Исканян Жорж
Настал день, когда я сказал себе: Хватит! Сколько можно испытывать судьбу?
Полеты в авиакомпании "Авиаль НВ" уже не приносили мне былого тонуса и удовольствия. Техника (самолеты Ан-12) была старой и дышащей на ладан. Постоянные дефекты и отказы. Причем в случае выхода из строя какого-нибудь узла или механизма, его просто меняли на такой же, БУшный, снятый с самолета, выведенного из эксплуатации. Обычно договаривались с нашим Атраном и ехали в Мячково, где на перроне стояли на вечной стоянке Ил-76 и Ан-12, ожидая, когда их продадут на металлолом, как цветной металл. Наш генеральный, Кришталь Р. Р. в этих делах был до́ка. Он быстро понял, что все эти коммерческие полеты - постоянная головная боль, сплошные хлопоты и проблемы. Самолетам необходимо делать различные формы, обслуживать, ремонтировать, ублажать комиссии для получения свидетельства эксплуатации, а еще обеспечивать работой летный состав авиакомпании. Развалив все то, что досталось ему от мощной государственной МАПовской структуры даром, как дурню махорки, он все благополучно развалил, сдал, продал.
Я уже рассказывал об этом. И в Мячково, и в Домодедово Роман Романович сдал, все что мог, оставив только маленький отряд из трех самолетов Ан-12. С двумя экипажами Ил-76, летающими в аренде в компании "Авиаст" на своих самолетах, он поступил просто по-скотски. Когда мы в очередной раз, однажды, прилетели из Стамбула в Ярославль зимой 2004 года, нас у самолета встретил командир отряда "Авиаста" и не без злорадства объявил, что наши два самолета теперь уже не наши, а они проданы, неизвестно кому, а посему в услугах арендованных экипажей компания больше не нуждается. И оказались мы буквально за пять минут безработными. Заранее никто нас не предупредил, а просто поставили перед фактом. Мой командир, Серега Чернышов, ушел замом Ермака, поддавшись его уговорам, опять в "Атран". Остальные были предоставлены сами себе. Исаенков завербовался в авиакомпанию, которая осуществляла полеты из Эмиратов по Ближнему Востоку и Африке. Условия там были, конечно, адские для операторов и инженеров с технарями, поэтому я рисковать не стал, хотя получил "добро" в офисе этой компании на "Сходненской". Некоторые мужики ушли в "АвиаСтар" в Домодедово. Я нырял туда, но полеты там производились только в командировках по полгода, поэтому операторам нужно было ждать своей очереди, а так как их было с избытком, то мой черед лететь наступил бы через год.
Уже тогда я решил закончить свою летную карьеру, но, когда Боря Синцов, будучи начальником штаба авиакомпании "Авиаль НВ" попросил меня помочь своим огромным опытом в их работе, я согласился.
Был 2007 год. Можно конечно было летать и дальше из Екатеринбурга в Стамбул и обратно, но после того, как два двигателя при снижении в Стамбул начали самопроизвольно то увеличивать, то уменьшать обороты и наш самолет, раскачиваясь вправо и влево и рыская, как норовистая лошадь, с трудом совершил посадку, внутренний голос мне шепнул на ушко: "Родной, тебе все еще мало сигналов, посылаемых сверху? Был Сергей Чернышов, был Сережкин...Сегодняшний полет, это последнее предупреждение. Ну хватит уже! Послушай, пока не поздно."
Вылетая обратно, сидя в кабине сопровождения и грустно глядя в иллюминатор, я вдруг ясно ощутил, что рокот запущенных двигателей, руление и взлет уже не волнуют меня, нет впрыска адреналина и того постоянного волнения при каждом взлете, которые ощущались мною прежде. Меня могли бы еще, может быть, задержать отличные условия работы, но их не было от слова "совсем". Зарплату не платили вообще, ни копейки, выдавая жалкие суточные в рублях перед каждым рейсом. Если удавалось сэкономить на керосине, то экипаж радовался, как дети, получая по 500 рублей на руки. На Ил-76 рейс считался неудачным, если получали премию от командира в 2500 рублей.
Меня, до своей гибели, звал к себе Сергей Чернышов, но мне, впрочем, как и ему, самолет Ан-12 был не по душе. Все в нем было убого после красавца Илюхи. Единственным плюсом являлись экипажи - простые и общительные ребята. Они все тоже летали бесплатно, надеясь, что генеральный директор "Авиали" выполнит свое обещание и выплатит всё, что он должен. Они верили, а я нет.
Поэтому по прилету в Москву, написал заявление об увольнении, предварительно четко зная, что максимум в двухнедельный срок, меня обязаны полностью рассчитать. Гендиректор Рыбьяков с главным бухгалтером хотели соскочить с этого неприятного для них момента, но я потребовал от них указать в моем заявлении причину отказа рассчитаться со мной. Через полчаса я вышел от главного бухгалтера со спортивной сумкой, полной запечатанных пачек денег.
Юрок Загребаев и Коновалов Виктор (который присоединился к нам после звонка Бориса), проработали в этой конторе до самого ее банкротства, надеясь на чудо. Но чуда не произошло.
Юрок вернулся в "Атран", где продолжил летать на Ан-12 в основном в командировках по Северу. Мы созванивались с ним регулярно и он постоянно рассказывал мне, как классно и весело, с буровым оборудованием, на тридцати пятиградусном морозе ему приходилось загружать и выгружать буры, которые будучи в масле, норовили и всех, кто с ними соприкасался, измазать с головы до ног, как ждал выгрузки в промерзшем самолете по шесть часов, в то время, пока экипаж отдыхал, как отморозил ноги и руки в Тикси и прочие прелести работы оператора на Ан-12.
Наконец ему эта романтика надоела, и он ушел флайт-менеджером во Внуково.
Я тоже искал приземленную работу и желательно сутки через трое, потому как работать каждый день уже не мог, отвык за 30 лет. Взяв газету «Работа, вакансии», я начал её штудировать. В подавляющем большинстве требовались охранники в различные частные охранные агентства и предприятия. Но везде необходим был опыт работы и удостоверение.
Мой хороший приятель, Юрка, полковник в отставке, был начальником охраны одного из автосалонов "АВТОМИР". Он звал меня к себе, но судя по его рассказам, там работали сплошь бывшие "сапоги". Зная их неубиваемое стремление, все окружающее подводить максимально близко к уставу, я отказался. Можно было вернуться во дворец Профсоюзов в инспекцию на проспект Мира, но тамошняя военная хунта, руководящая этим подразделением, наверняка помнила все, что я о ней сказал хорошего при расставании.
И тут звонок от Юрки: - Жорж, у меня есть выход на одну фирму, осуществляющую безопасность и охрану объектов Аэрофлота, под названием "Альфа-Авиа М". Их объекты, это аэропорт Шереметьево, все терминалы вместе с грузовым, и агентства продаж авиабилетов Аэрофлота по всей Москве.
Я насторожился, услышав слово Авиа и Аэрофлот.
Т. е. при желании я мог бы работать в системе Аэрофлота, пусть и в смежной организации.
- Приезжай, - сказал я Юрке, - потолкуем за рюмкой чая.
При обстоятельном разговоре с качественным спиртным и домашней закуской выяснилось следующее.
Это акционерное общество создали бывшие сотрудники подразделения "Альфа", афганцы. Руководство взял на себя генерал, он стал генеральным директором, а начальниками охраны объектов поставил боевых товарищей по Афгану, которые в свою очередь устраивали на теплые места начальников смен своих товарищей по войне в Чечне. Юркин приятель был ему хорошо знаком по командировке в Грозный. Про эту командировку Юрка часто рассказывал и из его рассказов выходило так, что он рисковал каждый день своей жизнью и что он героическая личность, имеющая ксиву участника боевых действий в Чечне. Но позднее, от его двоюродного брата, моего хорошего приятеля, Олега, я узнал более подробно про эти "подвиги". Правильно говорят: "Кому война, кому мать родна..."
