Исканян Жорж
Офисы продаж авиабилетов находились по всей Москве и даже в Шереметьево при отеле. Головным считался на Фрунзенской набережной. Он был разделен на два отделения. Имея один общий вход покупатель сам выбирал, куда ему дальше двигаться, налево или направо. И там и там были огромные залы ожидания и многочисленные кассы. Имелись большие телевизионные табло, но которых высвечивался номер талона потенциального пассажира и номер кассы.
В залах работали кондиционеры и кофейные аппараты. Был и магазин с сувенирами Аэрофлота. Под потолком висели модели самолетов. Красота! Офис занимал почти весь первый этаж большого жилого дома, недалеко от метро "Парк культуры". Рядом с офисом находились административные подразделения Аэрофлота, занимавшие два этажа. Здесь располагались отдел кадров, бухгалтерия, кабинеты различных начальников управлений, в том числе и кабинет начальника охраны объектов Аэрофлота, Скальского И. Н.
Служба безопасности офиса Фрунзенская состояла из четырех рядовых сотрудников, два из которых, имеющие первую или вторую категорию, дежурили сутки через трое, а два, с третьей категорией, два дня через два по 12 часов. Все они подчинялись начальнику смены, у которого был свой небольшой кабинет с мониторами на столе, на которых он мог осуществлять видеонаблюдение за входом, залами продаж, кухней и подсобными помещениями.
В административном корпусе, в службе безопасности, работали самые приближенные к руководству люди, в основном бывшие сотрудники "Альфы". Работа там была спокойная и тихая. Такая же была на еще одном объекте, архиве Аэрофлота, где то в районе Речного вокзала, по моему (может и ошибаюсь). Архив располагался в парке, в тихом и укромном месте. Это было сонное царство. Туда переводили дорабатывать заслуженных ветеранов, пенсионеров. Попасть работать в архив мечтали все, но это были только мечты.
Олегу повезло, он устроился чуть позднее меня, поэтому и удачно занял место выбывшего пожилого сотрудника, по причине инфаркта, в административном корпусе. Я к тому времени уже был определен в офис продаж на Добрынинскую. Недалеко от одноименного метро располагается огромное и длинное жилое здание, в котором живут сотрудники иностранных посольств в Москве.
Так вот первые и вторые этажи этого монолита занимали сплошь офисы продаж авиабилетов различных зарубежных авиакомпаний, в том числе и Аэрофлота. Объект, на котором мне предстояло работать представлял из себя два отдельных, двухуровневых, довольно больших объекта с отдельными входами, но числившимися, как один, единый офис под названием Добрынинская.
Если стоять лицом к монолиту, то головное отделение было правее. Там находился кабинет начальника отдела продаж и там же сидел начальник смены охраны объекта. Второе отделение располагалось левее, метрах в двадцати от головного. Кассы были на двух этажах и там и там. Сотрудников нашего агентства также было четверо, как и на Фрунзенской.
Я извиняюсь перед читателями за столь подробное описание места моей новой работы, но в дальнейшем это поможет вам легче представлять себе те места и ту обстановку, с которой мне довелось столкнуться.
Почему я сразу выбрал эту организацию? Потому что все здесь напоминало мне родную авиацию. Сама обстановка была до боли знакома. Сотрудницы, многие из которых были бывшими стюардессами, работали в обязательной аэрофлотовской форме, на специальных стендах красовались макеты самолетов Аэрофлота и стоило любому человеку зайти в офис, он сразу понимал, что это другой мир, мир авиации.
Я терпеть не могу дебильную форму многочисленных охранных агентств и предприятий с синими рубашками и уродскими картузами на голове. Из за одной этой экипировки все, кто ее носит выглядят, мягко говоря, какими то ущербными и тупыми. Они сразу же вызывают у клиентов раздражение и желание сказать им в ответ на их любую реплику какую нибудь грубость или резкость. Я отметал сразу все эти конторы, как только видел в объявлении, что сотрудники обеспечиваются формой и обмундированием.
В Альфе-Авиа М, был просто дрес код, по которому каждый служащий этого предприятия обязан находиться на рабочем месте в костюме, белой рубашке и при галстуке. Пиджак мог быть не обязательно черным (у меня был темно серый с черными вкраплениями). Летом разрешалось работать без пиджака и без галстука. Мы скорее напоминали гражданских сотрудников службы безопасности какого нибудь олигарха, чем службы охраны объектов. Это мне нравилось больше всего.
Единственным минусом, причем весьма солидным, была мизерная зарплата. Генеральный директор, был супержмотом. Львиную долю финансирования Аэрофлотом, бо́льшую ее часть (позднее я знал точную сумму), он забирал себе. Оставшуюся, генерал распределял так: две трети заму, начальникам охраны объектов, начальнику отдела кадров, дежурным и своей правой руке - инспектору и юристу Боссарту, мерзкому и отвратительному ярковыраженному еврею с выпученными, как у Нади Крупской, глазами.
Остальную, жалкую третью часть, генеральный делил на всех сотрудников объектов. Старший смены получал на две тысячи больше подчиненного. Одевался каждый за свой счет, дорогу никто не оплачивал, но при всем при этом менты ввели сначала раз в три года, потом в два, а позднее в полтора, переодические экзамены для подтверждения лицензии.
Во всех охранных предприятиях экзамены оплачивала сама организация. Во всех, кроме нашей конторы. Из своей жалкой зарплаты мы должны были отдавать по пять тысяч неизвестно кому. Деньги собирал Боссарт, намекая на благосклонность приемной комиссии. Но никаких поблажек на экзаменах и в помине не было. Из десяти вопросов допускалось две ошибки при сдаче на компьютере, а на практическом экзамене ни одной.
Когда старший смены, Сашка Борзов, решил сдавать сам, не отдавая деньги лупоглазому хапуге, менты его элементарно завалили. Разрешалась пересдача. Боссарт предложил Сашке одуматься, но тот уперся и пошел на принцип, потому как все знал от и до. Победил Боссарт. Александр, ругаясь и проклиная весь его род и его национальность, написал заявление об уходе.
Мне было искренне его жалко, отличный парень, хотя и чересчур принципиальный. Мы с ним прекрасно ладили. Он был одним из немногих, кто мог достойно ответить наглецу и хаму Боссарту при внезапных ночных проверках объекта. Среди этих смельчаков был бывший полковник Андрей, начальник смены в административном корпусе, рекомендовавший меня, и я, который и во время летной работы мог запросто высказать генеральному в чем он не прав.
Но все это было спустя пять лет, когда я сам уже работал не один год старшим смены объекта Добрынинская.
Я закрывал глаза на низкую зарплату потому что уже давно получал летную пенсию, а вот как на это пособие по безработице выживали некоторые мои коллеги по цеху, уму непостижимо! Конечно для военных в отставке, работающих здесь, эта работа была скорее возможностью отдохнуть от надоедливой жены, вечно скулящей о необходимости съездить на дачу и вскопать огород. Деньги для них были на третьем месте. На втором любовница или рыбалка.
Кроме тех объектов, о которых я рассказал, Скальскому подчинялись офисы на Пятницкой, на Бабушкинской, на Кузнецком мосту и в жилом комплексе Белый аист, на Ленинградке. Позднее к ним присоединился головной офис на Арбате.
У меня начальником смены был симпатичный и общительный Мишка Сафонов, полковник в отставке, бывший начпрод, побывавший в Чечне. Он являлся настоящим ярким представителем этой блатной службы в армии. Проходимец высшего сорта! Небольшого роста, плотного телосложения, с черными аккуратными усами и карими плутовскими глазами с всегда насмешливым взглядом, он постоянно о чем то рассказывал, чуть заикаясь в самых смешных местах, что вызывало улыбку и у слушателя.
Я работал в его смену днем, по двенадцать часов два дня, затем попадал в смену Сашки Борзова, с которым мы подружились, а после очередных двух выходных к майору запаса Александру Бокареву, угрюмому, педантичному и типичному служаке. Борзов всегда отпускал меня домой пораньше, так как с ним оставался рядовой сотрудник суточник. В выходные я обычно был свободен за два часа до конца смены.
Бокарев мог отпустить максимум минут за пятьдесят до конца рабочего дня.
Мишка, гад, мурыжил меня минута в минуту. И все это он делал весело и небрежно. Если я ему говорил:
- Михаил, может я пойду? Народу все равно нет никого (покупателей билетов). Он весело отвечал:
- Да ладно тебе! Куда ты торопишься? Посиди еще, чего дома делать? Тем более, что ты на службе. Я тебе сейчас один прикол расскажу, ты обалдеешь!
Без пяти минут до 8 часов вечера (я работал с 8 до 20 часов) Миша вздыхал с сожалением и лениво так говорил:
- Ну ладно, ничего не поделаешь, иди переодевайся...
Я был готов его убить.
Мишка много рассказывал про армейские дела и свои махинации, как он ловко и на чем делал бабки.
- Знаешь, кккакая была лллюбимая поговорка в нашем полку? - спросил он меня заикаясь.
- Какая же? - стало мне интересно.
- Спасибо нашему начпроду. За то, что вкусно варит воду...
Он расхохотался, довольный собой.
Скальский обещал мне при первой возможности перевести на сутки-трое, но к сожалению залетов, тянущих на увольнение, ни у кого не было.
Прошло полгода. И тут, совершенно неожиданно, случился резкий поворот в моей карьере.
Я и раньше подмечал, что Михаил время от времени, оставляя меня за себя подежурить за его столом с мониторами, под предлогом обеда, поднимался наверх в нашу комнату, которая являлась и гардеробом, и кухней, и комнатой отдыха сотрудников охраны. Появлялся он часа через три-четыре, слегка сонный и с легким выхлопом спиртного, пробивавшегося сквозь обильно примененный парфюм.
На нашей работе это было "табу". Не дай Бог, если Скальский при посещении объекта (а он это делал часто), унюхает запах огнива, тогда последует самое жесткое наказание, вплоть до увольнения. Я видел, что шеф с Мишкой в приятельских отношениях и очевидно пересекались где то по службе, потому что Мишаня попадался несколько раз без меня, мне рассказывали коллеги об этом. Игорь Николаевич делал ему очередное последнее предупреждение и уезжал.
В тот памятный вечер я сидел за столом начальника смены и ждал, когда же, наконец, спустится Михаил, которого не было вот уже пять часов. Мой напарник, суточник, Юрка Елисеев, тщедушный, худой, в очках, близорукий, с жидкими светлыми волосами, вечно не высыпающийся мужчина, сидел в предбаннике за стендом - рекламой Аэрофлота на стуле и давил на массу, невидимый посетителям.
Разбудив его и усадив вместо себя, я решил подняться наверх, в нашу комнату и поторопить разоспавшегося начальника. Наша комната находилась в самом дальнем конце длинного коридора, который был разделен от касс дверью с кодовым замком. Там же, напротив нас, находился кабинет завхоза офисов продаж, Сашки Кожедуба, а между нами располагался туалет.
Все это было в конце коридора, а немного не доходя до наших владений были помещения женской раздевалки со шкафами, женский туалет и общая большая кухня с холодильником, СВЧ, электроплитой, многочисленными шкафчиками с посудой, фужерами, стаканами, рюмками, приборами, кастрюлями и разными продуктами.
Посередине кухни стоял большой стол, за которым женская половина обедала или перекусывала по очереди, а вечером, после смены, иногда расслаблялись шампанским или чем нибудь покрепче. Приглашали и меня. Дело в том, что две самые симпатичные девушки совсем недавно ушли с летной работы в Шереметьево, где летали на Боинге 777, причем бригадирами. Мы сразу подружились, так как было много общих тем для разговоров.
Больше того, у Ирины, одной из девушек, ее мама работала врачом на ВЛЭКе, на Авиационной, и оказалось, что она очень хорошо меня помнит. Когда, по каким то делам, она заехала к дочери в наш офис, то увидев меня расчувствовалась и мы даже расцеловались. Я тоже узнал ее. Очень хорошая женщина. Меня многие запоминали из за необычного имени, а я запоминал людей из за их ярких человеческих качеств.
Но я отвлекся. Продолжим. Открыв кодовый замок двери, отделяющей зал продаж авиабилетов от входа в подсобные помещения, я направился по коридору в нашу комнату. Открыл дверь и застыл на месте. На полу, в позе распятого Иисуса Христа, лежал Миша в хлам пьяный и мирно похрапывал. В урне лежала пустая бутылка водки и порожняя банка от шпрот. На столе стоял пустой стакан, тарелка с куском черного хлеба и вилкой на ней. Зазвонил телефон. Я поднял трубку и доложил, как положено:
- Объект Добрынинская. Сотрудник службы безопасности Исканян слушает.
- Здравствуй Жорж, - услышал я голос Олега с Фрунзенской, - Скальский только что поехал по объектам. Скорее всего вы первые.
Это было традицией и внегласным законом, предупреждать всех по цепочке о грядущей проверке. Теперь я должен был позвонить на Пятницкую и Кузнецкий мост, а они дальше, на Бабушкинскую и на Арбат, а те дальше...
Так же было и ночью, когда Боссарт выезжал на машине из управления. Дежурный сразу сообщал на Фрунзенскую, что лупоглазый скот выехал, ждите.
И все просыпались, приводили себя в порядок и ждали. Кстати Боссарт начинал с начальника охраны объектов и прославился своим самодурством и террором. Стоило ему заметить, что охранник облокотился на перила лестницы, как бедолага лишался половины оклада, а при повторном "нарушении" увольнялся. Став главным инспектором, он оборзел еще больше. Чуть ослаблен галстук? Замечание в книгу проверок, на которое Скальский должен был реагировать. Сонное лицо ночью? Замечание. Обувь не такого фасона? Замечание.
Однажды он нагрянул в грузовой терминал Аэрофлота в Шереметьево и докопался до смены, что они спали, хотя мужики были предупреждены заранее и его ждали. Никакие их доводы на него не действовали. Выпучив свои вечно красные глазенки он орал на них матом (его любимое занятие). И мужикам это надоело. Они его дружно отметелили и предупредили, что у них есть свои ребята в местной ОПГ, где живет этот козел глазастый, и если только он хоть слово вякнет, ему кирдык.
Больше Боссарт грузовой терминал не проверял, а посылал туда для проверок дежурных начальников смен (их тоже подключали для проверок).
Я был в ступоре, что делать? Сейчас приедет шеф, а тут этот жмурик лежит. Прежде всего нужно было избавиться от улик, что я и сделал. Затем, матерясь от усилий, усадил тело начальника смены в кресло и подпер его рукой его голову. Ну вот так получше! Спустившись вниз и предупредив Юрку о том, что "к нам едет ревизор", мы стали ждать Николаича в гости и он появился. Как всегда с большим портфелем и с загадочной улыбкой на лице, не обещавшей ничего хорошего.
Мы, как положено, доложили ему об обстановке и успокоили его, что замечаний нет, все тихо. Скальский взял журнал проверок и замечаний, пролистал его, расписался за новые приказы и сам, в свою очередь дал нам расписаться в тех приказах, которые он привез. Ничего нового. Бдительность и еще раз бдительность!
- А где начальник смены? - обыденно спросил шеф.
- Ужинает, - постарался так же обыденно ответить я.
Он закрыл журнал и засобирался на Пятницкую, но уже в дверях засомневался в чем то:
- Пожалуй поднимусь к Михаилу, у меня к нему дело имеется...
Скальский стал быстро подниматься по лестнице...
Мне оставалось только ждать, чем все закончится.
Минут через десять спустился озабоченный шеф и прямиком направился ко мне:
- Жорж Акопович, как хорошо, что вы недавно получили вторую категорию! Принимайте дела у Михаила, он уволен. Со следующего дежурства вы начальник смены, приказ будет готов сегодня. Этот алкаш, наверху, когда проспится, пусть едет домой, я запрещаю оставлять его на объекте! Все понятно?
Я подтвердил, что все понял.
Так я стал начальником смены и теперь у меня было в подчинении четыре человека, совершенно разных по характеру и по человеческим качествам. Но каждый человек интересен. В каждом есть своя особенность и мне интересно было знакомиться и узнавать, что этот или тот человек из себя представляет.
Начну с Юрки, которого перевели в дневную смену и вот почему.
Елисеев на вид, был весьма интеллигентным и услужливым человеком. Всегда в очках, в аккуратном выглаженном костюме, в чистой белой рубашке и при черном галстуке - он являлся образцом офисного работника. Разговаривал постоянно заискивающе с извинениями и благодарностями. Чтобы вам было более понятно, он очень похож на артиста из Уральских пельменей, Мясникова, и внешне и по манере разговора. Представили?
А теперь добавьте к этому образу и такую пагубную черту характера, как скрытый алкоголизм.
Абсолютно случайно я открыл дальний ящик отдельно стоящего шкафа с документами и обнаружил там целое хранилище пустых, смятых пивных банок, причем из под крепкого пива. Теперь я понял, почему Юра в обед постоянно отпрашивается в Добрынинский универмаг, где в подвальном помещении находился магазин Перекресток, якобы для покупки чего нибудь съестного. Понял, почему от него вечно разило луком. Во время первого нашего совместного дежурства, будучи уже начальником смены, ближе к обеду, он подошел ко мне и доверительно так предложил:
- Жорж Акопович, может вам за пивком сбегать в Перекресток, так я мигом!
- Послушай Юра, я на работе не пью и другим не дам этого делать. Мы с пассажирами работаем и не приведи Господи, кто то что то унюхает, скандала не оберешься. Я отвечаю за всю смену и если поддатый будет хоть один из вас, то выгонят и меня до кучи, поэтому сам запомни и другим скажи: Во время моего дежурства, сухой закон! Если увижу, что кто то поддатый, пусть не обижаются, предупреждаю, сам позвоню Скальскому.
Он внимательно выслушал меня, стоя словно для принятия присяги смирно и преданно глядя мне в глаза и ответив бодро:
- Я все понял, разрешите идти обедать? - направился к лестнице, получив мое одобрение.
Потом мне стало понятно, как Мишка использовал Юркину услужливость.
Как то раз, среди ночи, в дверь офиса позвонили.
Неужели проверка? - подумал я, вскакивая с дивана и поправляя галстук и рубашку. На ночь мы закрывали жалюзи на дверях и окнах, поэтому того, кто звонил, мне не было видно. Подойдя к двери и отодвинув одну из штор я увидел Юрку, поддатого. Открыл дверь и впустив его в холл, спросил:
- Ты откуда?
- Жорж Акопович, прости ради Бога! Жена из дома выгнала, сказала, что я напился, а я не пьяный! Ну выпил чуток с друзьями в честь дня рождения. Можно я переночую здесь, а то мне некуда идти, а на улице холодно.
Вид у него был довольно жалкий и я пожалел его:
- Ладно, что с тобой делать, заходи. Только, чтобы сразу спать, а утром я тебя разбужу, до прихода смены и почалишь к дому. Понятно?
Юрка состроил блаженную физиономию и приговаривая:
- Вот спасибо, век не забуду, чтобы я без вас делал... - пошел наверх.
Утром я отправил его домой.
Скоро стало очевидно, что он пивной алкаш и без этого напитка обходиться не может.
И вот однажды, когда к нам с проверкой приехал Скальский и прежде, чем уйти, решил позвонить на Пятницкую, но трубку там никто не брал, шеф поручил Юрке сходить туда и выяснить в чем дело.
Юрок с удовольствием согласился и ушел. Николаичу было некогда и он попросил меня, как только посыльный вернется, сразу ему позвонить на мобилу, чтобы прояснить причину молчания Пятницкой.
Его беспокойство было не беспочвенно. Дело в том, что на Пятницкой находился маленький офис продаж авиабилетов и несение службы там осуществлял добродушный, слегка упитанный и всегда улыбающийся наш сотрудник безопасности Игорек Смыслов, бывший повар и страстный фанат рыбной ловли. Среди нашего брата ходили байки, что Игорь во время дежурства ходит к реке ловить рыбу, причем делает это и днем и утром, наплевав на службу, мол, чего переживать, сами справятся, а рыбка то она вон, рядом совсем...
Скальский знал про эти странные закидоны Игоря, но поймать его никак не мог. Не везло! Но везло рыбаку! Без улова тот не возвращался (с его слов). Куда он девал пойманную в Москва реке рыбу, неизвестно. Насколько я знаю, ее даже бездомные коты не жрут. Позднее он говорил, что солил ее и вялил и действительно я видел его несколько раз на экзаменах, грызущего вяленую рыбешку.
Юрка его на объекте не застал и решил проверить байки. И точно! На набережной, с удочкой в руке, щурясь от яркого солнца, стоял наш сотрудник Альфы и внимательно глядел на поплавок. Когда Юрок его окликнул, Игорек отмахнулся от него, как от назойливой мухи:
- Не мешай, клюет!
В пакете, рядом с ним, трепыхались то ли плотвицы, то ли окуни, плохо было видно.
- Тебя Скальский ищет, - выпалил Юрка.
Игорь встрепенулся:
- Где он, на объекте?
- Нет, поехал на Кузнецкий мост, но оттуда может и к тебе заглянуть, - ответил порученец, - я должен ему позвонить с объекта на Кузнецкий мост и на Добрынинскую.
- Б... ь! - выругался Игорь, - такую рыбалку испортили! Ладно пойдем, я ему сам звякну.
Юрка позвонил мне через час и сказал, что Игоря доставил в целости, сохранности.
- Хорошо, - ответил я, - возвращайся.
Вернулся Юрок через три часа пьяный в хлам. Девчонки из касс с ужасом смотрели на новоявленного сотрудника охраны. Сашка Ильин, суточник из моей смены, опешил от такого сюрприза. Юрка стал укладываться на диван в холле. На него уже начали обращать внимание пассажиры.
Внизу, рядом с моим столом с мониторами, буквально в трех шагах, находился служебный туалет. Мы с Сашкой затащили пьяного Юрку туда и наклонив голову в раковину, включили холодную воду. Через пять минут экзекуции, мы вытерли полотенцем его голову и тут я обратил внимание, что брюки в районе ширинки все мокрые, обмочился гад!
Забрав у него все документы и оставив денег на дорогу, мы выпроводили его из офиса и отправили домой. Он уже начал что то соображать, поэтому потянул к метро довольно уверенно, чуть пошатываясь.
На обратном пути к нам заехал Скальский, как чувствовал. Выслушав доклад, что на Пятницкой все нормально (для подтверждения уже услышанного), он спросил, где дневной сотрудник.
Я ему все рассказал. Не из вредности, нет. Просто я перед этим Юрку раза четыре предупреждал, что если он не бросит дурью маяться, я сам доложу шефу о его чудачествах. Не помогло.
Мужик он был хороший, бесхитростный, но с пагубной привычкой.
- Что будем делать с ним? - спросил шеф.
- Забирайте его к себе, на Фрунзенскую, на перевоспитание, может рядом с вами он побоится квасить, - ответил я, - либо пусть кодируется и приходит со справкой.
- Ладно, будем думать, - сказал Скальский, - позвоните ему завтра и скажите, чтобы он приехал ко мне.
Так у меня не стало сотрудника дневной смены, Юрки.
Вместо него мне дали другого персонажа, весьма занимательного. Скальский представил утром нового сотрудника, Андрея Ивановича. Мужчина, лет сорока пяти, небольшого роста, светловолосый, на вид интеллигент и аккуратист, в дорогом костюме и благоухающий французским парфюмом.
Шеф, представляя его, просил любить и жаловать, добавив, что Андрей Иванович работал вместе с Королевым и стоял у истоков отечественной космонавтики, имеет звание профессора. Я, исходя из своего богатого жизненного опыта, сразу понял, что вся эта легенда пересказана мне со слов Профессора (такая кличка просто сама напрашивалась для него).
- Ну что же, будем работать вместе, о нюансах нашей работы я вас ознакомлю в процессе выполнения ваших обязанностей, - дружелюбно благословил я его.
Шеф уехал и Андрей Иванович сразу начал меня грузить о том, как космические корабли бороздят просторы Большого театра. Чувствовалось, что ему нравится эта тема и он ее хорошо знал, начитавшись литературы про галактики, космические исследования, парсеки и астрономию. В принципе, мне было интересно его слушать. Кое что я читал и мог поддержать разговор.
Но скоро, началось. По, одному мне знакомым, приметам, в моей душе появились сомнения насчет пагубной привычки и у этого космонавта. Он продержался неделю, т. е. три сдвоенные смены.
Позвонила его жена и сказала, что Андрей лежит с высоким давлением и даже говорить ему тяжело. Через четыре дня он появился, как огурец с больничным на руках или какой то справкой, я не читал, потому как Профессор отдал бумажку Скальскому.
После получки кризис с давлением повторился. Вскоре это перешло в систему, но в один прекрасный день, приехав на работу пораньше, я вдруг увидел, как открылась входная дверь в офис и держась за нее двумя руками, медленно переставляя ноги, пытаясь войти, нарисовался в хлам пьяный Профессор.
- Привет астронавту, ты от Королева? Отвыкаешь от невесомости? - пытался расшевелить его я, но он находился в полной прострации, абсолютно ничего не соображая.
Пришел Сашка Ильин. Я поручил ему доставить Профессора домой, благо он жил недалеко, а когда они отбыли, позвонил Скальскому и обрадовал его очередной осечкой в подборе личного состава. Шеф был в шоке и даже тихо матернулся, чего я за ним раньше не замечал.
- Ладно, будем внимательнее, сегодня у меня собеседование с двумя кандидатурами, - расстроено сказал он, - буду вас информировать.
- Хорошо, буду ждать, - только и оставалось мне ему ответить.
-------------------------
Продолжение следует.
PS Уважаемый читатель! Буду рад любому вашему участию в моем проекте по изданию новой книги. Каждому обещаю выслать эл. вариант моей книги "Чудеса залетной жизни". Просьба указывать эл. адрес.
Мои реквизиты: Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru.
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть: