Валентина охнула и схватилась за сердце от неожиданности.
— Александр Германович, напугали! — пробормотала она и виновато улыбнулась.
В самом деле, чего вздрагивает? Кого, кроме членов семьи, она может встретить на кухне вечером буднего дня?
Сидевший за столом мужчина с русыми волосами и мягким, слегка рассеянным, как у многих близоруких людей, взглядом темно-карих глаз повертел очки, которые держал в руке, вынул из кармана платок, протер стекла и водрузил оправу на нос.
— Извини, Валюша. Задумался, вот и сидел тихо.
Домработница заметно сконфузилась. Ей стало не по себе от того, что хозяин дома перед ней извинился, и она решила сгладить неловкость вопросом:
— Над делом каким-то?
Александр Майер подвизался на ниве адвокатской деятельности, причем защитником слыл блестящим. В последнее время он брал только самые заковыристые случаи, удовлетворяя свою страсть к головоломкам и, конечно же, зарабатывал неплохие деньги.
— Не над делом, — ответил Александр.
Работу свою он любил, но следил за тем, чтобы она не вторгалась в его личную и семейную жизнь. С годами это становилось все более важным: дети взрослели и требовали пристального внимания, а жена… В отношениях с женой у Майера назревал кризис.
— Нет, — повторил он. — Просто рефлексирую.
На это у Валентины не нашлось что сказать. К дискуссии на экзистенциальные темы она была не готова и вместо ответа спросила:
— Вам чайку еще подлить? Я с ужином чуток подзадержалась, уже скоро.
— Да не нужно, не люблю один есть. Бутербродом вполне обошелся, — отмахнулся Майер.
Он поднялся и вышел из кухни. Постояв в коридоре, прошелся по гостиной, поднялся на второй этаж и пошатался там, сунувшись поочередно в комнаты домочадцев: никого, все разбежались.
Последней была их с женой спальня. На ее половине, как обычно, беспорядок: подушки раскиданы, домашняя одежда скомкана и брошена как попало. Майер ненавидел хаос, а она, казалось, была его воплощением — порывистая, неистовая, неукротимая… Александр машинально поднял с пола длинный шарф из тончайшего шелка, поднес к лицу и вдохнул аромат духов. Ее запах. Он оставался на всем, что она носила, чего касалась: верхние ноты легкие, чуть терпкие, потом неожиданно глубокое “сердце”, кружащее голову, а в послевкусии внезапно намек на сладость.
Майер опустился на кровать, положил шарф на колени и разгладил — бережно, будто вместо ткани под пальцами была ее кожа.
***
Стоя перед зеркалом, Уваров не спеша застегнул рубашку на все пуговицы и взялся за галстук. Затем наступила очередь пиджака. Расправив и разгладив все лишние заломы и складки, Уваров оглядел себя в зеркале со всех сторон и удовлетворенно кивнул. Он обожал порядок, был аккуратен и опрятен до педантизма, за что прослыл занудой, однако нелестная в глазах многих характеристика радовала его, поскольку служила отличной рекомендацией среди клиентов. Неукоснительное соблюдение правил — залог успеха в любом деле, а в фармацевтике — условие выживания.
На часах короткая стрелка приближалась к семи, вот-вот должны были прийти гости. Супруга изящным изваянием застыла у окна в гостиной, глядя вдаль на катящееся к крышам домов блекло-рыжее солнце.
Их браку уже десять лет. Вручить подарок сейчас или оставить до конца вечера? Наверное, стоит подождать, ведь она все равно не наденет его — не подходит к платью. Ее безупречный вкус был еще одним поводом для Уварова гордиться супругой. За все годы совместной жизни он ни разу не пожалел о своем выборе — они идеальная пара. Вот только в последние недели что-то не ладилось: эмоциональная нестабильность, уныние, мрачный настрой. Скорее всего, осенняя хандра. Или какой-нибудь гормональный сбой. Ничего, среди приглашенных к ужину будет врач — проконсультирует.
Раздался переливчатый свист. Уваров невольно отметил, как медленно, словно опутанная дремотой, повернула голову жена.
— Я открою, — сказал он и исчез, но уже через минуту вернулся в комнату с букетом из роз нежнейшего оттенка.
— Мой первый на сегодня, но отнюдь не главный подарок. Поздравляю с маленьким юбилеем.
Она застыла на месте, не сделав даже попытки взять цветы, освещенная сзади раскаленным оранжевым шаром, рождавшим пламенеющий ореол вокруг ее грациозной фигуры в облегающем платье из золотистой ткани.
— Спасибо. Поставь, пожалуйста, в вазу. Маникюр свежий, боюсь содрать шипами лак.
Уваров мельком взглянул на ее изящные кисти с длинными тонкими пальцами. Руки пианистки или скрипачки. Ей бы подошло. Он не мог представить себе жену за обыденным занятием — всегда виделось что-то возвышенное — искусство, например, или дизайн, флористика. Под стать ее красоте и элегантности. Потому и посадил дома и категорически противился попыткам выйти на работу. Не для того она вышла за него замуж, чтобы тратить силы в неподобающем месте. Если не нашла дело себе под стать, пусть этим делом станет семья.
