Вилка с куском жареной рыбы замерла на полпути к моему рту. Капля масла сорвалась с золотистой корочки и шлепнулась прямо на чистую бумажную салфетку, стремительно расползаясь темным пятном.
— Роман, повтори, пожалуйста, — я аккуратно положила вилку на край тарелки. — Мне показалось, или ты сейчас назвал срок в тридцать дней?
Муж сидел напротив, листал ленту новостей в смартфоне и даже не считал нужным поднять на меня глаза. На кухне мерно гудел старенький холодильник, за окном по стеклу барабанил мелкий осенний дождь.
— «Мама с тетей поживут у нас месяц, я уже пообещал», — Роман повторил это с такой интонацией, словно зачитывал список покупок на вечер. — Им дали направление в краевой центр. Нужно заняться здоровьем, по врачам походить, процедуры разные сделать. Не в съемную же квартиру мне их отправлять. У нас остановка автобуса прямо под окнами, до поликлиники двадцать минут езды.
Я медленно выдохнула через нос, стараясь унять дрожь в руках.
— Рома. У нас сорок два квадратных метра. Одна из комнат — это крошечная спальня, где еле помещается кровать. Вторая — проходная гостиная, она же мой рабочий кабинет. Где они будут спать?
— Купим хорошую надувную кровать или раскладушку, — отмахнулся муж. — Надежда Ильинична ляжет на диване, тетя Тоня — на раскладушке. Потеснимся. Это же не чужие люди, Яна.
— Потеснимся? — мой голос стал тонким и ломким. — Я работаю из дома. С девяти утра до шести вечера я сижу в наушниках, принимаю заявки, делаю расчеты. Мне нужна тишина. А твоя мама и тетя Тоня разговаривают так громко, что их на улице слышно при закрытых окнах. Кроме того, кто будет готовить на четырех взрослых людей? Кто будет убирать? Ты уезжаешь в офис к восьми, возвращаешься в половине девятого.
Роман наконец-то отложил телефон. На его лице появилось выражение сильной усталости, с которым обычно объясняют простые вещи непонятливым детям.
— Слушай, они взрослые самостоятельные женщины. Мама прекрасно готовит. Она и суп сварит, и полы протрет. Тебе вообще напрягаться не придется. Будешь сидеть за своим ноутбуком, а в перерывах пить с ними чай. Я уже всё решил, билеты на поезд куплены. В понедельник в час дня они прибывают на вокзал. Съездишь, встретишь их, поможешь сумки донести.
Я смотрела на мужа и понимала: он живет в какой-то своей реальности. В его мире приезд матери — это домашний уют и выглаженные рубашки. А в моем мире прошлый визит Надежды Ильиничны стоил мне целого пузырька аптечного средства, чтобы нервы в кучу собрать. Она гостила неделю. За эту неделю она перебрала мои вещи в шкафу, потому что они лежали не по правилам, и вымыла монитор моего рабочего компьютера мокрой тряпкой, едва не испортив технику.
А теперь к ней добавляется тетя Тоня. Женщина внушительных размеров, которая считает своим долгом давать советы по любому поводу: от цен на продукты до того, как я завариваю чай.
— То есть ты не только решил превратить нашу квартиру в общежитие, но и распорядился моим рабочим временем? — тихо спросила я. — Мне нужно отпрашиваться у руководства, чтобы таскать чужие чемоданы?
— Яна, прекращай это представление, — жестко отрезал Роман. — Это моя семья. Они приедут. Давай без твоих вечных недовольств.
Он встал, громко задвинул стул и ушел в комнату. Вскоре оттуда донесся звук включенного телевизора.
Я осталась сидеть на кухне. Остывшая рыба выглядела совсем неаппетитно. Внутри всё закипело от несправедливости. Можно было начать выяснять отношения, шуметь, доказывать свою правоту. Но Роман только этого и ждал. Он бы быстро сделал меня виноватой, мол, я не люблю его родню.
Нужно было действовать по-другому.
Ночью я не могла уснуть. Спина, которая всегда ныла от долгой работы за столом, сильно тянула. И тут в голове всё сложилось. На моем счете были деньги — мои личные сбережения с подработок. Я хотела купить на них мебель в коридор. Но это могло подождать.
Я тихонько встала, взяла ноутбук и ушла на кухню. Включила лампу над плитой, налила воды и открыла браузер.
Запрос: «Санатории Азовское море путевки».
