Павлу приснился сон: в распахнутое окно влетела большая белая птица. Она металась по комнате, хлопая крыльями и издавая странные звуки, похожие на стон. Он вскочил с кровати, стал бегать за птицей, желая поймать ее, но она не давалась. Наконец она нашла открытое окно и улетела. Павел встал на подоконник, стараясь разглядеть, удаляющуюся в небе птицу, но поскользнулся и сорвался вниз. В отчаянии Павел стал хвататься за воздух и махать руками и вдруг полетел. Он поднимался все выше и выше, к облакам, за которыми скрылась белоснежная птица. Павел чувствовал необычайную радость от того, что может летать. Он торжествующе посмотрел вниз, на удаляющийся от него город, людей, похожих на муравьев, бегающих меж домов, и вдруг стал стремительно падать. Руки его перестали быть крыльями, еще немного и разобьется в лепешку. Павел закричал от ужаса и проснулся.
Время шло к трем часам дня. Сквозь пыльные портьеры дымился солнечный свет, выхватывая декорации убогой холостяцкой квартиры. Павел протянул руку, поискал на полу бутылку пива, подцепил негнущимися пальцами, поднял, перевернул, потряс над открытым сухим ртом.
- Ни капли! Вот идиот! Ничего не оставил, знал же, что на утро будет сушняк, - ругал он сам себя.
«Сколько раз зарекался бросить пить, не выходит. День держусь, работаю, как подходит вечер - тянет горло промочить. Иначе не заснуть. Но на ста граммах коньяка, как это видится в начале, вечер не заканчивается. Пол ночи гуляю. Голова не пойми где: то в горах брожу, то в лесу плутаю, то сгораю от страсти в объятьях красотки», - думал Павел, стоя на кухне у окна, и медленно уничтожая бутылку с минеральной водой. Он тоскливо обернулся на обиженного вида старинный буфет с замасленными ручками: «Кофе закончился, придется выйти в магазин, купить. Иначе голова на место не встанет. До выставки осталось меньше недели, а у меня две картины не закончены».
Павел Быстрицкий был достаточно успешным художником с совершенно неуспешной личной жизнью. К сорока годам за плечами он имел неудачный брак с актрисой местного театра, которая после десяти лет мытарств с пьющим человеком, бросила его на произвол судьбы и подалась в столицу в поисках лучшей доли. Иногда его одинокие дни скрашивала Варвара, скромная кассирша из супермаркета напротив, приходившая к нему по первому зову, когда ему становилось особенно тошно и хотелось ласки. Так же его берлогу раз в две недели посещала Вера Ивановна, шестидесятилетняя женщина, работающая в клининговой компании, поддерживающая квартиру Павла в более-менее пригодном для жизни состоянии. Родители Павла давно поставили на нем крест, не сумев убедить его лечь в больницу на лечение от алкоголизма. Тем не менее, его имя было достаточно известным в культурных кругах их провинциального городка.
Павел натянул джинсы, футболку, кроссовки. Подошел к зеркалу, расчесал пятерней густые, непокорные волосы, откинул их назад, кулаком протер глаза и направился к двери.
В коридоре слышался приглушенный смех. Павел подождал, чтобы не встречаться с соседями и когда стало тихо, вышел. В углу лестничной площадки целовались мужчина и женщина. Мужчина был высокий, широкоплечий, его мускулистая спина почти полностью закрывала женщину, которую он держал в крепких объятьях. У женщины были видны только длинные русые волосы, которые струились с запрокинутой назад головы до самой поясницы и подол длинного платья небесно-голубого цвета, скрывающего ноги до маленьких замшевых туфелек.
Павел намеренно громко хлопнул дверью и стал закрывать ее на ключ, давая парочке опомниться и пройти мимо него.
За спиной протопали тяжелые шаги. Краем глаза Павел увидел, что мужчина нес женщину на руках. Павел стал спускаться на улицу, думая о том, что это, вероятно, новые жильцы с пятого этажа. Вера Ивановна говорила ему, что теперь еще убирается у новых соседей, поселившихся над ним. Раньше там жил Матвей Сергеевич, восьмидесятилетний старик, которому Павел иногда покупал молоко и хлеб. После его смерти оказалось, что у него есть сын. Он то и унаследовал квартиру, и продал ее новым жильцам.
Павел невольно позавидовал молодой паре. «Надо же, не хватило терпения дойти до квартиры, целуются прямо в коридоре», - думал он. Павел вспомнил, свои отношения с бывшей женой Полиной в первый год их совместной жизни. Наверное, он любил ее, хотя сейчас Павел уже не был в этом уверен.
Они познакомились на фуршете, посвященном выходу премьеры спектакля, где Полина играла главную роль. Их представил друг другу Игорь Смирнов – приятель Павла, работающий в театре художником-декоратором. После мероприятия Павел пригласил Полину к себе. Она не отказалась. Потом все как-то быстро закрутилось, завертелось. Опомнился Павел, когда они уже жили вместе, и Полина начала высказывать свое недовольство. Она обижалась на то, что он мало уделяет ей внимания, постоянно где-то витает или рисует сутками напролет, но заработок нерегулярный, так как картины не всегда успешно продавались, а подхалтурить на заказ Павел не любил, считал себя Художником с большой буквы, а не ремесленником по найму. Во время творческих кризисов, которые случались с ним нередко, он прикладывался к бутылке, отчего Полина приходила в негодование:
- Мне надоела твоя пьяная рожа! – кричала она. – От тебя постоянно несет коньяком, не подходи ко мне! – и шла спать в другую комнату.
Павел понимал, что виноват и особо не возражал. Его в очередной раз мучила дилемма: ту ли профессию он выбрал? Может у него нет таланта, может он просто возомнил из себя художника, а на самом деле посредственность, каких много?
Обычно, дойдя до края отчаяния, у него вдруг возникала новая идея, и Павел начинал рисовать, как сумасшедший, день и ночь. Наконец он выходил из мастерской с горящими глазами и звал Полину посмотреть его новую работу, уверяя, что создал шедевр.
- Тебе не нужна женщина, - вздыхала Полина. – Настоящий экстаз ты можешь испытать только наедине с твоей живописью.
Полина все чаще стала приходить за полночь, а то и вовсе оставаться ночевать у друзей. Однажды она объявила, что уезжает в столицу, там ей, якобы, предложили роль.
- Надолго едешь? – спросил Павел, исподлобья хмуро глядя на Полину.
- Не волнуйся, если удастся зацепиться, я вызову тебя к себе. Продашь здесь квартиру, на первое время денег хватит, а там, глядишь, и ты раскрутишься. Вот увидишь, Павел, начнется совсем другая жизнь.
Но Павел понимал, что это говориться только для смягчения удара. Полина не вернулась назад ни через год, ни через пять и Павла к себе не позвала. «Да я бы и не поехал», - думал про себя Павел. Хотя на самом деле, не был в этом уверен.
Выйдя из подъезда на улицу Павел невольно зажмурился, ослепнув от солнечного света, ударившего его по глазам. Он сделал широкий шаг в суетливую толпу и поплыл, увлекаемый звоном трамваев, гудками автомобилей и шарканьем ног прохожих. Павел чувствовал себя неуютно, как обросший мхом лесной валун, нечаянно свалившийся в бурный поток городской жизни. Аккуратные деловые люди обгоняли его, некоторые ненароком задевали локтем, извинялись и плыли дальше по течению. Павел шел медленно, иногда его ноги заплетались, он спотыкался на ровном тротуаре, заасфальтированном до основания многоэтажек, свысока глядящих на Павла беззастенчивыми панорамными окнами. Павел прибавил скорость, ему хотелось побыстрее отовариться и снова нырнуть в свою нору, где жизнь замедлялась, открывались ее потайные ходы, способные затянуть Павла в неведомые дали.
Прошло три дня. Близилось время выставки. Павел практически не спал ночью. Днем, как зомби бродил по квартире, на звонки не отвечал, Веру Ивановну просил не приходить в ближайшее время. На него навалился очередной сплин, плавно перетекающий в тяжелую депрессию.
«Неужели я выдохся, исписался? - думал Павел, тоскливо глядя на чистый холст. В порыве гнева на самого себя он уничтожил обе недописанные картины, которые готовил к выставке, и теперь они, скрючившись валялись у его ног. – Все одно и тоже: банальщина и глупость с претензией на оригинальность! А на самом деле обыкновенная мазня! Мертвые полотна. Пропала жизнь, движение, воздух. А может и не было ничего?»
Павел бросил кисть и потянулся за стаканом с виски, отхлебнул глоток и обессиленно опустился на диван.
Раздался робкий стук в дверь. Звонок у Павла давно не работал. Он посмотрел на часы: два часа ночи.
- Ну вот! Здравствуй, глюк, - сказал он сам себе, но стук повторился снова, уже более настойчиво и громко.
- Наверное, такой же, как я, перепутал квартиру спьяну, - предположил Павел, но все же поплелся в коридор и посмотрел в глазок. На лестничной площадке было темно, светильник работал на движение, а тот, кто стоял с той стороны, видимо, замер в ожидании.
- Кто? – негромко спросил Павел, все еще сомневаясь, что там вообще кто-то есть.
- Умоляю, откройте дверь! —сказал нежный женский голос. В нем было столько отчаяния и страха, что Павел повиновался. Как только он приоткрыл дверь женщина влетела в квартиру, как большая белая птица и забилась в дальнем углу комнаты.
- Закройте быстрее. Он убьет нас обоих!
Павел закрыл дверь на замок и подошел к непрошенной гостье.
- Кто он? – сказал он, стараясь разглядеть женщину, находящуюся в тени. В комнате не было люстры, Павел пользовался переносными лампами, которые крепил к мольберту или ставил возле него.
- Мой муж Роман.
Павел подошел ближе к незнакомке и осторожно взяв ее за руку, вывел из угла на свет.
Перед ним предстала необыкновенная красавица. На чистом бледном лице сияли огромные синие глаза, подобно драгоценным сапфирам излучающие какой-то неземной чарующий свет. Длинные русые волосы, отливали золотом, струились по спине до самой поясницы, прикрывая стройную шею и хрупкие плечи. Красиво изогнутые брови образовали тонкую скорбную складку над переносицей, отчего лицо имело страдальческое выражение. Полные розовые губы открывали ряд жемчужных зубов. Длинное белое платье из тонкой материи обнимало стройную фигуру. Павел сразу узнал в ночной гостье соседку, которую еще недавно муж страстно целовал в коридоре, а потом нес на руках домой.
- Что случилось? – сочувственно произнес Павел, усаживая женщину на диван.
— Мы поссорились, - тихо сказала женщина и убрала волосы назад, показывая белую, как мрамор шею, с ярко красным рубцом поперек. Павел от изумления вскрикнул.
- Рома чуть не задушил меня, - продолжила женщина. - Я вырвалась из его рук и убежала на улицу. Кругом было темно. Я спряталась в кустах шиповника в палисаднике. Роман выскочил за мной из подъезда, звал меня, ходил, искал минут пятнадцать, потом крикнул: «Замерзнешь, сама вернешься домой!» - и пошел обратно. Понимаете, у меня в этом городе никого нет. Он знает об этом, поэтому, наверное, особо не волнуется.
Я стала замерзать, но домой идти боялась. Походила под окнами. Кругом черно, только в Вашем окне горел свет. Вера Ивановна, что убирает у нас по пятницам, рассказывала о Вас, что Вы хороший человек, художник. Вот я и решилась постучаться к Вам. Пожалуйста, позвольте у Вас посидеть пару часов. Роман заснет, я тихонько прокрадусь домой. А утром он будет хороший, прощения будет просить. Это он только когда выпьет становится ревнивым и жестоким. Но это нечасто бывает. Мне нужно немного переждать.
- Почему же Вы не уйдете от него?! Ведь он же садист! Душить слабую женщину! Где же такое видано! Это же дикость какая-то! - возмутился Павел.
- Мне некуда. С родителями мы давно не общаемся. Они не хотели, чтобы я выходила за Романа. Он старше меня на пятнадцать лет. Дважды был женат. В нашем городе ходили слухи, что он связан с каким-то криминалом. Когда мы поженились и уехали, Роман запретил мне звонить родителям. Сначала я тайком от него все же звонила с переговорного пункта, потому что мой телефон Рома периодически проверял, но родители не очень-то беспокоились обо мне. Как-то мама сказала: «Вышла против нашей воли, так теперь живи, не жалуйся». Да … я их понимаю, у них еще трое детей, младше меня.
- Не обязательно к родителям! – Павел распалился не на шутку. - Что у Вас подруг нет? На крайний случай квартиру можно снять!
- Я не работаю и своих денег у меня нет, поэтому квартиру снять не на что. Подруг тоже нет. Рома не любит, когда я еще с кем-то провожу время. Он говорит: «Мы живем друг для друга, и нам больше никто не нужен». Знаете, как муж любит меня? Покупает мне все, что я захочу. Носит меня на руках. Он очень гордится мной и боится меня потерять.
- А Вы сама, Вы любите его? – сказал в конец ошарашенный Павел.
- Да, я очень люблю его, - тихо ответила женщина и опустив голову, заплакала.
Павел встал и заходил по комнате. Ему было очень жаль красавицу. Его равнодушное сердце вдруг воспылало жаждой мести. Он даже хотел пойти к Роману и разбить ему лицо, но Павел не умел драться. Тем более Роман по комплекции гораздо превосходил его. Павел был невысокий, худой, мышцы его давно не знали физической нагрузки, слабые руки ничего тяжелее кисти не поднимали.
- Давайте, выпьем чаю, - предложил Павел, не зная, как еще разрядить обстановку.
- Хорошо, - приободрилась женщина, вытащила из кармана платья кружевной платочек и стала вытирать слезы, виновато улыбаясь. – Вера Ивановна говорила, что Вы художник. Не могли бы Вы показать мне свои картины.
- Только при одном условии, - строго сказал Павел, потом широко улыбнулся и добавил: - Если Вы скажете, как Вас зовут.
- Ой! - неожиданно весело засмеялась женщина. – Действительно, мы же не познакомились. Я – Руна. А Вы?
- Вы знаете, у Вас очень редкое имя. По-моему, обозначает «тайна» или «заклинание». Кто Вас так назвал, родители?
- Бабушка, она немка по происхождению. Теперь ее уже нет в живых. Я ее очень любила. Но Вы не сказали свое имя, - снова улыбнулась Руна и ее лицо словно озарило сиянием луны. Павел даже посмотрел в окно, но шторы были плотно задернуты.
- Меня зовут Павел. Ничего особенного. Простое имя. На сколько я знаю, означает малый, - Павел смущенно скривил губы. — Вот видите, видимо, подходит мне. Я ведь небольшого роста, не то, что Ваш муж.
- Дело не в росте. Я вот, хотя и люблю Романа, знаю, что он сильный и всегда может защитить меня, но почему-то чувствую себя с ним в постоянной тревоге и волнении. Он очень вспыльчивый и ревнивый. Он говорит: «Это потому, что я сильно люблю тебя и не смогу без тебя жить». Знаете, Павел, однажды он так расстроился, что хотел убить себя. Взял пистолет и приставил к виску. Я еле вымолила у него прощения. Хотя не была виновата. Павел часто выдумывает несуществующее на ровном месте.
- Как, у него есть пистолет? Он что военный или в полиции служит?
- Нет, он бизнесмен. Пистолет у него для самообороны. Он так сказал.
- Руна, Вы всему верите, что Вам говорит Роман? – Павел не удержался, чтобы не уязвить собеседницу.
Но в следующую минуту ему уже было стыдно за свой вопрос, и он побоялся потерять ту искренность, с которой велась их беседа.
- Конечно, - простодушно сказала Руна, удивленно посмотрев на Павла. – Он же любит меня.
Во время чаепития Руна совсем успокоилась, заговорили о картинах Павла. Руна снова попросила показать их. Оказалось, что она хорошо разбирается в живописи.
- В юности я мечтала поступить в Санкт-Петербургскую академию художеств имени Репина, - вздохнула Руна, - но родители сказали, что у них нет денег, чтобы учить меня. А потом я вышла замуж. Рома против того, чтобы я вообще где бы то ни было работала. Он разрешил мне брать уроки рисования дистанционно. Учительница попалась очень хорошая. Она и дала мне кое-какие знания.
- Не скромничайте, у Вас прекрасное чувство цвета, - решил поддержать Руну Павел. – Мне даже интересно Ваше мнение.
Вдруг Павла пронзила замечательная мысль, и руки сами потянулись к холсту:
- А знаете, что, давайте я Вас нарисую? У Вас очень неординарная внешность! Мне бы очень хотелось запечатлеть на холсте Ваше лицо.
- Нарисуете? – в глазах Руны блеснули искорки и погасли: - Но я боюсь Роме это не понравится.
- А мы не покажем ему картину. Она будет стоять у меня и напоминать мне о Вас. Вы удивительно красивая женщина.
- Спасибо, - грустно улыбнулась Руна. – А сколько это займет времени? Мне нужно до утра вернуться домой.
Павел снова вспомнил всю ситуацию и с опасением сказал:
- Как же Вы вернетесь домой? А если Роман не спит и снова бросится Вас душить?
- Нет. Ему на работу. Он, наверняка, спит. Так уже было ни раз. Вспыхнет, как костер, побушует минут сорок, потом успокоится и заснет. Я похожу по двору и возвращаюсь. А утром он на коленях стоит, прощения просит.
- И все же Вы сильно рискуете. Не боитесь, что он убьет Вас когда-нибудь?
— Значит судьба моя такая, - вздохнула Руна. – Не могу я его оставить. Погибнет он без меня. Ладно, давайте рисовать. Где мне сесть или встать?
Едва забрезжил рассвет, и сквозь тяжелые портьеры стал пробиваться слабый солнечный луч, Руна стала собираться домой.
- Спасибо Вам большое, Павел, но мне нужно идти, - сказала она напоследок, похвалив незаконченный портрет. – По-моему очень похоже получилось. Даже лучше, чем я на самом деле.
- Мне хотелось бы продолжить, но я понимаю, что это невозможно, - печально сказал Павел, взяв руки Руны в свои. – Может быть мне пойти с Вами? Проводить.
- Что Вы? Это ни к чему. Может быть только хуже.
- Что же Вы скажете, где Вы были все это время?
- Скажу, что сидела в подъезде на ступеньках. Да он не заметит, когда я вернулась, наверняка, спит.
- Все же будьте осторожны, - сказал напоследок Павел, тихонько открывая дверь и пропуская Руну в коридор.
Руна молча проскользнула мимо него и на цыпочках поднялась к себе на этаж.
Павел не до конца прикрыл дверь и прислушался. Было тихо. «Слава Богу, наверное, спит этот зверь», - с облегчением подумал Павел, закрыл дверь на замок и вернулся в комнату.
Он растянулся на диване, ловя ноздрями ускользающий запах духов Руны.
«Почему так происходит? – думал Павел. – Самые красивые и благородные женщины достаются каким-то чудовищам. Наверное, для равновесия в природе, - ответил он сам себе. – И все-таки… странная женщина. Но что бы я только не отдал за то, чтобы меня так любили».
Несмотря на страшную усталость, заснуть Павел не смог. Провалявшись полчаса, вскочил, подошел к портрету и стал по памяти дорисовывать прекрасный образ ночной гостьи.
_________
Весь следующий день Павел рисовал. Он никак не мог оторваться от портрета. С каждым мазком кисти женщина на портрете оживала и все больше походила на Руну. Ее глаза следили за Павлом, золотые волосы шевелились от движения ветерка, влетающего в открытое окно, а полуоткрытые губы, напоминающие бутон розы, готовы были произнести какие-то слова. Сначала Павел хотел назвать портрет «Руна», но побоялся и дал ему имя «Таинственная незнакомка». Действительно, в глазах Руны на портрете была какая-то загадка, которая привораживала взгляд и не давала отвести глаз.
Часов в семь вечера, совершенно удовлетворенный своей работой Павел, наконец, разрешил себе передохнуть и пошел на кухню выпить кофе. Внезапно в открытую форточку влетела сирена скорой помощи. Павел выронил чашку с кофе и поспешил в коридор, приник к глазку входных дверей. Сначала вверх прошли два крепких медбрата с фельдшером и носилками. Через несколько минут они спустились, неся на носилках покойника, накрытого с головой. По ступенькам струились золотые волосы, бежавший рядом Роман, тщетно пытался спрятать их под простыню.
Ватными ногами Павел прошел в мастерскую и посмотрел на портрет. Ему показалось, что Руна облегченно вздохнула. На ее бледных щеках заиграл последний теплый луч заходящего солнца.
Позвонила Вера Ивановна и сообщила, что не сможет у него убираться в ближайшее время, потому что угодила в больницу с высоким давлением. А еще, что соседка сверху, у которой она тоже работала, умерла, порезала вены в ванной, когда Роман был на работе.
Всю ночь Павел слышал рыдания Романа. Он словно дикий зверь то рычал, то стонал, то плакал навзрыд.
За день до выставки пришел галерист Захар Аристов, который помогал Павлу выставлять и продавать картины. Он с порога закричал на него:
- Ты почему телефон не берешь? Ты, что опять запил? Хочешь зарезать меня без ножа? Я же уже договорился с Тамарой, что от тебя на выставке будет две картины. Показывай давай! И не вздумай сказать, что они еще не готовы!
Захар ринулся в мастерскую и замер на пороге, онемев на полуслове. На него с портрета смотрела Руна, таинственно и печально улыбаясь.
Павел подошел и встал перед портретом, загородив Руну от Захара.
Тот подскочил к Павлу и с силой оттолкнул его.
- Ты кого здесь прячешь? – радостно воскликнул он. – Пашка! Да это же гениально! Тамара упадет в обморок! Мне кажется, у нее в галерее еще не выставлялась картина такого уровня. Как тебе это удалось? Ведь ты же не портретист! А кто натурщица?
- Я не буду его продавать. Я обещал.
- Ты что совсем допился? Ты знаешь сколько можно за него взять? Я даже пока цены не сложу!
Павел стоял на своем.
- Я не буду его продавать, - твердо повторил он.
- Не будешь продавать? Ты что миллионер? А про просроченный кредит забыл? Я не собираюсь больше выручать тебя! Не боишься, что квартиру заберут за долги? Останешься на улице! Может у тебя еще что-то есть? Где те картины, о которых ты мне рассказывал?
- Я их уничтожил.
- Молодец! Так совсем нечего выставить?
- Нечего!
— Значит, я забираю портрет на выставку! Согласуй это с заказчиком. Если он не хочет забирать, пусть даст разрешение на продажу. Я уверен, покупатели найдутся! Пойми ты, олух царя небесного, дело серьезное, долги нужно отдавать, иначе станешь бомжом или в больничку поедешь лечиться от пьянства.
- Да пойми ты! Женщина, которую я рисовал, погибла вчера!
- Так родственники, наверное, остались, - не моргнув глазом сказал Захар. -Муж, например.
- Муж не знает, что я ее рисовал, потому что она оказалась у меня случайно. Думаю, он будет недоволен.
- Ах ты ж плут! Я думал он рисует в поте лица, а он вон чем здесь занимается! – улыбаясь, погрозил пальцем Захар.
- Да ты все не так понял! – вскипел Павел. – Это моя соседка сверху, они с мужем очень любят друг друга. Любили, - поправился Павел. - Ко мне зашла случайно, узнать про Веру Ивановну, - придумал он на ходу. - Ну я, как увидел такую красавицу, так и предложил нарисовать ее. Она согласилась, но сказала никому не показывать, а то муж будет ее ругать.
- Какой смысл было рисовать, если нельзя продать! – возмутился Захар. – Надо исходить из сложившейся ситуации: сходи к мужу и предложи купить портрет. Теперь после смерти его любимой жены, я думаю, он заплатит любые деньги.
- Да не могу я ее предать! Я ей обещал! – закричал Павел.
- Ей уже все равно. А тебе деньги нужны, да и Роман будет рад, ведь она на портрете, как живая.
- Нет, - упрямо повторил Павел и посмотрел на портрет. Ткань, которой он накрыл портрет, немного съехала, обнажив половину обеспокоенного лица Руны.
Захар молча развернулся и решительно направился к выходу.
- Мне надоело с тобой нянчиться! – крикнул он перед дверью. – Выпутывайся из долговой ямы сам!
Когда за Захаром закрылась дверь, Павел впервые со всей очевидностью осознал весь ужас своего положения: у него не было денег, чтобы отдать долги по кредиту, у него не было желания рисовать, у него не было сил, чтобы жить дальше.
Павел достал бутылку коньяка и налил себе целый стакан. Резко опрокинул его, удивившись, что совершенно не почувствовал вкуса.
Весь оставшийся вечер и ночь Павел пил. Руна печально смотрела на него с портрета, видимо, догадываясь о предстоящих событиях.
Через пару дней в дверь снова кто-то постучал. Павел решил не открывать. Боясь, что это пришли коллекторы. Он подкрался к глазку и заглянул в него. На пороге стоял Роман. В голове у Павла мгновенно пронеслась мысль: «Что, если он все знает и пришел убить меня?» Он отшатнулся от дверей, но раздумав, вернулся и открыл.
Роман сильно постарел. Волосы на голове сплошь седые, нос заострился и стал похож на клюв, плечи ссутулились. Он стал почти одного роста с Павлом.
Он шагнул в квартиру, Павел попятился, перекрывая ему дорогу в мастерскую.
- Я пришел за портретом, - тихо, но твердо сказал Роман. – Руна мне все рассказала. Она велела мне заплатить Вам за работу и забрать его домой.
- Почему она порезала вены? – невпопад спросил Павел.
— Это не Ваше дело, - лицо Романа мгновенно переменилось, глаза блеснули хищным огнем.
- Я знаю, что Вы плохо с ней обращались, - нерешительно произнес Павел и сделал на всякий случай шаг назад.
- Я обращался с ней, как с Богиней! Вам такая любовь и не снилась. Сколько Вы хотите за портрет?
Павел медлил: с одной стороны, он хотел назвать достаточную сумму, чтобы хотя бы половину долга покрыть, тем более он понимал, что Роман все равно заберет картину, так лучше за деньги. С другой стороны, ему казалось, что он врет, и Руна не просила его, забрать портрет. Возможно, Роман, узнав, где была Руна в ту злополучную ночь, вынудил ее покончить с собой.
Тем временем Роман шагнул вперед и оттолкнул Павла с такой силой, что тот отлетел в сторону, ударившись о косяк плечом.
- Где портрет? – грозно прорычал Роман.
Павел испугался и показал рукой в сторону мастерской. Роман быстро направился в комнату, где стоял портрет. Павел безнадежно поплелся за ним, уже не надеясь получить хоть какие-то деньги.
Войдя в мастерскую, Роман ахнул и обмяк, опустился на пол и так сидел минут пять, не сводя глаз с Руны. Павел топтался в стороне. Придя в себя, Роман встал, бережно взял портрет, прижал его к груди и пошел к выходу, на пороге остановился и не поворачивая головы, сказал:
- Дам пол миллиона. Завтра зайдешь, оформим сделку.
Сначала Павел обрадовался. Он мог закрыть часть долга по кредиту. Но чем больше он пил, тем яснее становилось ему, что он предал Руну. Ему казалось, что, когда Роман подошел к портрету, она в смятении посмотрела на Павла, как будто не ожидала от него такого поступка. Павел пил и не пьянел. Он разговаривал сам с собой, убеждая себя в том, что возможно Руна, действительно, просила мужа забрать портрет, чтобы у него осталась память о ней, ведь она очень любила мужа. Потом Павел ругал себя за то, что вообще открыл тогда дверь Руне и невольно узнал тайну их семейных отношений с Романом.
Окончательно обессилев, Павел зарыдал, чувствуя, что сделал что-то не так, но что именно, он не мог понять, хотя явственно ощущал, что назад уже ничего не вернуть.
Утром Павел собрал свои скромные пожитки и уехал к морю рисовать, так и не получив денег за портрет Руны.
Друзья! Если Вам понравился рассказ, не забывайте подписываться https://dzen.ru/id/6740f3b8f86bdc099b7466a3