Семья... Дети… О детях он мечтал, пожалуй, больше всего и терпеливо ждал. Сначала ждал, пока новоиспеченная супруга привыкнет к своему статусу; потом ждал, пока ее в сердце поселится хотя бы намек на любовь к нему, потом — пока пройдет один кризис, другой… Уже десять лет он ждет — пожалуй, хватит. Они не молодеют. Сегодня же вечером, когда все разойдутся, им придется поговорить и об этом тоже.
***
Глеб Майер и Арсений Глотов не просто дружили. Их союз имел под собой основу, старую как мир и потому прочную — взаимовыгодное сотрудничество. Глеб, душа любой компании, лучше всего разбирался в увеселительных заведениях, причем умудрялся узнавать о новых ночных клубах еще до того, как они откроются. Сенька объяснял это наличием огромного количество свободного времени у Майера: после школы тому, несмотря на деньги, потраченные отцом на репетиторов, не удалось поступить в вуз ни в первый год, ни во второй. Каким образом добивался Майер-старший отсрочек от армии для своего отпрыска — разговор отдельный. Сенька великолепно знал, что его собственный батя, хоть и был куда состоятельнее пусть и успешного, но всего лишь юриста, и копейки не потратил бы на то, чтобы отмазать сына, поэтому учился, усердно вгрызаясь в науку, которой пичкали его в институте. Роль Глотова в союзе была ключевой — добыча денег на развлечения.
Так они и жили: Глеб приносил новости об очередной крутой дискотеке, открывшейся в городе, а Сенька уламывал отца финансировать загул. Разумеется, юный Глотов не просто так клянчил бабки — он их отрабатывал “зачетами” и оценками “отлично” во время сессий.
Перед каждым походом в клуб Сенька выслушивал батин инструктаж и демонстрировал наличие обязательного резинового изделия в своем кармане. Мать Сеньки страшно возмущалась педагогическим подходом мужа, но тот отвечал коротко:
— Тебе вон там на пороге нужна какая-нибудь ушлая Марфуша с приплодом? Нет? Ну и молчи.
Впрочем, куда больше мать беспокоилась из-за Сенькиной дружбы с Глебом. Она считала, что тот дурно влияет на Арсения и способен довести ее сына до беды.
— Кто их знает, что они в этих клубах делают, — волновалась она. — Столько молодежи уже перепортили — то ВИЧ, то наркотики!
Заверения сына, что он “ни-ни и никогда” спокойствия женщине не добавляли. С ее точки зрения, Глеб Майер воплощал зло, от которого Сенечку, единственного сына, необходимо изолировать, вот только достижению этой благой цели мешало полное отсутствие у нее авторитета в глазах Арсения. Друг, открывший ему новую взрослую жизнь, стал ключевым элементом в схеме познания жизни. Принцип “расслабься и получай удовольствие” затмил собой все.
— Бабосы есть. Куда идем? — радостно спросил Сенька, потрясая пачкой купюр перед носом у Глеба.
Услышав, что они отправятся в тот же клуб, где были накануне, парень изумился:
— Зачем?!
— Да девчонку ту хочу найти. Может, будет сегодня там, — пояснил Майер.
— В упор не помню, о какой девчонке речь, но ладно, — пожав плечами, сказал добродушный Сенька.
Хочет Глеб искать зазнобу? Пусть ищет. А он, Сенька, просто оттянется.
***
Переливчатая трель вновь возвестила о чьем-то прибытии, и Уваров пошел к двери. На этот раз пришли именно они — приглашенные на торжество друзья. Причем явились одновременно. Случайность или вместе теперь? Оба охочи до мимолетных связей.
Он испытующе поглядел на вошедших и сдержанно поздоровался:
— Рад видеть, прошу…
Первой его обняла женщина — кудрявая пышногрудая блондинка. Уваров слегка коснулся губами благоухающей незнакомой парфюмерией нарумяненной бархатистой щечки и еле увернулся от ее куда более нескромного поцелуя.
— Выглядишь прекрасно, Рита!
Затем он протянул руку мужчине с пронзительными черными глазами и улыбкой опытного сердцееда:
— Стас, как дела?
Позади зашелестел подол платья. Всего на миг в глазах Риты промелькнула досада, вспыхнул злой огонек, и Уваров это заметил, однако она быстро справилась с собой и первая шагнула навстречу вышедшей к гостям хозяйке дома:
— Здравствуй, дорогая! Ох, какой роскошный наряд!
— Спасибо.
А потом вперед выступил Стас.
— Ну? Чего стоишь как неродная? — и он сгреб ее в охапку. — Олеська!
Все опубликованные главы
Комментарии и лайки помогают продвижению канала. ПРАВДА😢
Микроблог, анонсы и просто мысли — в Телеграме
Писательские марафоны и наброски будущих творений — в ВК