К сожалению, так было, так и есть. Война, это, для проходимцев и хапуг, отличная возможность на чем-нибудь "погреть руки". Почуяв наживу, сюда слетаются разномастные чины, чтобы урвать свой кусок. Как известно, рыба гниет с головы, поэтому, как говорил один известный человек: "Зри в корень..."
Если хапуга и жулик министр, то глядя на него, все подчиненные тоже начинают воровать и жульничать. Это, как раковая опухоль. А все от безнаказанности! Делись с начальством, и никто тебя не тронет. Сейчас уже не секрет, что творилось в Чеченские компании, особенно в первую. Продавали врагу топливо, оружие и даже собственных солдат. В афганскую некоторые сколачивали целое состояние на различных махинациях и торговле наркотиками. Но для таких дел нужно было находиться там не меньше полугода, чтобы войти в курс всех дел, а тем, кто был помельче, приглянулась другая уловка. Съездить на месяц в командировку в Чечню, отсидеться в тихом и спокойном месте, попивая огнива и закусывая шашлычком, после чего получить заветную ксиву участника боевых действий со всеми льготами и возможностями. Вот в такую командировку и съездил мой приятель, выехав пару раз с гуманитаркой в соседние аулы. Там он и познакомился с полковником (Юрка на тот момент был майором), который теперь трудился в "Альфа-АвиаМ". Он работал начальником смены в офисе продаж авиабилетов на Фрунзенской и был в дружеских отношениях с начальником охраны всех таких офисов в Москве - Скальским И. Н.
Скальский, в Афгане, во время боя, когда подразделение "Альфы" попало в засаду, вытащил с этой мясорубки раненого шефа, будучи сам раненым. Шеф этого не забыл и имея друзей в Аэрофлоте, решил организовать такое предприятие, для которого всегда будет востребованная работа, а на должность начальника пригласил своего спасителя.
Договориться о собеседовании не составляло большого труда и через два дня я уже стучал в дверь кабинета Скальского на Фрунзенской набережной в административном офисе подразделения Аэрофлота.
- Войдите, - послышался громкий уверенный голос.
Я вошел. Мне навстречу шел худощавый, крепко сложенный, довольно бодрый, улыбающийся мужчина приятной наружности, в очках...
- Скальский Игорь Николаевич, - представился он.
Взгляд его был цепким и оценивающим.
Типичный грушник, - подумал я.
- Вы от Андрея Николаевича? - спросил он.
Я подтвердил, что от него.
- Он за вас поручился, поэтому формальности уберем, - сказал начальник охраны, - берите лист бумаги и пишите....
Он продиктовал мне форму заявления, а вернее сразу двух заявлений. Одно о приеме на работу, а второе в Управление МВД с просьбой разрешить мне пройти курсы подготовки сотрудника охраны с получением удостоверения и лицензии на право заниматься частной охраной деятельностью. Я все сделал, как он просил. Ездить на курсы хрен знает куда мне ужасно не хотелось, но Игорь Николаевич словно прочитал мои мысли и сказал весело: - Понимаю, неохота... Можете оплатить 15 тысяч рублей за курсы и 2,5 тысячи рублей за удостоверение и лицензию?
Я был предупрежден о необходимости иметь с собой тысяч двадцать, на всякий случай, поэтому с готовностью и облегчением положил на стол нужную сумму.
- Распишитесь вот здесь, в книге. Документы ваши я оставляю. Все будет готово через неделю. Вот мой телефон, позвоните мне предварительно. Извините за мое любопытство, вы что же летчик?