Я давно хотела побывать в Ейске именно осенью. Когда нет жары и толп народа, а есть только серое море, чайки, запах соли и полезные грязи.
Спустя сорок минут я нашла хороший вариант. Одноместный номер, питание, процедуры для спины и водных отдых. Заезд с понедельника. Двадцать восемь дней. Я ввела данные карты и оплатила. На телефон пришло сообщение о покупке.
Утром в субботу я жарила блинчики. Сладкий аромат наполнил всю квартиру. Роман вышел на кухню, потирая лицо после сна.
— Доброе утро, — я поставила перед ним тарелку с блинами и большую кружку кофе. — Знаешь, я вчера много думала над твоими словами.
Роман замер. На его лице появилось подозрение.
— И что придумала?
— Ты был прав, — я посмотрела на него спокойно. — Это твоя мама. Родных надо поддерживать. Добро пожаловать! Я уже освободила место в шкафу для их вещей. Завтра купим побольше еды, чтобы им не пришлось по магазинам ходить сразу.
Муж громко выдохнул, расслабился. Даже улыбнулся самодовольно.
— Вот можешь же быть нормальным человеком! Я же говорил, всё будет отлично. Мама обедов наготовит, тетя Тоня что-нибудь испечет. Будем вечерами в настольные игры играть.
— Замечательно, — кивнула я, подливая ему кофе. — Вам будет очень весело. Тем более, я не буду мешаться и отвлекать вас от семейных разговоров.
Роман перестал жевать.
— Как это — не будешь мешаться?
— Ну, раз уж у нас месяц заботы о здоровье, я тоже решила заняться своей спиной, — я промокнула губы салфеткой. — Купила путевку в санаторий в Ейске. Уезжаю в понедельник рано утром. Вернусь как раз к их отъезду. Работать буду оттуда, в перерывах между процедурами.
На кухне стало так тихо, что было слышно птиц за окном.
— Ты... что сделала? — голос мужа стал тонким и сорвался. — Какой санаторий? Какое море? А кто их встретит? Я в понедельник работаю! У нас сдача проекта, я никак не могу уйти из офиса днем!
— Ну, значит, договоришься, — я пожала плечами. — Или возьмешь выходной за свой счет. Ты же сам сказал — они взрослые женщины. Сами разберутся, что приготовить. Ты будешь приходить вечером, а дома — семья. А я буду дышать морским воздухом.
Роман вскочил со стула. Лицо у него покраснело.
— Отменяй всё сейчас же! Это не смешно, Яна! Начальник мне голову оторвет, если я завтра скажу, что мне надо на вокзал в разгар дня! Кто им покажет, где поликлиника? Кто будет продукты носить?
Я медленно поднялась. Обошла стол и встала прямо перед ним.
— Роман. Я тебе не нанятый персонал. Я твоя жена. Ты решил превратить нашу маленькую квартиру в гостиницу для родственников, даже не спросив меня. Ты решил, что мне так будет удобно. Твое право — звать гостей. Мое право — в этом не участвовать. Деньги за путевку не вернут. Разговор окончен.
До понедельника мы не общались. Роман хлопал дверями, громко вздыхал, постоянно звонил коллегам, пытался подмениться. Я спокойно собирала вещи в чемодан.
В понедельник в шесть утра я вызвала такси. На улице было темно.
Муж стоял в коридоре, привалившись к двери. Вид у него был помятый, видимо, не спал.
— Яна, ну пожалуйста, — его голос звучал совсем невесело. — Ну как я с ними один справлюсь? Тетя Тоня же меня изведет своими поучениями.
— Ты не один. Ты с близкими людьми, — я накинула плащ. — В холодильнике полная кастрюля супа и второе. На пару дней хватит. Дальше сами. Отойди, машина приехала.
Я села в такси и только тогда по-настоящему улыбнулась.
Вечером того же дня я стояла на балконе своего номера в Ейске. Воздух был влажным, пахло солью и мокрым берегом. Большие серые волны шумели внизу. Было очень круто.
Телефон в кармане задрожал.
«Они приехали. Тетя Тоня заняла полку в холодильнике, выкинула твой соус, сказала, что это вредно. Мама требует, чтобы я переставил диван, ей дует. Яна, я хочу сбежать».
Я усмехнулась, написала: «Слушай маму, помоги ей с диваном. Целую», и отключила уведомления.
