— Так, так, и кто это у нас здесь? — произнёс староста.
Я пока молчала, несколько малодушно понадеявшись на Густава.
— Доброго дня, Иварник, — спокойно произнёс Густав.
Но староста, видимо, не отличался особенным воспитанием, поэтому взаимно здороваться не стал.
— А что ты тут делаешь? — на мой взгляд, несколько грубо спросил он Густава.
— Новой хозяйке помогаю, — с достоинством ответил Густав.
Иварник соизволил перевести взгляд на меня.
— Городская, — радостно сказал он, — ты чего, продавать передумала?
Мне пришлось вылезать из-за широкой спины Густава, как бы комфортно там ни было.
— Так я предложения жду, — сказала я, строго взглянула на старосту и его сопровождение и спросила:
— А вы что тут делаете?
Я вот точно не знала, могут ли они находиться на арендуемых другими арендаторами землях, но… Где наша не пропадала?
Мне показалось, что староста от такой моей наглости даже опешил. Только этим я и могу объяснить, что он вдруг начал почти что оправдываться:
— Да мы тут с объездом.
А я решила: наглеть так наглеть. И заявила:
— Всё ли нормально на моей земле, ничего странного не заметили?
Староста даже поперхнулся, но он, видно, был тёртый калач, быстро пришёл в себя и вспомнил, что я вроде как городская, ничего здесь не понимаю и никто сильный за мной не стоит.
— Мы по поручению владетеля осматриваем ту землю, которую будем забирать у неспособных к земледелию арендаторов.
А меня такая злость взяла: что значит неспособных?!
— И кто же эту неспособность будет определять? — не удержав природное ехидство, спросила я.
— Так владетель поручил мне, — ответил староста, обрубив в корне мою надежду.
Я замолчала, а староста, видимо, решив, что я сдалась, добавил:
— Так что подумайте с Марисой над моим предложением.
«Ах ты гад, — тут же мелькнула мысль, — вместе со своим владетелем!»
А вслух сказала:
— Господин Иварник, лучше вы подумайте над своим предложением, потому как пока ничего достойного я от вас не услышала.
И тут он обернулся, посмотрел на своих, потом посмотрел на Густава и сказал как-то зло:
— Может так случиться, что землю-то ты испортишь, и тогда уже её у тебя никто не возьмёт, а за испорченную землю придётся тебе с владетелем рассчитываться.
Я, если честно, ничего не поняла: как это я могу землю испортить? Но ответить этому «благодетелю» ничего не успела, потому как он пришпорил лошадь, и они все четверо поскакали в направлении поселения, оставив нас глотать пыль.
Когда староста со своими «ковбоями» скрылись за поворотом, Густав сказал:
— А ведь он правду говорит, если денег на магов тебе не хватит, вряд ли тебе удастся урожай собрать, а не соберёшь урожай, не будет денег на обработку земли.
Я вздохнула. «Может, ещё всё получится», — подумала я.
Вслух же сказала:
— Густав, помоги сейчас, если можно, а завтра я уже пойду по соседям спрашивать, кто сможет помочь.
И он помог, присел на корточки, рукой в землю вошёл, а после того как он вытащил руку, лицо у него было озабоченное.
Я сразу разволновалась:
— Густав, что не так?
Густав сказал:
— Влагой насытил, очень сухая земля была, созревание подтолкнул и… кротов отогнал.
И я поняла, что что-то не так с кротами, и спросила. Про кротов Густав рассказал, нахмурившись:
— Ромалес наверняка защиту ставил, а она действует год. Не должно было быть никаких вредителей.
И я спросила:
— А могли нарочно вредителей принести?
— Принести-то могли, да только они бы сразу ушли, не смогли бы преодолеть защиту. Если только… — И тут Густав задумался.
Я вопросительно смотрела на мужчину. Он махнул рукой:
— Не бери в голову. Я почистил, теперь всё будет нормально. Тебе сейчас о другом думать надо — как урожай убирать без магии.
И я всё-таки решилась рассказать свою историю.
— Густав, а мне сегодня ночью приснился странный сон... — И я рассказала Густаву свой сон с магией, указав на то, что про руки я его спросила именно из-за сна.
Густав снисходительно улыбнулся:
— Наверно, тебе очень хотелось, чтобы у тебя была магия.
Я задумалась: «Наверное, да, особенно после того, как я заявила об этом старосте».
Густав спросил:
— Тебе лет-то сколько?
— Двадцать, — ответила я.
Густав покачал головой:
— Обычно магия просыпается в подростковом возрасте, у девушек — чуть раньше, у мальчишек — позже. Очень редко бывает, когда магия проявляется позже восемнадцати. — И Густав задумался, а через пару мгновений выдал вердикт: — Когда в подростковом возрасте начинает изменяться одна система организма, вслед за ней выстраивается другая, магическая, и наполняет магические потоки. Как правило, первые всплески магии начинаются в этот момент. А позже, — и Густав, мне показалось, с сожалением посмотрел на меня, — магические потоки уже могут быть иссушены.
Я всё-таки попыталась запихнуть руку в землю, но, к сожалению, так, как во сне, когда рука входила, как горячий нож в масло, у меня не получилось, да и ощущения того, что я это могу, у меня не возникло.
Густав улыбнулся, но ничего не сказал, и мы поехали обратно.
Нинолли погладила меня по руке, мол, не расстраивайся. Да я пока и не расстраивалась: я же не знала, что меня ждёт.
По пути Густав мне рассказал, что поля большие, сама я вряд ли без магии урожай соберу. И он тоже мне тоже помочь не сможет.
— Одно поле-то помогу тебе убрать, но на остальные сил не хватит. А убирать надо ровно за три дня до Ливневого дня.
И я вспомнила, что это примерно первый день третьего месяца злотня. Сложность была в том, что приезжали имперские скупщики и увозили свежую, только что собранную продукцию, открывая порталы. Особенно это касалось овощей.
И если ты успевал снять урожай, то продавал быстро и по лучшей цене. Потом уже надо было везти на ярмарку или продавать перекупам. Цену можно было выручить такую же, но усилий это требовало больше, да и потери в качестве могли быть.
Густав пообещал мне поспрашивать, кто ещё может помочь, хотя сразу сказал, что вряд ли кто‑то против старосты пойдёт.
— Ну не расстраивайся, — сказал Густав, — пять дней ещё есть, найдём кого-нибудь.
Но в Утоли никто не захотел мне помочь.
Автор Майя Фар
Спасибо за ваши лайки и комментарии!