Мне не хотелось вдаваться в подробности, что и как, поэтому я подтвердил, что полетал в своей жизни вполне даже неплохо. У него заблестели глаза: - Жорж Акопович, мы обязательно еще поговорим с вами про авиацию, перед которой я преклоняюсь. Вы мне симпатичны, и я надеюсь, что не ошибся в этом, будем работать вместе. Серьезные и надежные люди нам нужны. «Всего доброго», —он протянул мне свою руку для прощания.
Я уже собрался выйти, когда моя идиотская привычка напомнила о себе: - Игорь Николаевич, а можно устроить еще и моего друга? Я за него ручаюсь, как за себя.
Он испытывающе посмотрел на меня и сказал: - Давайте сначала решим с вами вопрос, а потом уже подумаем о вашем друге, хорошо? Думаю, что сумею помочь в этой просьбе.
Поблагодарив его, я вышел из кабинета.
Первым делом нужно было сообщить Олегу, чтобы он не дергался в поисках работы. У него в это время случился кризис в его бизнесе и в личных отношениях с дочерью начальника ОРСа Певека, Мариной. Отношения были довольно теплыми и все шло (с помощью папеньки), как по маслу. Папа был не дурак и частное торговое предприятие зарегистрировал на дочь, после чего она и стала генеральным директором, а Олегу досталась должность коммерческого директора, а проще халдея на посылках. Это Бирунов (папаша) сделал так для того, чтобы Олег побыстрее бросил свою семью и женился на Маринке, усыновив до кучи и двух ее детишек, которые (не без участия маменьки) стали сразу же называть его папой.
Я потом много раз благодарил небеса за то, что уберегли меня в тот памятный день от романа с этой многодетной мамой.
Когда через год Марина поняла, что Олежка на ней жениться не горит желанием, она, при их совместной поездке во Владивосток для заключения торгового соглашение с перспективными партнерами, закрутила роман, назло ему, с генеральным партнером.
Олег почему-то вместо того, чтобы на коленях вымаливать прощение, прощая ей всё, обозвал ее шлюхой, послал еще дальше Владика и, быстренько собравшись, улетел в Москву, чтобы ожидать блудницу там, для окончательного расчета по деньгам. Дело в том, что часть уставного капитала вносил он сам, правда денежки были потенциального тестя, но Олег искренне считал, что давно уже за все расплатился прибылью с каждого грузового рейса из Москвы на Север. Бурное выяснение отношений с взаимными упреками и обвинениями (в основном Мариниными за несбывшиеся надежды и потерянный год, который она могла бы потратить на поиски нового папы для своих детишков).
Олег, крикнув на прощание ласковые: - Пропади ты пропадом, сволочь! - Ушел от нее навсегда - без должности, без частного предприятия и без денег.
Вот в этот самый, для него, трудный момент я подставил ему свое дружеское плечо, как делал это не раз. Олег поехал на собеседование вместе со мной и Скальский согласился его зачислить в штат, но так как денег с собой у Олега не оказалось, то договорились, что он приедет дня через три и оформится, как нужно. Но через два дня мой друг пропал. Телефон упрямо отвечал, что он находится вне зоны действия сети, либо выключен. Я позвонил его двоюродному брату, Юрке, (с Автомира) и тот мне рассказал, что Олег теперь работает. Его пристроил по блату двоюродный брат жены, начальник УВД Подольска, на какое-то теплое место, которое находилось где-то в Подольском районе. Когда Олег получал инструкции по телефону, куда ему нужно явиться для несения службы, он вслух диктовал адрес, который Юрка, сидевший рядом, записывал на листке. Прошло еще три дня. Олег не появлялся. Его супруга стала волноваться, да и мы тоже. Его благодетель на связь не выходил, и мы с его братом решили ехать по записанному адресу, выяснить что к чему. Зима стояла снежная и морозная. Мы заехали в какую-то Тьмутаракань, где сквозь свет фар и ночную метель с двух сторон виднелись сплошь одни складские сооружения за забором с колючей проволокой. Моего Форда мотало из стороны в сторону на наезженной скользкой дороге. Кое где горели одинокие фонари, которые освещали заезд к воротам каждого склада. Вдоль дороги, правее, между нами и складами, тянулась железная дорога.
