Этот парень, с удивительным именем Логан, меня всё время смущал. Он стал задавать вопросы не сразу после доклада, а в очередной перерыв. Вопросов у него было много, и почти все неожиданные. Я тогда так обрадовалась, что моя работа понравилась, что пробормотала:
– Ох! Как много вопросов! Давайте, встанем у окна, и я отвечу на них подробно. Хорошо?
Мой коллега Витька, стоявший рядом, тогда только ахнул.
– Подумать только! Ты собираешь отвечать вслух, молчунья, а не в письменном виде, – и захихикал, пояснив Логану. – Не удивляйтесь, она на лабораторных семинарах сразу подает, список ответов на возможные вопросы. Из-за этого мы даже ругались с ней, но она непреклонна.
Селим изумился:
– Почему?
– Видимо, в лесу она совершенно разучилась говорить, – Витька подмигнул мне. – А может скрывала свой талант очаровывать. У нас вообще возникло подозрение, что она в лесу какой-то колдовской травы наелась. Ведь с каждым годом все более краше и вреднее становится.
Я тихонько наступила ему на ногу, чтобы он не вредничал, и принялась отвечать. Отвечала, как могла, а Логан отстранённо улыбался и кивал. Мне казалось, что он не слушает, а он ошарашил меня неожиданным замечанием:
– Похоже, Вы животных понимаете лучше, чем людей, хотя мне непонятен Ваш интерес к рысям.
– Это почему же, непонятен? – ощетинилась я, полагая, что сейчас начнётся нытьё, чем должны заниматься женщины.
Он ухмыльнулся.
– Да потому что рыси!
– Не поняла! – я это не сказала, а пропищала от потрясения.
– Ну, чем они вас так поразили? Не понимаю! Вот скажите, зачем куда-то ехать, изучать каких-то кошек, если здесь под носом есть такое чудо, как местные лисы? Вы помните, как много сделал Линней, когда стал изучать местные виды растений?
Мне показалось, что это провокация, и я тогда брякнула, что про лис все всё знают. Логан так выгнул бровь, что я почувствовала себя первоклассницей. Из-за этого попозже я истерзала моих коллег из соседней лаборатории по поводу лисиц, чтобы блеснуть на вечерних Посиделках, когда они придут.
Хм… Тогда-то я и поняла, что мало мы знаем об этих животных. Вон на Урале их не любят, в Японии считают чуть ли не злыми духами, а древние славяне считали, что они образцы выживаемости. Конечно, славяне не говорили так красиво, но у них был потрясающий Бог Крышень, и перед его приходом всегда появлялась лисица.
Вечером я натянула любимую майку, черную, и отправилась на посиделки.
Посиделки…
Они проходили, то в одном, то в другом гостиничном номере. Желающие пообщаться сидели на кроватях (в номере полагалось только два стула), между которыми ставили столик с чайником и немудрёную закусь, принесённую гостями. Столики в номерах были разные, мы собирались там, в которых были журнальные. На Посиделках говорили откровеннее и больше, чем на конференции. Рассказывали о смешных коллизиях, делились опытом.
Зная, что эти парни придут, я готовилась к Посиделкам, как к защите диссертации, мало того, что про лис перелопатила всё, что могла найти в Интернете, помимо рассказов коллег, но и успела почитать сказки разных народов о лисах.
Мы сидели и обсуждали придут ли приглашённые иностранцы или нет, ведь один из них из Ирана, и кто его знает, какие у них там правила.
Оба заморских гостя пришли и, вывалив на стол пакет пряников и пакет шоколадных батончиков, немедленно взяли себе по стакану с чаем и непринуждённо включились в беседу. Говорили обо всём, ну и, конечно, о влиянии людей.
Коллеги из лаборатории ругали людей, которые испоганили собак, превратив их из охотников в игрушки. Наши дамы блистали названием пород, а любительницы кошек, предлагали ввести запрет на содержание собак в городских квартирах и обязать всех держать кошек.
Селим, услышав это промурлыкал:
– А не опасно? Ведь это кошки дрессируют людей, а не наоборот.
Он только бровью повёл, и наши дамы немедленно налили ему свежего чая и стали демонстрировать белизну зубов, улыбаясь, как заведённые.
Витька, обиженный их невниманием, немедленно поддержал его:
– Это точно! Кто-то сказал, что любить кошку можно только на её условиях.
Логан тогда меня ошарашил простым вопросом:
– А кого Вы, Надья, больше любите собак или кошек?
Не понимает он, что значит жить одной, в маленькой комнате, в общаге. Животных нельзя бросать, когда ты всё время в лесу. Да и не нравятся мне домашние кошки. Фу!
Вот рыси, это да! Видимо поэтому я по горячке ляпнула, что в жареном виде кошки особенно хороши, и их не отличить от кролика. Он тогда снял какую-то пушинку с моей щеки (у меня прямо сердце остановилось от прикосновения) и заметил:
– В сыром виде тоже не отличить… На вкус… – потом показал пёрышко и, блеснув голливудскими зубами, шепнул, – Надья, Вы видимо ночью какую-то птичку съели… Сырой.
Я чуть не умерла от злости. Подумаешь, пёрышко! Он что же, намекнул, что я неряха?! Слов нет! Я чистюля, каких мало, но зеркала, между прочим, не относятся к предметам гигиены. Ну да! Я не люблю смотреть в зеркало! Что я там увижу нового?
Все весело переглянулись, а мой коллега, Витька, немедленно разразился очередной побасенкой:
– Мы в экспедиции кашеварили по очереди. А Надька сделала жаркое из мышей и накормила всех, а чтобы все не сомневались, что съедобно, ела сама. Представляете, мы приползли вечером и такое! Мы потом всё удивлялись, мясо, как мясо, к тому же она туда столько пряностей и всяких трав накидала! Только из-за того, что вкусно было невероятно, нашей экстремалке, от кулинарии, всё простили и не настучали по шее.
Все рассмеялись. Логан тогда смеялся больше всех и повторял:
– Надья, ну неужели Вы ели жаркое из мышек?! Не могу поверить!
Я молчала и смотрела на руки. Это моя обычная реакция на тех, кто на меня давит, а мой ехидный коллега, подмигнув, опять высказался:
– Вы не представляете, она их ела больше всех! Она прожорливая и ненасытная, как ваши лисы.
Селим, которому надоело напрягать наших дам, своими томными взглядами, поинтересовался:
– Ненасытная в еде?
– Во всём. Она же трудоголик! – подмигнул им Витька.
– Не понял! – Селим выгнул бровь. – Это как?
Витька усмехнулся.
– Да у неё главное в жизни – это работа! Она уходит в начале лета в тайгу, и возвращается только осенью, да и зимой тоже неделями в тайге пропадает. Думаете, почему она на конференцию поехала? – Витька хохотнул. – В этом месяце деньги на экспедицию почему-то не выделили. Отдыхать она не умеет, вот и поехала. Ей по жизни люди не нужны.
Логан удивлённо распахнул глаза.
– Не интересны люди?
– Не люблю узконосых обезьян! Вот! – отрезала я, а так как давление на меня было чрезмерным, пружина терпения выпрямилась, и я ляпнула. – Всё правда: и мышей ела, и всех кормила ими, и в тайге жила одна.
Думала, что теперь он отстанет от меня, тем более что среди нас были такие дивы, глаз не отвести. Нет, я этого не хотела, просто так, бывало, всегда. Парни, пообщавшись со мной, уходили к другим, но при этом становились моими добрыми друзьями.
Однако Логан прилип, как банный лист, и продолжал расспрашивать, типа: хорошо ли я бегаю, умею ли плавать, поясняя, как это важно, когда живёшь в лесу один. Что больше всего раздражало, это всё на качественном русском языке. Из-за этого все говорили, также используя литературный язык, боялись опозориться в глазах иностранцев привычным научным жаргоном.
В результате, в отличие от обычного никто никого не перебивал, и не рассказывал анекдоты. Беседа стала дружеской и неторопливой. Никто не хотел уходить, рассказывали о проблемах с оборудованием, о деревнях, в которых бывали, о людях, которых встретили в пути. Никто не говорил высокие слова о природе и долге перед ней, поэтому казалось, что все сидят у костра и слушают шум леса. Дамы перестали кокетничать, а мужчины демонстрировать свою значимость.
В тайге вечером нужна неторопливость, иначе станешь чужим в ней. Тайга не любит суету.
Селим и Логан, когда спрашивали, часто касались рук отвечающего и очень внимательно слушали. Все из-за этого старались быть ярче и, наверное, умнее. Хотя здесь все были классными спецами.
Логан при общении со мной, всё время заглядывал мне в глаза. Это меня очень нервировало, раньше со мной так никто не разговаривал. Я старалась отвечать непринуждённо.
Видит Бог, я старалась, но его глаза… Они очень мне мешали.
У него они были реально жёлтыми. Нет, можно их назвать янтарными, но, по-моему, жёлтые, как золото. Я таких раньше ни у кого не видела.
Когда я первый раз в них взглянула, то начала плавиться в этом золоте. Хорошо, что Селим несколько раз его отвлекал от разговора, это помогло мне очухаться. Прямо-таки гипноз какой-то. Логан же, чтобы я не думала, что он забыл об общении взял меня за руку.
М-да… Вот тогда-то я и заметила необычный перстень на среднем пальце его правой руки. Золото переплеталось с платиной с иридием и обнимало огромный гладкий гематит с граненными краями и… С алмазами. Да-да! Там были врезанные алмазы. Такие перстни носят только короли да графы в сказках, а сейчас мужики носят иные перстни – печатки. Да и сам Логан, с его манерами, был похож на сказочного героя из мультиков про королей, рыцарей и драконов.
Я разглядывала его, а он передал мне стаканчик с чаем, шепнув:
– Осторожно. Очень горячий.
Так обо мне заботились только в далёком детстве, наверное, поэтому я тогда пролепетала:
– Логан, как Вас сюда занесло? На эту конференцию? Это же захолустье, даже по Российским меркам!
Он выгнул бровь, а в глазах появилось странное выражение. Я такое однажды видела у рысей.
Как-то ради эксперимента, в тайге, я на тушку кролика положила ватку с половым аттрактантом самки рыси, который стащила у ребят-физиологов. Самец прыгнул и, так же как Логан на меня, уставился на зайца.
С рысью-то я поняла, что произошло, но почему Логан так посмотрел? Наверное, поэтому, я заторопилась и прошептала (горло перехватило):
– Простите, не надо отвечать! Простите! Это не пустой интерес, а… Проклятье, сама не знаю, зачем я это спросила?!
Лицо красавца приобрело отстранённое выражение, было что-то ещё, но… Увы, не понимаю, я нас, узконосых обезьян. Просто беда!
Селим, услышавший моё бормотание, хыхыкнул:
– Занесло, говорите?
Я от неловкости покраснела и готова была провалиться под землю.
– Фух! Что-то мне жарко! – просипела я.
Выручил коллега, Витька, который сунул мне стакан с чаем, и я его ахнула махом. Логан поднял брови.
– Хорошо, что не кипяток. Правда, Надья?
Витька фыркнул:
– Да будет Вам! Я дал холодный чай, потому что её знаю, как облупленную. Она когда волнуется не соображает, что пьёт! Она только с рысями смелая, а с людьми она до сегодняшнего дня не больно разговаривала. Не поверите! Она на всех вечеринках сидит в углу и дует минералку, – у меня возникло неодолимое желание удушить Витьку, а тот ухмыльнулся. – Уж если Надька спросила про Ваши исследования, то ей очень интересно! Мы в лаборатории давно знаем, если она кого-то стала расспрашивать о работе, то это награда почище государственной премии. Может поэтому из нашей лаборатории статьи в зарубежные журналы принимают без проволочек.
– Вы его не слушайте! Просто все мы что-то ищем. На работе не надо прятать интерес к тому, что ищешь! – прошептала я, горло у меня перехватило.
Логан внимательно посмотрел на меня, а его прекрасные губы тронула и исчезла улыбка.
– Не смущайтесь, Надья! Это же нормально интересоваться работой коллег. Вы правы, все мы ищем. Кто-то истину, кто-то счастье. Некоторые всю жизнь ищут деньги, некоторые славу. То, что мы оказались здесь имеет очень простой ответ. Мы тоже кое-что ищем! Давно ищем. Знаете, многие теряются, когда находят то, что искали, потому что мечты и реальность разные.
За столом стало тихо, потому что отвыкли мы говорить о цели в жизни. Видимо для того, чтобы снять романтический флер, Витька проворчал:
– Да уж! Это вы правы! Некоторые ищут всю жизнь. Вон и снежного человека ищут и Лох-Несское чудовище. Эх, выделили бы на это деньги, я бы и в пустыне искал снежного человека. А что? Я тут недавно читал статью. Умереть не встать. «Экологические основы древних легенд». Бред полный, но напечатали же!
Селим вместе со всеми стал хохотать, и вскоре все за столом обсуждали, последние сплетни о снежных людях. Селим рассказал, как газетчики надрывались, создавая интерес к этому. Колька, мы с ним учились вместе в аспирантуре, и, преподающий в Педагогическом, цитировал ответы на экзаменах студентов. Колька уверял, что именно студенты и есть настоящие снежные люди.
– Просто поверить не могу, как можно так тупить? – хохотал Витька.
– Витюша, приезжай к нам на сессию и приглашай спецов! Как кто-нибудь из них прочтёт опусы некоторых студней, то тут же поверит в снежных людей, – пригласил Колян. – Нет, есть очень талантливые, но есть такие, хоть плачь.
Это было так весело, что все забыли о том, что я спросила, как сюда попали наши гости.
Логан тихо тронул меня за руку и пророкотал:
– Надья, Вам интересны снежные люди? Думаете, они есть?
Я за это прикосновение простила Виктору его длинный язык, и весело (старалась изо всех сил!) ответила:
– Не знаю. Я не увлекаюсь таким, да как это можно исследовать, если они живут в Гималаях? Моих денег хватает только на Урал. Знаете, как у нас говорят – «мои финансы поют романсы».
– Вы ищите спонсоров! Ведь есть же у Вас богатые люди! Вы могли бы к ним обратиться, – посоветовал Логан и остро взглянул на меня.
– Нет уж, лучше в бедности, да честности, чем приседать перед всеми. И потом, я грант выиграла. Так что мне, эти снежные люди до колокольни! Ой! Простите, за сленг. Э-э… Они мне безразличны.
– Неужели не хотите увидеть мир? – Логан выгнул бровь.
Издевается что ли? Не знает, как мы живём и какая у нас зарплата? Хотя, может и не знает. Из-за этого ответила честно (я вообще не умею врать):
– Хочу! Вот доделаю грант, накоплю денег и смотаюсь на Галапагосские острова. Со школы мечтаю.
– Почему? – он добродушно улыбнулся.
Тогда я решила, что он проверяет меня, и решила ответить пооригинальнее:
– А может, я мечтаю Дарвина переплюнуть? Хочу сама на всё это посмотреть. Сама! Может можно и иначе все, что он увидел, объяснить. Он там ведь не месяц жил. Я поживу там, понаблюдаю и составлю свое мнение. Может то, что мы видим, можно назвать… Назвать… Шуткой Творца! Вот все удивятся!
Селим переглянулся с Логаном, тот криво усмехнулся:
– Мечтаете стать великой и известной? Вам нравится, когда вокруг обожатели и поклонники?
Услышав это, Колька захохотал.
– Да ладно Вам! Надька и известной?! Вы просто её не знаете! Она даже мечтает, как подросток. Представьте, она в аспирантуре, когда сдавала кандидатский по философии поругалась с членом экзаменационной комиссии, доказывая, что жить без мечты нельзя. Прикиньте, ей намекают, что это не современно, а она их афоризмами великих умов долбит. Хорошо, что сжалились и четверку поставили. Мы думали всё, завалят.
Я рассердилась.
– Вольтер, между прочим, сказал, что человек должен мечтать, чтобы видеть смысл жизни!
Селим подмигнул мне:
– А мне кажется, что все женщины мечтают о богатстве и семье.
Здрасьте-пожалуйста! Это что же он всех баб под одну гребенку-то? С другой стороны, он же из развитого капитализма, ему нас русских женщин не понять.
– Глупости! Во-первых, не все женщины одинаковые, а во-вторых, уж если уж мечтать, так ни в чем себе не отказывая, – отмахнулась я. – А вообще-то все биологи мечтают о дальних странах.
– Турция, Мальдивы и Гавайи? – наклонил голову Логан и прикусил нижнюю губу.
– Да что я там не видела?! – Логан выгнул бровь и переглянулся с Селимом, а я откровенно призналась. – Если уж путешествовать по странам, то знаете, куда я бы поехала? В Японию. Мне кажется, все рассказы про эльфов придумали европейцы, когда увидели японцев. Они сочетают в себе силу и красоту.
– Эльфы? Вы увлекаетесь фэнтези? – Селим усмехнулся.
Все немедленно принялись обсуждать фэнтези и эльфов, а я облегчением перевела дух, все отвлеклись от опасной темы – мечты. Меня жизнь научила, чем больше мечтаешь, тем больнее удары наносит действительность.
Логан слушал, широко улыбаясь, а потом тихо сообщил:
– Мы с Селимом были в Японии, а сюда приехали из Штатов.
Знакомое выражение у него на лице, такое я видела у рысей на морде, которые хотели поиграть. Я тоже хочу поиграть с ним. Очень хочу! Меня, охватил азарт, ведь он ждёт, что я спрошу… И так мне от этого стало весело, как когда-то, когда я жила с бабушкой.
Эх! Такая тогда в детстве была простая и естественная жизнь, наверное, поэтому я прямо спросила:
– Почему вы именно туда поехали?
– Из-за поисков.
Сказал и замолчал, уставившись мне в глаза.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: