Кажется, что в комнате даже воздух дрожит от напряжения. Я спокойно (ну уж, внешне уж точно), принимаю решение драться. Главное, это неожиданность!
Цапнув стул, я бью им, метя в Логана и в этого суперкачка. Оба прогибаются назад, и стул проносится над ними. Невероятно, прямо фантастика какая-то! Мгновенно кидаю в них настольную лампу и электрочайник. Проклятье, да они увёртливые, как звери! Удивляет, что нет страха, только сосредоточенность.
Что творится с организмом? Я стала, как рысь на охоте, спокойна и сосредоточенна.
Успела кинуть стул. Грохот такой, что я сама вздрагиваю. Почему же никто не слышит? Ведь никто ещё не уехал, соседки в это время пьют кофе, им же нужен чайник! Есть же дежурная на этаже, она что, оглохла что ли? Где все?!
Удивительно, что меня начало потряхивать, но не от страха, а отчего-то иного, но что это такое я не знаю. Никогда такого не переживала. Голова немного кружится от нежного запаха фиалок, а мой организм, как помешанный, начинает его нюхать.
В следующий момент Логан прыгает и вцепляется мне в руки, хрипло рыча:
– Запах! Селим! Запах!!
– Не понял! – также рычит тот, но внимательно следит за мной, не позволяя мне сбежать.
– Она чувствует мой запах и реагирует на него! – Логан делает невероятное, поглаживает мое запястье большим пальцем.
Я вижу, как на его лице меняется одно выражение на другое. Господи! Дай мне время, и я научусь понимать, что означают эти выражения! Хотя одно из них я узнала – это тщательно скрываемое отчаяние. Вот оно-то и исчезло. Что же произошло? Ничего не понимаю!
Возможно поэтому, вместо того чтобы кричать и лупить Логана по рукам я вцепляюсь в его руки, не давая меня придушить. (Это же логично для всяких отморозков!)
– Стоп! – рявкает Селим.
– Что стоп? Ты что, не понял, она девственница?!
По-видимому, это заявление лишает наблюдателя за барсами сил, потому что тот хрипло выдыхает, как будто его ударили и не садится, а хлюпается на кровать, хрипя:
– Шанс! У неё есть шанс!
У меня внутри все собирается в кулак. Сам сказал про шанс, и я им воспользуюсь. Однако в это время Логан облизывается, прижимает меня к себе (обнимает что ли?) в его глазах зажигается огонь.
– Не только. Они не посмеют! – и с неожиданной для меня заботой говорит. – Не бойся, малышка, всё получится!
– Что получится? – я озираюсь, чем бы его шарахнуть, но он опять берёт меня за руки, и у меня возникает ощущение, как будто мне руки обварили.
Здрасьте-пожалуйста! Что это со мной? Мне угрожают, а я облизываюсь на этого красавца? Что же это? Они вроде ничего не брызгали в воздух?
(Думай, думай!)
Как же думай. Голова кружится, и мне хочется потереться щекой о щеку Логана. (Это вместо того, чтобы топтать его ноги!)
Господи! Организм явно сбрендил! Нельзя так долго не влюбляться. Я трясу головой, сбрасывая странную истому, что мутит мне голову, и сердито смотрю на Логана, а этот мерзавец, обнимая меня, нежно спрашивает такое, отчего я задыхаюсь.
– У тебя, когда должна начаться мeнстpyaция?
– Что?! – я с трудом вдыхаю после его вопроса, более того у меня буквально паралич. У него вообще совести нет, что ли?
Точно нет, потому что он гладит меня по голове и шепчет в ухо:
– Meнстpyaция.
Я думала, что меня уже ничто не сможет смутить, но эти смогли. Что происходит? Они что, вот так говорят об этом с любой? Зачем им это надо? Я, к сожалению, не читала женские романы, хватило «Анны Карениной» в школе, но там Толстой подобного не писала, да и время было другое. Неужели мужики так разговаривают перед тем, как… Ой! Как что?!
Придурки какие-то! Став красной, как помидора, отворачиваюсь, но организм, наплевав на моё нежелание разглашать стратегические тайны, заявляет:
– Пять дней назад закончилась. Ну и что?
Что происходит? Почему я не злюсь и не боюсь? Почему мне так уютно в его руках, более того, я чувствую себя защищенной? Почему несу околесицу? Организм, ты что творишь?
Наступает просветление, организм очухался. О! Так они на одежду что-то напрыскали. Это поэтому я веду себя как… Как влюбленная… Брр… А зачем им это? У них же девочки были в номере?! О! Так эта химия была для тех девиц, а мне досталось, так сказать, по остаточному принципу? По остаточному?! Негодяи!
Против химии не попрешь, но можно и прийти в себя. Я уже догадалась, что сказать.
– Мужики! Вы сами под воздействие вашей химии попали. Валите отсюда и забудем, что произошло. Девочки там вас заждались. Они, после такого даже денег с вас не возьмут. Ай!
Я получила свирепый шлепок по заднице и… Мне понравилось? Ну уж нет! Дергаю руки, но они как в клещах, тогда кусаю Логана за грудь, чтобы тот очухался. М-да… Запах… М-м… Организм… Ух! Он после укуса потёрся об этого… Ах он!
– М-м! Как хорошо! Прости, малышка, что так, – бормочет Логан, и его глаза темнеют.
Господи, за что он просит прощения? За то, что сделал, или за то, что собирается сделать?! А что он собирается сделать и зачем ему знать мой цикл?
Так, надо срочно успокоиться и подумать! Любой перед нападением готовится, а он смотрит. Так, что же я вижу? Его глаза почернели, а губы стали яркими, и он смотри как…
Ой, я же такое видела, так смотрел самец рыси на самку перед спариванием. Нет, не может быть! Он хочет меня?.. Да ладно! Такой мачо и хочет меня? Понимая, что несу околесицу, всё-таки высказываюсь вслух:
– Слушайте! Давайте успокоимся. Я просто взываю к вашему разуму. А вам той девочки в номере не хватило? Да ладно вам, ребята! Вы что, спятили? Ребята, да к вам любая побежит, зачем вам я? Ну посмотрите, какая я! Парни выходим в коридор, и горничные на вас как мухи на мед слетятся. Зачем вам я? Ну подумайте?!
– Хочешь, вырублю, чтобы было не так больно? – нежно спрашивает Логан.
Ой! Чего угодно я ожидала, только не этого. У них что, сомнения в своих возможностях, типа всё, но без свидетелей?
Да, ладно! Не насильники же они!
Видно что-то на моём лице промелькнуло, потому что Селим грустно вздыхает. Я задираю брови (неужели сочувствует?), а он мгновенно отвешивает мне такой удар, что я надолго отключаюсь.
Прихожу в себя от громкого скандала. Голоса Логана и Селима отдаются эхом в каком-то помещении, видимо большом, если эхо. Логан и Селим что-то не кричат, а рычат. Им кто-то что-то возражают.
Дела-а! Я попала на мужские разборки! Это плохо. Надо быть готовой к самому плохому.
Голова варит нормально. Понимаю, что меня насиловать не собирается. Чуть шевелю головой, проверяя дееспособность. Как ни странно, но вырубили меня без последствий – голова не болит. Просто удивительно!
В это время скандал стихает, теперь я слышу только голос Логана, который резко говорит:
– Спросите сами у неё! Она уже очнулась.
Надо же, понял?! Конечно, этолог, чтоб его! Мимику хорошо понимет.
Открываю глаза и чуть не вою от ужаса. Неужели это наяву?
Комната, обтянутая чёрным шелком, собранным в красивые складки, закреплённые серебряными заколками в виде рук скелетов. Обтянут чёрным шёлком даже потолок, бархатные чёрные шторы закрывают окна, это поэтому в комнате, темно. Свет создают высокие, резные чёрные канделябры из какого-то черного металла, в них горят толстые чёрные свечи и отражаются в чёрном полированном камне пола. Черные канделябры сделаны в виде скелетов, многоруких почему-то, которые свечи и держат. Какой-то декаданс!
Я сижу в центре этого ужаса на стуле, вроде не привязанная.
Осматриваюсь теперь внимательно и по делу. Напротив меня семь кресел, с высокими спинками, украшенными лилиями опять же чёрных, в которых сидят люди в чёрных балахонах и масках зверей. Все звери разные, но никаких фантастических изысков: волк, крыса, кабан, цапля, бык, конь, баран.
Что же это? Масонская ложа зверо-людей? Почему черное всё?
Да ладно! Я всё-таки сплю. Не может быть такого! Попробую проснуться. Надо резко встать, и холодный пол разбудит. Пробую встать, но на плечи ложатся горячие руки.
Поднимаю голову. Ну, конечно, это Селим и Логан, это они меня держат – один справа, второй-слова.
Изо всех сил кусаю себя за руку. Больно невероятно, потом нажимаю на глаз пальцем. Ничего не исчезло. Увы! Не снится.
М-да… Лучше бы снилось.
Мужик с маской волка на лице усмехается.
– Спросим-спросим, не сомневайся, но вы уверены, что это – она?
– Да! – отрезает Логан.
– Нет! – кричу я во весь голос. – Это не я!
– Она Псомаки? – рычит Логан.
– Нет! Я Колобок! – опять возражаю я.
Проклятье! Я совсем забыла, что Логан знает мою фамилию. Не понимаю, что я ему сделала? Эх, надо было тогда укусить посильнее.
– Она шутит, – рокочет Селим. – По-русски это и звучит, как Колобок. Синонимы. Псомаки или колобок.
Псомаки, буквально переводится с греческого, как круглая булочка, так что я не солгала, но по старой привычке хотела спрятаться.
Всё самое теплое и уютное в жизни у меня связано со словом «Колобок». Колобок – синоним детства.
В детстве у меня мало, что было личного, только фарфоровая балерина и книжка с картинками про Колобок. Я очень любила эту сказку. И совсем не от того, что прочла её первой, ведь мне не читали сказки, бабушка плохо видела, и пришлось научиться читать самой, по старому букварю. Я этот букварь за неделю осилила и всё ради этой сказки.
Колобок!
Эта сказка для тех, кто не похож на других! Сказка подарена нам, наверное, Богом, чтобы люди знали, что такое жизнь и что такое выбор.
Колобок решил жить вольным, как звери, и ушел из дома в лес. Он был не похожим на зверей в лесу, ловко убегал от всех, и я радовалась, что он достался именно лисе. Жизнь в лесу, на свободе – не сахар, все тебя хотят съесть. Он столько мотался по лесу, весь измазался, устал.
Лесной мир просто и банален, все просто хотели его съесть, а лиса превратила этот процесс для Колобка в сказочный сон. Колобок знал, что уйти можно, но не захотел. Уверена в этом! Все считают, что она его обманула, а она подарила ему сказку.
В детстве я придумывала разные варианты, как бы всё случилось потом, если бы он убежал от лисы, и всегда был один конец. Осенью мокрый, покрытый плесенью Колобок раскисает и исчезает. Конечно, он же был домашней булочкой!
Я знала сказку наизусть и, прячась от родителей в кладовке, рассказывала её Тьме, с моими комментариями, конечно. Она тоже полюбила эту сказку и с удовольствием её слушала. Особенно, когда я описывала характер действующих лиц сказки.
Мне теперь в этой страшной черной действительности стало так страшно, что моя душа метнулась с криком к Тьме: «Позови лису! Пожалуйста! Пусть она придёт. Лиса, съешь меня! Скорее, мне так страшно здесь! Где ты? Лиса-а-а!!»
Неожиданно руки Логана становятся такими горячими, что обжигают плечи.
Тишина! Объемно заполняет всё. Тьма шемчет: «Ты сможешь!»
Я понимаю, никто не придёт. Надо думать, как удрать.
Сладкий голос, того в волчьей маске, возвращает меня из Тьмы в страшную и слепящую явь.
– Хорошая шутка! Леди Надежда, готова ли ты пройти испытание на чистоту крови?
– Конечно, нет! – отвечаю я. – Не хочу никаких испытаний!
В голове бестолково мечутся мысли. Разберемся! При чём тут чистота крови? Я же думала, что меня притащили из-за того, что я стала свидетелем похищения. Ничего не понимаю!
Проклятье! А что, если меня хотят разобрать на органы, иначе, зачем им выяснять болела чем-то или нет? Непонятно, почему именно меня? Вроде я очень обычная, и таких, как я, пруд пруди. Стоп-стоп! Что-то он про кровь бормотал? У меня обычная первая группа. Им нужны доноры? Почему же всё чёрное?! Ничего не понимаю! Не похоже это на центр трансплантации, да и в подпольном центре все затянули бы в пластик, причем тут свечи и бархатные шторы, это же море? У них что, лампочки перегорели?
Так! Теперь о главном! Где здесь дверь? Надо сваливать отсюда побыстрее. Они ещё не знают, как я умею быстро бегать!
– Да! Она готова! – рычит Логан и шепчет мне на ухо. – Не кочевряжься.
– Не готова! – кричу я. – И вообще, я буду жаловаться!
Сидящие переглядываются.
– А кому? – мягко интересуется некто, в волчьей маске.
Чёрт, с таким голосом ему надо в аду работать, в отделе совращения невинных дев. Шоколад, а не голос. Если выживу… М-да… Если… Короче, теперь шоколад есть никогда не смогу. Всё! Решена проблема всех расстроенных и обиженных женщин. Ненавижу шоколад!
Ну вот, я молчу, и они молчат. Надо же как-то потянуть время и может, что-то узнать. Итак, кому жаловаться? Говорить про ООН дико, про полицию глупо, про прокуратуру смешно, поэтому, стараясь не дрожать голосом, интересуюсь:
– А кто у вас главный?
Типы в чёрном дружно смеются, а некто в кабанье маске даже повизгивает от смеха. Мне не нравится, как они засмеялись, а Логан шепчет мне:
– Я главный.
Как ни странно, но я верю ему, но что-то в его голосе… Он не лжёт, но звук… Так звучит хрустальный бокал с трещиной. Хрусталь остается хрусталём, но вина туда много не налить. Что-то он умалчивает! Но, если он главный, то, как посмел так со мной обращаться?
Гнев мутит мне голову.
– Эх, ты-ы! Думала приличный этолог, а ты мафиози сpaный! – рявкаю и задумываюсь, а почему они сразу меня не прикончили, там же на месте?
Не всё ли равно, где органы брать? Нет, что это я туплю? Нужны стерильность, холодильники, реактивы, хирургические инструменты, наконец. Что-то я не вижу здесь холодильников, а эти в чёрном не похожи на врачей-трансплантологов. Всё-таки странно, зачем столько черного? Чтобы не видно было крови? Глупо, тогда уж лучше всё красное.
Эти рассуждения заставляют ещё раз все проанализировать и осмотреться. Несмотря на то, что все сидящие были в масках, руки они не догадались спрятать, и они выдают их возраст. Этим в масках, всем, было далеко за пятьдесят, и у всех на среднем пальце правой руки был перстень с гематитом.
Ах, перстень? Так что с ними такое с этими перстнями?
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: