— Доставай котят, Архип Савельич, не тяни время, — процедил Николай.
Тяжелый ствол охотничьего карабина с силой уперся в старый вязаный свитер старика. В крошечной деревянной избе на краю заповедника было душно. Воздух пропитался запахами мокрой овчины, печной сажи и чуть прокисшего козьего молока. Накануне Архип Савельич проверял капканы перед надвигающимся бураном и нашел под вывернутыми корнями кедра двух замерзающих детенышей снежного барса. Матери нигде не было — судя по глубоким бороздам на снегу, ее отогнал рев снегоходов. Котята уже почти не пищали. Старый лесник просто сунул их за пазуху и принес в тепло.
Теперь люди, распугавшие тайгу техникой, выследили его кордон.
— Им уход нужен, молоко, — спокойно ответил Архип Савельич, не опуская взгляда. — Они в вашем фанерном ящике даже до трассы не доедут. Замерзнут.
— Это вообще не твоя проблема, — вмешался Михаил. Он топтался у входной двери, стряхивая снег с массивных ботинок. — У нас заказ. Люди внесли аванс. Грузи их, Николай, погода совсем портится.
Старик не сдвинулся с места. Он стоял между вооруженными людьми и горячей кирпичной кладкой печи. Именно там, в старой зимней шапке, спали два дымчатых комочка. Лесник знал неписаные правила: если он отдаст добычу, то превратится в ненужного свидетеля. А свидетели из глухой тайги не возвращаются к семьям.
— Я сказал, отойди от печи, — Николай взвел курок. Щелчок в тесном помещении прозвучал сухо и резко.
В этот самый момент шум ветра за окном внезапно исчез. Словно что-то огромное перекрыло сквозняк. Затем тяжелая бревенчатая стена вздрогнула. Низкий, вибрирующий звук прошел по дереву. Это был не ветер, а глухой утробный рык, от которого мелкой дрожью отозвались половицы.
Михаил выронил металлическую кружку. Она с лязгом покатилась по полу.
— Что это? — он отступил на шаг, инстинктивно вжимаясь в дверной косяк.
— Медведь шатун? — Николай дернул стволом в сторону окна, его голос дрогнул.
— Медведи спят, — ровно ответил Архип Савельич. — Это мать пришла. За своим добром.
Самка ирбиса безошибочно взяла след своих детей. Она чуяла и другой запах — резкий, едкий аромат оружейной смазки и человеческого пота. В заиндевевшем квадрате окна появилась массивная тень. Морозный узор на стекле начал быстро таять от горячего, тяжелого дыхания зверя. В образовавшуюся проталину заглянули два желтых, немигающих глаза. Взгляд чистой, сконцентрированной материнской ярости.
У Николая сдали нервы. Руки затряслись, и он вскинул карабин.
— Михаил, патроны!
— Не смей стрелять! — крикнул Архип Савельич. — Заденешь ее, она всю избу разнесет!
Но паника взяла верх. Николай нажал на спуск. Старик молниеносно ударил тяжелой железной кочергой по стволу снизу вверх. Выстрел оглушил всех. Заряд картечи ушел в потолок, осыпав мужчин сухой древесной пылью и щепками.
Грохот стал для животного сигналом. Старая оконная рама, подгнившая от многолетней сырости, с громким хрустом треснула под весом огромной лапы. Стекло разлетелось вдребезги. В комнату ворвался колючий снег, а следом протиснулась самка. Она не прыгала грациозно — она с силой продиралась сквозь узкий проем, срывая когтями куски дерева.
Михаил не стал ждать. Он рывком распахнул тяжелую дверь и выскочил в метель. Николай бросил оружие прямо на пол и ринулся следом. Они бежали, проваливаясь в сугробы, бросив у крыльца дорогие переноски и снегоходы. Желание выжить перечеркнуло жадность.
Архип Савельич замер, медленно отступая в самый темный угол избы. Сквозняк моментально задул керосиновую лампу. Единственным источником света остались красные угли в топке.
Ирбис припала к полу. Ее длинный толстый хвост нервно бил по бокам. На человека она даже не взглянула. Все ее внимание было приковано к шапке у печи. Котята, услышав шум, громко запищали. Самка подошла вплотную. Она шумно втянула носом воздух, уловив запах козьего молока, а затем начала быстро и тщательно вылизывать детенышей шершавым языком, смывая чужие следы.
Старик наблюдал за ней, стараясь дышать через раз. Через минуту самка аккуратно взяла одного котенка за шкирку. Второй детеныш инстинктивно вцепился коготками в ее густой мех на боку. Одним сильным, текучим движением кошка выскользнула обратно в выбитое окно и растворилась в белой пелене.
Ноги у Архипа Савельича подкосились, и он грузно осел на деревянную скамью. В избе стремительно холодало, но старик чувствовал огромное облегчение.
К раннему утру метель успокоилась. Солнце осветило чистый нетронутый снег. Старик наспех заколотил окно досками и поставил чайник на плиту.
Спустя час утреннюю тишину нарушил гул моторов. К избе подъехали два легких утилитарных снегохода. В дом поспешно вошли Игорь Архипович, сын старика, и Денис Юрьевич, инспектор охотнадзора.
— Отец! — Игорь Архипович бросился к леснику, осматривая пробитый потолок и перевернутую табуретку. — Ты цел? Я со вчерашнего вечера дозвониться не могу. Мы с Денисом Юрьевичем гнали без остановок.
— Цел я, Игорь Архипович, не шуми. Чай будешь? — спокойно ответил старик, снимая закопченный чайник с огня.
— Какой чай! Здесь погром! — сын схватил отца за рукав. — Собирай вещи. Я тебя одного здесь больше не оставлю.
Денис Юрьевич молча осматривал комнату. Он поднял с пола брошенный карабин, проверил патронник, а затем подошел к заколоченному окну и провел рукой по глубоким бороздам на косяке.
— Архип Савельич, — напряженно произнес инспектор. — Чье это оружие? И откуда такие следы на дереве?
— Зашли двое прохожих, — не моргнув глазом, ответил старик. — Заблудились. Повздорили между собой, стрелять начали. Я их за дверь и выставил. А окно ночью тяжелой веткой высадило, ветер сильный был.
Инспектор недоверчиво покачал головой. Он вышел на крыльцо. На свежем снегу отчетливо отпечатались следы крупных кошачьих лап и глубокие провалы от бегущих людей.
— Они бежали в сторону Каменного распадка, — сказал Денис Юрьевич, возвращаясь в избу.
Он подошел к брошенным снегоходам незваных гостей. В багажном кофре одного из них лежал ударопрочный пластиковый кейс. Подцепив замок складным ножом, инспектор достал оттуда небольшое устройство. Зеленый индикатор на нем ровно мигал.
Игорь Архипович вышел следом и побледнел.
— Что это? — спросил он.
— Спутниковый маяк, — мрачно ответил Денис Юрьевич. — Эти двое работали не одни. Те, кто их отправил, прямо сейчас видят, что техника стоит на месте. За ними приедут. И это будут не спасатели. Живой товар оценивается очень высоко.
— Заводим наши машины! — Игорь Архипович повернулся к отцу. — Одевайся. Они приедут сюда и избавятся от тебя.
Архип Савельич посмотрел на заснеженные вершины. Если он уедет, эти люди придут на кордон, найдут следы барса и начнут прочесывать тайгу. У матери с котятами не останется ни единого шанса.
— Я со своего места никуда не поеду, — твердо произнес старик.
— Ты понимаешь, что рискуешь собой из-за упрямства?! — возмутился сын.
— Архип Савельич прав, — вмешался инспектор. — Если мы сбежим, они вычислят, кто тут живет, и наведаются к вам в город. Нам нужно встретить их. Тайга огромная, мы ориентируемся здесь лучше.
Игорь Архипович тяжело выдохнул, понимая, что спорить бесполезно.
Они прождали около четырех часов. Вдалеке послышался нарастающий гул мощных моторов. К просеке приближались три тяжелых снегохода.
— Идут по сигналу маяка, — произнес Денис Юрьевич, пряча устройство во внутренний карман куртки. — Уходим к Глухому болоту. Там под свежим снегом незамерзающие топи и поваленные деревья.
Они завели свои легкие машины и направились вглубь леса. Архип Савельич уверенно вел их по едва заметной твердой кромке наста. Преследователи, увидев свежий след, прибавили скорость, рассчитывая быстро нагнать беглецов.
Это не было открытым противостоянием. Старик просто завел чужаков в природный капкан. Тяжелые снегоходы на полном ходу влетели в низину Глухого болота. Широкие гусеницы моментально провалились в снежную кашу, под которой скрывалась ледяная вода и густое переплетение корней.
Техника завязла намертво. Мужчины в дорогих комбинезонах оказались по пояс в ледяной жиже. Они пытались вытащить машины, громко ругались, но с каждым резким движением проваливались все глубже. Мороз усиливался. Без активного движения в мокрой одежде они начали стремительно замерзать.
Архип Савельич, Игорь Архипович и Денис Юрьевич наблюдали за ними с безопасного расстояния, стоя на твердом каменном уступе.
Внезапно над лесом раздался раскатистый, мощный рык. Он эхом прокатился по распадку. Это не был шум ветра. Это предупреждал настоящий хозяин территории.
Люди в болоте замерли. Лес вокруг них сомкнулся, дорогие машины превратились в бесполезный груз, а где-то совсем рядом находился крупный хищник. Нервы у городских не выдержали. Бросив снегоходы и снаряжение, они с трудом выбрались на твердую тропу и пешком, проваливаясь в сугробы, побрели обратно к трассе. Тайга выставила их вон без единого выстрела.
Игорь Архипович смотрел на отца. Старик спокойно опирался на свой посох, наблюдая за удаляющимися фигурами. В этот момент сын понял, что его отец — не просто пенсионер, доживающий свой век в лесу. Он — неотъемлемая часть этой сложной системы.
— Поехали домой, Игорь Архипович, — обыденно сказал старик. — Дрова в печи совсем прогорели.
Прошло восемь месяцев. Наступила сухая, прозрачная осень. Кордон Архипа Савельича пах свежей сосновой смолой и сушеными травами. На новой скамейке у дома сидел Игорь Архипович. Теперь он регулярно приезжал сюда, чтобы просто побыть в тишине.
По официальным данным, группа неизвестных потеряла технику в лесу и едва не замерзла. Их случайно подобрал патруль на трассе. В брошенных снегоходах нашли много интересного, и теперь им предстояли долгие разговоры с представителями закона.
Архип Савельич медленно поднял старый советский бинокль и посмотрел на каменный хребет, прогретый осенним солнцем. Там, на плоских валунах, лениво грелась крупная дымчатая кошка. А рядом с ней, неуклюже путаясь в собственных лапах, играли два крепких, подросших подростка.
Старик опустил бинокль и слегка улыбнулся. В тайге всё всегда возвращается на свои места.
Спасибо за лайки и комментарии. Буду рад новым подписчикам