Наконец мы увидели, на зеленого цвета бараке, нужный нам номер, и я свернул к воротам, расположенным в углублении забора. Остановился. Справа от ворот находилось маленькое жилое помещение, должно быть охранника или контролера, с крошечным замерзшим окошком, из которого пробивался желтый свет. Мы вышли из машины и подошли к двери, обитой дермантином с вылезавшими повсюду из прорех кусками темной ваты или войлока. Она была закрыта. Я постучал. Тишина. Мы стали дубасить вдвоем. Послышался скрип открываемой внутренней двери и раздался такой знакомый голос:
- С...ки, чтоб вы сдохли! Вы когда обещали смену прислать? Четыре дня назад! А сегодня какое число? Я здесь окалел б...дь и от голода чуть не сдох....
Распахнулась дверь, и мы увидели какое-то косматое, заросшее черной щетиной, чудище в огромном тулупе, в валенках и несуразной цигейковой милицейской шапке. Олег, увидев нас застыл от неожиданности после чего его прорвало от бури восторга и возмущения. Он кинулся нас обнимать, по его небритым щекам текли слезы.
Через десять минут мы ехали домой. Олег, отогреваясь в теплой машине рассказывал нам о свей героической эпопее. Тулуп, валенки и шапку с рукавицами он оставил в будке, заперев ее на ключ, который потом спрятал под ковриком на крыльце.
- Найдут, скоты! - сказал он со злорадством.
Работу эту ему, его родственник по жене расписал, как мечту каждого, желающего ничего не делать, но при этом получать приличные бабки, а главное, без трудовой книжки, по трудовому договору, который можно было оформить позже. В обязанности Олега входило только открыть ворота и закрыть, записав номер машины в журнал и все! Сутки - трое.
Когда никто не пришел его менять через двое суток, он насторожился. Через трое, забеспокоился. Самое ужасное, что здесь не было мобильной связи. Днем он пытался дозвониться до начальника этой конторы от кладовщика, но линия была почему-то либо занята, либо никто не брал трубку. В будке было реально холодно, потому как батарея чуть теплилась. Все съестные припасы кончились на третий день. На четвертый он стал попрошайничать у водителей и кладовщиков. На шестой день он ясно увидел ночью светящиеся в темноте многочисленные зеленые глаза и клялся, что слышал волчий вой. Олег реально подумал, что эти твари почуяли добычу и ждут удобного момента, чтобы сожрать его вместе с тулупом и валенками, утверждая, что прошлой ночью они ломились в дверь.
Наше пришествие произошло, можно сказать, в самые отчаянные минуты, когда от безысходности и морального опустошения, этот героический несменяемый часовой впал в полузабытье на обшарпанном стуле.
Я достал из бардачка конфету и протянул Олегу. Дрожащей рукой он схватил ее и с блаженным наслаждением, вытащив из обертки, сунул в рот.
- Как там Скальский, вспоминал обо мне? - вдруг спросил наш спасённый узник.
- Да, спрашивал и решил, что ты передумал, - ответил я.
- Завтра поеду к нему писать заявление - решительно заявил он.
Так мы с ним стали сотрудниками службы безопасности частного охранного агентства "Альфа-Авиа М". Жаль, что вместе нам работать не удалось, его направили в офис продаж авиабилетов на Фрунзенской набережной, а меня на Добрынинскую.
Продолжение следует.
---------------
PS Уважаемый читатель! Буду рад любому Вашему участию в моем проекте по изданию новой книги. Каждому обещаю переслать эл. вариант книги "Чудеса залетной жизни". Просьба указывать свой эл. адрес.
Мои реквизиты: Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел: +79104442019 Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением Жорж Исканян
Предыдущая часть: