Найти в Дзене

«Так трудно найти — и так легко потерять»

— Прости меня, Валя… пожалуйста... Я зашёл в кухню, и сразу почувствовал запах борща, свежесваренного кофе и старого дерева. Кухня была маленькая, но уютная: клеёнка на столе, на окне стояли баночки с сушёными травами, чайник свистел, когда вода закипала, а старый сервант хранил книги, пожелтевшие журналы и старые фотографии. Валентина стояла у плиты, аккуратно мешая кофе. Я посмотрел на неё, но почти не заметил — привычка видеть рядом человека, не замечая его. «Коль, мне кажется, ты меня не замечаешь», — тихо сказала она. Я моргнул и сказал тихо: «Что… что ты имеешь в виду?» «Ты всегда рядом, но как будто тебя нет», — прошептала она, а её глаза чуть блестели. Сердце сжалось. «Я… я думал, что быть здесь — это всё, что нужно», — пробормотал я. «Иногда слов недостаточно, Коль… Иногда нужно слышать их», — сказала она, наклонив голову. Телефон зазвонил. Дочь Ирина с Москвы: «Мама скучает?» «Да, доченька, скучаю», — голос Валентины дрожал. Сын Андрей добавил с холодком: «Пап, ты помнишь пр

— Прости меня, Валя… пожалуйста...

Я зашёл в кухню, и сразу почувствовал запах борща, свежесваренного кофе и старого дерева. Кухня была маленькая, но уютная: клеёнка на столе, на окне стояли баночки с сушёными травами, чайник свистел, когда вода закипала, а старый сервант хранил книги, пожелтевшие журналы и старые фотографии. Валентина стояла у плиты, аккуратно мешая кофе. Я посмотрел на неё, но почти не заметил — привычка видеть рядом человека, не замечая его.

«Коль, мне кажется, ты меня не замечаешь», — тихо сказала она.

Я моргнул и сказал тихо: «Что… что ты имеешь в виду?»

«Ты всегда рядом, но как будто тебя нет», — прошептала она, а её глаза чуть блестели.

Сердце сжалось. «Я… я думал, что быть здесь — это всё, что нужно», — пробормотал я.

«Иногда слов недостаточно, Коль… Иногда нужно слышать их», — сказала она, наклонив голову.

Телефон зазвонил. Дочь Ирина с Москвы: «Мама скучает?»

«Да, доченька, скучаю», — голос Валентины дрожал.

Сын Андрей добавил с холодком: «Пап, ты помнишь про нашу встречу на выходных?»

Я кивнул, пытаясь улыбнуться, но понимал, что никогда не замечал, как дети ждут моих слов, участия, чтобы чувствовать мою любовь.

На лестничной клетке встретил Тамару Ивановну, соседку с восьмого этажа. «Коль, смотри, Валю не теряй. Женщины терпят долго… а потом — всё», — сказала она с хитрой улыбкой.

«Да не драматизируй, Тамара», — отмахнулся я, но её слова остались в голове, тихо оседая и растущие как семена.

Позже Валентина разговаривала с коллегой Светланой. «А ты счастлива?»

«Я… не знаю», — призналась она тихо. «Кажется, просто живу, как все».

Я видел её из окна офиса и думал: «Счастлива ли она со мной?»

Однажды я встретил Лену, первую любовь. «Николай, ты такой же молчаливый», — улыбалась она.

«Да, наверное… Но я всегда думал, что молчание — это надежность», — ответил я.

Вечером пришёл Виктор Михайлович, старый друг. «Николай, не повторяй мою ошибку. Я один», — сказал он, глядя прямо в глаза.

«Я понял, Виктор… Я понял», — тихо сказал я.

В доме стояла тихая, почти осязаемая атмосфера напряжения. Валентина сказала: «Я устала быть удобной. Меня трудно найти…». Я впервые понял, насколько слепо был к её чувствам.

Наш внук Миша, сын Андрея, пришёл в гости. Он весело прыгал по кухне, а потом сел за стол и спросил с детской прямотой: «Дед, а ты бабушку любишь?»

«Конечно, Миша», — ответил я.

«А почему ты ей никогда не говоришь?» — спросил он, и его глаза, полные ожидания и доверия, пронзили меня.

Я молчал, впервые осознав всю тяжесть своего молчания и то, как много упустил.

Я начал рассказывать Мише истории из нашей молодости, о том, как мама стояла в очередях за молоком и хлебом, как мы вместе гуляли вечерами по улице, как она всегда заботилась обо мне и о детях, даже когда я был слеп к её труду. Миша слушал, широко раскрытыми глазами, иногда перебивая: «Дед, а правда?» — и я понимал, что через него могу начать исправлять свои ошибки.

Я сидел в темной кухне, смотря на пустую чашку и на огни улицы. Свист чайника был единственным звуком.

«Я был слеп… я должен был говорить», — бормотал я сам себе.

Я подошёл к окну, увидел детей на улице, и подумал: «Они растут, а я слишком поздно начал ценить каждый момент». Каждое окно соседнего дома напоминало мне о чужих судьбах, тихих радостях, о том, как легко теряется время.

Я поднялся, достал старую фотографию: мы молодые, улыбаемся, держимся за руки. «Прости меня, Валя… пожалуйста», — шептал я.

Прошли дни. Я начал чаще говорить с Тамарой, чаще вспоминать Виктора, встречаться с детьми.

«Спасибо, Тамара, что напомнила», — сказал я ей однажды.

Я всё больше говорил слова «Спасибо» и «Я люблю тебя» Валентине, пытаясь вернуть то, что считал само собой разумеющимся. Она была частью моей памяти, моего сожаления, моего сердца.

Жили мы в мире очередей, панельных домов, запаха борща и старых книг, слыша крик детей с улицы, запах свежей выпечки, шелест газет. Теперь я понял: любовь — это не громкие слова, а ежедневная тишина рядом, и потерять её можно быстрее, чем думаешь. Даже одна фраза, сказанная слишком поздно, может изменить всё

Если понравилась история - ПОДПИШИТЕСЬ НА КАНАЛ! Впереди еще много добрых и душевных рассказов!

Читайте другие мои истории: