что он ему говорил.
— Ты, Густав, смотри, у тебя вона две бабы да внуков гора да маленько. А ну как Иварник тебя выпрет? Сам знаешь, методы у него какие, а владетель новый тебе не поможет.
Когда мы с Густавом вышли, он, пытаясь выглядеть бодрым, сказал:
— Пойдём, вон ещё дом Карастеля, он, правда, человечишка не очень честный, но за деньги может помочь.
Я сначала подумала отказаться, но потом решила: ну а вдруг? И мы пошли в какой-то пыльный, будто поросший паутиной дом.
Внутри тоже было неуютно. Карастель был вдовцом, жил с матерью. Мне он сразу не понравился, взгляд у него был липкий, я впервые ощутила себя незащищённой, вот как тогда, когда мой «муж» на меня бандитов натравил.
И мне даже захотелось из дома этого Карастеля сбежать, но было неловко: Густав уже поздоровался и прошёл в кухню.
Полы были грязные, окна не мытые, и в целом создавалось впечатление, что это какое-то нежилое помещение, особенно по сравнению с теми домами, где мы уже побывали.
И сам Карастель, помимо унылой физиономии, был весь немытый, сутулый и с прилизанными, сальными волосами.
Однако Карастель нам не отказал, и я даже устыдилась, что плохо подумала о человеке. Может, он чем-то болел, и поэтому у него физиономия такая неприятная. Конечно, договорились за деньги, Карастель запросил сначала пятьдесят монет, но Густав его устыдил, сказал, что два поля больше тридцати не стоят.
Денег у меня с собой не было, и Карастель сказал, что он зайдёт за авансом.
— Я буду проходить мимо по делам и завтра к вам заскочу, госпожа Катрина.
Когда мы с Густавом вышли от Карастеля, даже Густав сказал, что не ожидал, что именно Карастель согласится. А я подумала, что, видимо, этому Карастелю нечего терять, вот он и не боится старосту и владетеля.
Проводив меня до дома, Густав сказал:
— Не волнуйся, хотя и магия у Карастеля не очень сильная и, как тебе объяснить… — Густав на секунду запнулся, но быстро продолжил, — грязная, что ли, это ничего, другого-то выхода пока нет.
— Густав, спасибо вам большое, вы так нам помогаете. — Я даже растрогалась.
А Густав вдруг засмущался и в сторону куда-то произнёс:
— Да ладно, вам, бабам, с этой войной, может, поболе мужиков досталось.
Уже был вечер, я помогла вымыться Марисе, проводила её до кровати. Мариса расстраивалась из-за своей беспомощности, но она уже приноровилась со стулом перемещаться, но это, конечно, было не очень удобно. Хотя она и готовила, умудрялась делать это сидя. Видно было, что она ответственная и работящая, и сейчас ей было неловко сидеть, как она говорила, на шее у беременной.
А мне в такие моменты становилось больно, оттого что я её обманываю, и каждый раз я собиралась рассказать и останавливалась.
Мне казалось, что сейчас Мариса живёт тем, что у неё будет внук как память, как продолжение сына, и я не могла отнять у неё это.
— Мариса, сейчас вроде мы договорились, что нам помогут собрать урожай, так что я завтра, может, послезавтра поеду в город и закажу тебе ходунки.
— А с кем вы договорились-то? Кто согласился помочь? — спросила Мариса.
— Карастель, — ответила я, — все остальные отказали.
Мариса покачала головой, вздохнула:
— Ты не сердись на них, они ведь не со зла, старосту боятся.
Я вздохнула, так-то я понимала, но не принимала.
А когда уже сама собралась ложиться, в дверь постучали. Пришлось накидывать шаль и идти смотреть, кого там принесло так поздно.
Рядом с дверью было небольшое окно, но в темноте не было видно, кто там стоял.
— Кто там? — спросила я.
— Открывайте, госпожа Катрина, это я, Карастель, — раздался голос.
Я взглянула на часы и поняла, что завтра уже наступило, но никак не ожидала, что Карастель придёт ночью.
— Приходите утром, — сказала я, что-то мне стало не по себе, не захотелось открывать.
— Да что, госпожа Катрина? Я вот специально даже пришёл, потому как утром-то уеду в город, а заявку-то вы без меня не подадите.
И я вспомнила, что завтра был последний день подачи заявки на отгрузку императорскими сборщиками. Именно поэтому мы с Густавом и спешили, потому как заявки закрывались в десять утра.
— Я вот чего подумал, — сказал Карастель, — вы мне сейчас деньгу, а я вам заявку сразу и подпишу, что убирать буду.
Так действительно делали, как мне объяснял Густав, что маг подписывал заявку, и тогда он уже не мог отказаться, потому что именно его имя стояло в документе.
«И чего я в самом деле? Человек помочь хочет, а я его на пороге держу», — подумала я и открыла дверь.
Карастель вошёл в дом, я ему сказала:
— Подождите здесь, я сейчас принесу задаток.
— А где мать-то? — вдруг спросил он.
И мне не понравилось выражение его лица, а особенно то, что он очень тщательно закрыл дверь и даже как-то выпрямился.
Я покосилась на кухонный стол, мимоходом отмечая, что на столе стоит кувшин; я хотела его под цветы приспособить, притащила из кладовки, отмыла, но цветы срезать не успела.
— Ждите здесь, — сказала я громко.
И пошла к лестнице. Подняв ногу на ступеньку, я вдруг почувствовала шевеление воздуха за спиной и едва успела отскочить.
Автор Майя Фар
Спасибо за ваши лайки и комментарии!