Моя жизнь в санатории была отличной. Утром — вкусный завтрак (никакой плиты!), потом процедуры для тела, после которых становилось очень легко. Днем я работала в кафе с видом на море, а вечером гуляла по берегу.
А в это время мой телефон превратился в дневник одного очень уставшего мужчины.
День пятый.
«Яна, где лежат средства для посудомойки? Мама не хочет мыть руками. Тетя Тоня переставила все чашки, я утром полчаса искал, куда кофе налить. Я опоздал в офис, шеф был в ярости».
День двенадцатый.
«Я больше не могу. Они спорят из-за телевизора. Тетя Тоня смотрит свои передачи так громко, что у соседей голова болит. Я пытался поработать, но мама стояла над душой и жаловалась на всё подряд. У меня глаз дергается».
Я отвечала коротко. Скидывала фото: вот я отдыхаю, вот красивый вид. Никаких нотаций. Просто показывала, как здорово человеку, который подумал о себе.
На двадцатый день он позвонил. Я ответила, сидя в парке.
— Яна... — голос Романа был совсем слабым. На фоне кто-то громко командовал: «Рома, ну кто так режет! Мельче надо! Дай сюда, всё за тебя делать приходится!».
— Как там твоя семья? — ласково спросила я.
— Они меня довели, — прошептал муж, судя по звуку, из ванной. Голоса родственниц стали тише. — Мама испортила мой любимый свитер, постирала его в горячей воде. Теперь он крошечный. А тетя Тоня вчера отключила интернет прямо во время важного разговора по работе, потому что ей кажется, что это вредно. Яна... я был неправ. Я всё понял. Пожалуйста, возвращайся скорее.
— У меня еще неделя отдыха, дорогой. Держись. А овощи старайся резать аккуратнее.
Когда я зашла домой через месяц, в квартире было тихо. Никакой лишней обуви, никаких запахов медикаментов и столовской еды.
Я прошла на кухню. Квартира выглядела так, будто по ней прошелся ураган. На столе липкие пятна. Дверца шкафчика перекошена. Мой любимый цветок на окне совсем засох.
Роман сидел за столом, подперев голову руками. Похудел, зарос щетиной. Услышав меня, медленно поднял глаза.
Он поднялся так быстро, что стул едва не перевернулся. Подошел и крепко меня обнял. От него пахло обычным мылом и жутким измором.
— Ты дома, — выдохнул он.
— Дома. А где твои?
Роман отстранился и потер лицо.
— Уехали три дня назад. Обиделись, назвали меня эгоистом. Сказали, что я вечно недовольный и со мной тяжело. Яна... это был какой-то кошмар. Просто бесконечный кошмар. Я ни поспать, ни поесть нормально не мог. Шагу ступить не давали.
Я провела пальцем по пыльному столу.
— А я ведь говорила тебе, Рома. Вчетвером в одной однушке — это полный провал.
Он опустил голову.
— Я вел себя как дурак. Даже не понимал, сколько ты всего делаешь, чтобы нам было комфортно. Как ты терпела, когда мама приезжала. Прости меня. Даю слово: больше никаких ночевок у нас, если ты не будешь согласна на все сто.
Я смотрела на него и понимала: человек всё осознал. Вызывать клининг, чтобы отмыть этот бардак, он будет за свои деньги — я не собиралась портить отдых уборкой.
Прошел год, и наша жизнь стала другой. Свекровь общается со мной неохотно, считает меня хитрой. Тетя Тоня при встречах просто демонстрирует недовольство и делает вид, что меня нет.
Зато Роман теперь ценит наш дом и мой покой. Если кто-то хочет зайти в гости, он всегда звонит: «Яна, тебе это удобно? Ты не занята?». Он сам всё чинит, следит за порядком и больше никогда не говорит, что «гости сами справятся».
Я ни секунды не жалею о потраченных деньгах. Тот месяц на море спас мои нервы и вылечил нашу семью от обесценивания. Иногда, чтобы человек понял, как важен твой комфорт, нужно просто оставить его разбираться со своими затеями самостоятельно.
А как бы поступили вы? Стали бы терпеть и обслуживать гостей, чтобы быть «хорошей женой»? Или тоже решились бы на такой поступок?
Пишите в комментариях, мне интересно ваше мнение. Как считаете, я поступила правильно или всё-таки переборщила, оставив мужа одного с родней? Жду ваши истории!
Подпишитесь, чтобы не пропустить новые интересные рассказы!