Подводная лодка — это не просто боевой корабль. Это стальное братство, где жизнь каждого накрепко спаяна с судьбой соседа. Говорят, что с субмарины сбежать невозможно: либо все возвращаются с победой, либо бездна принимает всех без разбора. Но история Великой Отечественной сохранила один запредельный по своему цинизму случай. В мае 1943 года, когда Балтика буквально кипела от немецких мин и снарядов, один человек решил, что его жизнь стоит дороже чести, Родины и жизней пятидесяти товарищей.
Орденоносец с душой Иуды
Борис Андреевич Галкин не был новичком или «зеленым» юнцом, испугавшимся первого взрыва. Старшина трюмных машинистов на легендарной Щ-303, получившей прозвище «Щука», он считался элитой флота. За плечами — три боевых похода, на счету — потопленные вражеские транспорты. На его груди красовались ордена Красной Звезды, Красного Знамени и Отечественной войны. Галкин был тем, на кого равнялись.
Кто мог представить, что под этой героической оболочкой зреет черная гниль? Что человек, знающий каждый винтик в чреве лодки, в решающий момент вонзит нож в спину тем, с кем делил последний сухарь и глоток воздуха?
«Белые ночи» — черные дни
Поход в мае сорок третьего изначально казался дорогой в один конец. Командиру «Щуки» Ивану Васильевичу Травкину поставили задачу: прорваться через Финский залив, кишащий немецкими ловушками, или хотя бы разведать их оборону. Наступили «белые ночи». Солнце почти не уходило за горизонт, превращая поверхность моря в зеркало, на котором любая всплывшая подлодка была видна как на ладони.
Заряжать аккумуляторы было негде и некогда. «Щука» шла вслепую, притираясь к самому дну, буквально проползая под брюхом у смерти. В Нарвском заливе лодка зацепилась за минреп — стальной трос, удерживающий мину. Один резкий маневр — и рогатая смерть притянулась бы к борту. Отцепились чудом. Затем — удар корпусом о другую мину. Снова пронесло. Но это было лишь начало кошмара.
Вскоре лодка угодила в противолодочные сети — стальные путы, растянутые немцами от острова Найссар до маяка Порккалан-Каллбода. На поверхности сработал сигнальный патрон. Враг понял: «рыбка» попалась.
Сорок пять часов в стальном гробу
Когда аккумуляторы сели окончательно, а лодка запуталась во вторых сетях, Травкин принял единственное решение — ложиться на грунт. Немцы сверху бесновались: сбрасывали глубинные бомбы, надеясь разворотить корпус субмарины. А когда поняли, что «Щука» затихла, выставили кольцо из катеров-охотников и начали «слушать» море.
Внутри лодки начался медленный ад. Сорок пять часов без вентиляции. Сорок пять часов, в течение которых каждый вдох становился пыткой. Углекислый газ скапливался в отсеках, люди теряли сознание от кислородного голодания. Травкин приказал всем лежать и не двигаться, чтобы экономить остатки воздуха. Сжатого воздуха для продувки балласта оставалось всего на одну попытку. Один шанс — всплыть и дать бой или сдаться.
Именно здесь, в этой удушливой тишине, сломался Галкин. Пока офицер центрального поста ушел докладывать командиру о шуме винтов наверху, старшина трюмных действовал быстро и расчетливо. Он запер радиорубку с людьми внутри, забаррикадировал двери и, зная систему как свои пять пальцев, подал воздух высокого давления в баки. Лодка, тяжело вздрогнув, пошла вверх. Прямо в лапы к врагу.
Обман на краю гибели
«Щука» вылетела на поверхность, ослепленная ярким майским солнцем. Галкин первым выскочил из люка. Командир Травкин, выломав дверь в центральный пост, бросился следом, еще не веря в масштаб предательства.
Картина, которую он увидел, была страшной: вокруг, всего в тридцати метрах, замерли немецкие корабли. Орудия нацелены в упор. А на носу лодки Галкин — его лучший старшина — неистово машет белой тряпкой, выкликивая слова сдачи.
— Галкин, ты что творишь?! — закричал Травкин.
— Не могу больше! Все равно подохнем! — огрызнулся предатель.
В этот момент судьба лодки висела на волоске. Стоило Травкину дернуться — и немцы превратили бы «Щуку» в решето. Но командир проявил запредельное хладнокровие. Он начал что-то кричать немцам, имитируя готовность к переговорам. Враг поверил. Немцы спустили шлюпку, уверенные, что сейчас заберут ценный трофей — советскую лодку с шифрами и документами.
Но в этот момент из люка шепнули: «Готово!». Травкин, не теряя ни секунды, прыгнул в люк и задраил его. Лодка начала экстренное погружение. Немцы опешили: на палубе остался их «информатор», а субмарина уходила в пучину прямо у них под носом.
Эпилог предательства
Галкин остался один в ледяной воде. Его подобрали, увезли в Таллин, в абвер. Там он долго и подробно рассказывал о «Щуке», о командире, о том, как хотел спастись. Он надеялся на новую жизнь, на милость хозяев. Но предателей не любят даже те, кому они служат.
Дальнейшая судьба Галкина туманна. По одним сведениям, он сгинул в немецких лагерях, по другим — его нашли наши контрразведчики в победном сорок пятом в Берлине. Иван Травкин до конца жизни был уверен: Иуда получил свою пулю.
«Щука» же, вопреки всему, вернулась домой. Избитая, израненная, но с честью. Тот поход стал легендой, а поступок Травкина — примером того, как один человек может спасти всех, если в его сердце нет места трусости.
Друзья, такие истории всегда оставляют горький осадок. Это рассказ о том, как тонкая грань отделяет героя от подлеца и как важно в любой, даже самой безвыходной ситуации, оставаться человеком. Ведь память о подвиге живет вечно, а клеймо предателя не смывается даже десятилетиями.
А были ли в вашей семье истории о невероятном спасении на войне?
Рассказывали ли вам деды о тех, кто стоял до конца, и о тех, кто не выдержал испытания огнем?
Ваши истории — это живые страницы нашей общей памяти. Делитесь ими в комментариях, для нас важна каждая деталь! Если вам близки такие рассказы о настоящем мужестве и непростых судьбах, подписывайтесь на канал. Будем вместе вспоминать тех, кто подарил нам мир. До встречи в новых очерках!