Марина смотрела на свои руки и не узнавала их. Кожа на пальцах огрубела от дезинфекторов, а ногти, которые она когда-то красила в нежно-розовый для консерватории, теперь были обрезаны под корень.
— Марин, ну чего застыла? Там в четвёртом накурили, иди проветри! — крикнула хозяйка буфета, Любовь Петровна. — И смотри у меня, если опять к тому хромому подсядешь лясы точить — вычту из смены!
«Хромым» был дядя Паша, обходчик путей, единственный, кто не смотрел на Марину как на кусок дешёвого мяса. Всё изменилось полгода назад, когда умерла мама, а в квартиру ввалился дядя Витя с сожительницей Лариской.
— Ты, племяшка, девка видная, — цедил Витя, выставляя бутылку. — Квартиру продаём, купим домик. А тебе… ну, на комнату в общаге выделим. Или замуж иди. Вон, у меня кореш есть, Валёк. Мужик серьёзный. Ну, старше тебя на двадцать лет, зато за ним как за каменной стеной.
Марина сбежала в ту же ночь. Так она оказалась здесь, в «Тупиковом», работая за еду и койку в подсобке.
«Хозяин» района
Местные звали его Граф. Борис Игоревич держал лесопилку и автосервисы. Раз в неделю он заходил в буфет, заказывал чёрный кофе и читал газету.
— Опять вы на неё пялитесь, Борис Игоревич, — хихикнула Лариска, официантка. — Девка-то с приветом. Спит с книжкой, а вчера на подоконнике пальцами стучала, будто играет. Чокнутая!
Граф поднял глаза. Марина в это время оттирала пятно на соседнем столе.
— Ты откуда такая, «чокнутая»? — вдруг спросил он.
Марина вздрогнула.
— Из города.
— Зачем приехала? Здесь будущего нет. Только рельсы и перегар.
— Здесь меня не найдут, — честно ответила она.
— Найдут везде, если захотят, — Граф едва заметно усмехнулся. — Но здесь — труднее.
Подарок с подвохом
Через неделю у буфета припарковалась старая «Лада». Из неё вывалился дядя Витя и Валёк с золотой фиксой.
— Нашлась пропажа! — взревел Витя, хватая Марину за локоть. — Живо в машину, дрянь! Люди за квартиру задаток дали, а без твоей подписи дела не будет!
Марина упиралась, плакала, но мужики тащили её к выходу.
— Поставили даму на место, — раздался спокойный голос от окна.
Граф стоял, прислонившись к косяку. В руках он крутил ключи.
— Слышь, мужик, не лезь, — огрызнулся Валёк. — Это дела семейные. Племяшку домой везем.
— Она хочет домой? — спросил Граф, подходя ближе. Его рост и разворот плеч заставили Валька попятиться.
— Хочет, не хочет — её не спрашивали! — Витя замахнулся на Марину.
Граф перехватил его руку так быстро, что послышался хруст. Витя взвыл.
— Теперь спрашиваю я, — Граф посмотрел Марине в глаза. — Поедешь с ними?
— Нет, — прошептала она. — Пожалуйста, нет.
— Иди в мою машину, — он кивнул на внедорожник. — Вещи потом заберем.
В «золотой клетке»
Дом Графа был огромным, из тёмного бревна.
— Живи здесь, — сказал он. — Вторая комната наверху. Замок на двери есть, если боишься.
— Что я должна буду делать? — спросила Марина, ожидая самого худшего.
— Для начала — вымой голову. И не мельтеши. Я не люблю, когда под ногами путаются.
Месяц прошёл как в тумане. Марина ждала, когда он придёт к ней ночью. Но Борис Игоревич возвращался поздно и запирался в кабинете. Однажды он застал её на кухне ночью — она пила воду.
— Тебе чего не спится, пианистка? — тихо спросил он.
— Страшно, — призналась она. — Все в поселке говорят… говорят, что я ваша наложница.
— И что? Тебе важно, что плетут бабы у колодца?
— Мне важно, кто я для вас. Купленная вещь? Трофей?
Он подошёл вплотную, так что Марина почувствовала запах морозного воздуха и табака.
— Ты для меня — тишина, Марина. В этом мире слишком много ора и грязи. А ты… ты как музыка, которую я забыл. Иди спать. Никто тебя не тронет.
Рояль в кустах
Осенью в гостиную занесли тяжелый инструмент. Старый «Becker».
— Настроить надо, — буркнул Борис. — Место занимал на складе.
Марина коснулась клавиш — и дом наполнился Шопеном. Граф замер в дверях. Он смотрел на её профиль, освещённый закатным солнцем, и его суровое лицо медленно разглаживалось.
Через неделю он отвёз её на вокзал.
— Вот твои документы. Квартира в городе теперь только твоя. Дядя Витя уехал… далеко и надолго. Вот деньги на учебу. Доучивайся.
Марина взяла конверт, но в горле встал ком.
— Вы меня прогоняете? Потому что я… надоела?
— Потому что тебе нужно жить своей жизнью, а не прятаться за моей спиной, — он отвернулся. — Поезд через пять минут. Иди.
Марина сделала шаг к вагону, остановилась и вдруг с силой швырнула конверт с документами на перрон. Бумаги разлетелись белыми птицами.
— Ты что творишь, дура?! — выдохнул Граф, бросаясь собирать листы.
— Не поеду! — выкрикнула она, и слезы брызнули из глаз. — Не нужна мне квартира! И консерватория не нужна, если там нет вас! Вы думаете, я не видела, как вы слушали, когда я играла? Думаете, я не чувствовала, как вы укрывали меня пледом, когда я засыпала в кресле?
— Марина, я старый солдат, я… — он запнулся, глядя на неё.
— Вы трус, Борис Игоревич! Вы боитесь, что я вас полюблю? Так поздно бояться!
Граф выронил собранные бумаги. Он сделал шаг, подхватил её на руки и прижал к себе так сильно, что у неё перехватило дыхание.
— Я ведь не отпущу потом, — прохрипел он ей в волосы. — Сама взвоешь от этого захолустья.
— Не взвою, — она обхватила его лицо ладонями. — У нас там рояль расстроенный. Кто, если не я?
Поезд за спиной прогудел и медленно тронулся, уходя в пустой город. Но ни один из них не обернулся. Граф целовал её — неумело, жадно, словно человек, который наконец-то нашел клад в самой глубокой шахте.
— Пойдём домой, пианистка, — тихо сказал он, подбирая её сумку. — У нас сегодня на ужин Шопен. И, кажется, я наконец-то готов его дослушать до конца.
Советуем почитать:
Теги:
#рассказ #жизненнаяистория #любовь #романтика #судьба #проза #сильныйгерой #хэппиэнд #дзенрассказы