Предыдущая часть:
Лена вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Её лицо непроизвольно исказила гримаса, а тело дёрнулось в сторону, прочь из этого пространства. Правда, Валерий не заметил ни гримасы, ни её движения.
— Ну, Полина, — добродушно произнёс он, — у нас, однако, сегодня праздник. За прибытие нашей путешественницы грех не выпить! Давай, давай, иди сюда, наливай!
— Наливальщик чёртов! — раздался в ответ мамин голос, какой-то надломившийся, чуть заметно изменившийся с того момента, как Лена слышала его в последний раз перед отъездом. — И как рука-то у тебя не отсохнет? Опять нашёл повод надраться с утра пораньше!
Полина резко выбросила окурок в окно, хлопнула створкой и, подойдя к столу, схватила уже наполненную рюмку.
Выскочив из дома, Лена сидела на скамейке возле школы и пыталась прийти в себя. Вот, значит, как на самом деле выглядит её семья и её дорогие, любимые родители. А главное — как ужасно всё это пахнет. Запахи родного жилища сейчас особенно остро били в нос, казалось, они въелись в кожу, в волосы, застряли в ноздрях. Она даже помотала головой, пытаясь избавиться от этого наваждения.
— Леночка, с приездом! — раздался над ней знакомый голос соседа сверху, дяди Вани, который жил в их доме всю жизнь. — Загорела-то как, выросла — просто не узнать! Настоящая невеста! Слушай, а ты на маму свою как похожа стала!
Лена, услышав эти слова, испуганно вскинула на него глаза. Перед ней до сих пор стояла та неопрятная, заметно расплывшаяся женщина с тусклыми волосами и помятым, бледным лицом. Неужели теперь все будут видеть в ней такую же? Неужели она уже сейчас похожа на них? Видимо, всё, что пронеслось у неё в голове, тут же отразилось на лице, потому что мужчина смущённо улыбнулся и заговорил торопливо, словно оправдываясь:
— Нет, Лен, ты меня неправильно поняла! Я имел в виду, что ты похожа на Полину прежнюю, на ту, какой она была в молодости. Мы ведь с твоей мамой в школе вместе учились, одногодки. Я даже одно время пытался за ней ухлёстывать, и не я один, между прочим! Она, знаешь, какая была? Симпатичная, тоненькая, лёгкая, как пушинка. А смеялась как... — он мечтательно прищурился. — Знаешь, от её смеха такое ощущение было, будто в жару стакан холодной газировки выпил или мандарин целиком в рот засунул. Мы её в школе так и звали: Полина-мандаринка. А потом встретила этого своего... фрукта перебродившего. И вот тебе на...
Мужчина вдруг спохватился и испуганно посмотрел на Лену.
— Лена, ты меня не слушай! — забормотал он. — Несу чушь всякую, развоевался тут, понимаешь?
— Дядя Ваня, — Лена посмотрела ему прямо в глаза, — скажите честно, мои родители — алкоголики?
Это был, наверное, самый сложный и самый взрослый вопрос в её жизни.
— Нет, что ты! — испуганно отшатнулся он. — Хотя, знаешь... если честно, я и сам не знаю. Мама твоя — точно нет. То есть она не больна. Просто жизнь у неё тяжёлая... А отец... сам видишь.
— Значит, люди пьют, когда у них плохая жизнь? — Елена чувствовала, что должна докопаться до сути.
— Жизнь у всех нас примерно одинаковая, Леночка. А вот что каждый из нас с этой жизнью решит сделать — это уже другой вопрос, — сосед тяжело вздохнул и покачал головой. — Мне, знаешь, тоже иногда хочется плюнуть на всё: на работу, на проблемы эти вечные, на дурака-начальника, на долги... И сделать самый простой выбор — взяться за стакан. Но я же этого не делаю.
— А мне что теперь делать? — вырвалось у Елены.
— Ну как что? Быть рядом с ними. С мамой и с отцом. Помогать им, чем сможешь. Понимаешь, Лена, лечить таких людей через силу нельзя. Бесполезно это. Человек сам должен захотеть избавиться от всей этой гадости. Осознать всё и пройти этот нелёгкий путь, если, конечно, ещё не поздно. — Он помолчал, а потом твёрдо сказал: — А вообще, не раскисай, Ленка. Главное, запомни: твои родители — хорошие люди. Они тебя очень любят. И вообще, всё будет хорошо. Если нужна будет помощь — приходи. Что смогу, то сделаю.
Дядя Ваня серьёзно и по-взрослому пожал ей руку и вдруг повторил:
— Всё у тебя будет хорошо. Вон ты какая у нас красавица выросла. Даже красивее своей мамы в молодости.
Вернувшись домой и быстро проскользнув в свою комнату, Елена подошла к зеркалу и принялась внимательно себя разглядывать. Ну, допустим, насчёт красоты дядя Ваня, скорее всего, просто сказал, чтобы её утешить. Хотя она и сама давно замечала, как мальчишки засматриваются на неё. Да и в лагере на медленных танцах её приглашали чаще, чем других девочек, а после дискотек провожатых до корпуса хватало с избытком. Елена вгляделась в своё отражение повнимательнее. Да, на модель она, конечно, не тянет, но и жаловаться грех. Кожа чистая, нос аккуратный. Глаза, напротив, большие, редкого светло-зелёного оттенка. Волосы не то чтобы очень густые и пышные, но и не сбиваются к середине дня в безжизненные сосульки, как у некоторых, а лежат на плечах блестящими прядями. И фигура вполне ничего: она до сих пор свободно влезает в джинсы, которые купила два года назад. В общем, с внешностью ей определённо повезло, несмотря на... Лена зажмурилась, запретив себе додумывать мысль о родителях и их беде. Что ж, это её жизнь. Другой у неё пока всё равно нет и, судя по всему, не предвидится. Значит, нужно взрослеть, учиться как можно лучше, поступать в институт, получать профессию, работать и, если получится, помогать родителям выбраться из этого болота.
На следующее утро она решила действовать. И взрослая жизнь началась с грандиозной уборки, устроенной ею в родной квартире. Рано утром в дверь настойчиво позвонили — это прибежала соседка снизу, встревоженная непривычным грохотом и топотом.
— Что у вас тут происходит-то? — женщина тревожно заглядывала через плечо, пытаясь разглядеть хоть что-то в коридоре.
— Уборка, тётя Ира! — крикнула Елена, с остервенением сдирая с гардин тяжёлые, жёсткие от многолетней грязи и копоти шторы.
— Уборка? — соседка изумлённо вытянула лицо, а потом облегчённо выдохнула. — Надо же... Ну, слава богу! А я уж грешным делом подумала, что у вас тут до драки дошло. Думаю, всё, Селины допи...
Она испуганно осеклась на полуслове и густо покраснела.
— Ой, ладно, побежала я. Ты, Лен, того... извини, если что не так сказала.
— Ничего, тёть Ир, всё нормально, — только и успела ответить Елена, прежде чем за женщиной захлопнулась дверь.
— Елена, ты это прекращай! — раздался возмущённый голос отца, который наблюдал, как его насиженное за долгие годы место на кухне вместе с табуреткой решительно выезжает в коридор. — Чего ты тут устроила? Ни посидеть нормально, ни поесть по-человечески!
Ну вот сейчас мама тоже скажет что-нибудь вроде: хватит тут свои порядки наводить, — тоскливо подумала Лена. — Выставят они меня из кухни и сядут как ни в чём не бывало завтракать, а на самом деле — пить.
Но вдруг она услышала совсем другое, сначала даже не поверив собственным ушам:
— Так, сиделец, перебьёшься пока без места и без пожрать, — Полина решительно, как в прежние времена, упёрла кулаки в бока и выразительно уставилась на Валерия. — Тем более ты давно уже, кроме неё, родимой, ничего другого в рот не берёшь. Давай-ка собирайся, сгребай пустые бутылки и тащи всё на помойку. Развёл тут склад стеклотары! — Она покосилась на дочь и неожиданно подмигнула ей.
Весь тот день они провели вдвоём, наводя в квартире порядок. Опешивший Валерий, не найдя поддержки у Полины, даже вколотил пару гвоздей и наконец-то починил годами пылившийся без дела утюг.
— Ну, наворотили дел, — с искренним удивлением произнёс глава семейства, осторожно трогая пальцем нагревающуюся поверхность. — Красота!
— Надо бы это отметить, пап, — осторожно начала Лена, но тут же предложила: — А может, просто чаю вместе выпьем? Я за пирожными сбегаю, быстро!
— Да пусть немного хлебнёт, — вдруг неожиданно мягко сказала Полина. — Нельзя ему, Ленка, так резко бросать. Помрёт ещё с непривычки. — Она вздохнула и добавила уже тише: — И мне плесни. Слышь, Валера? Устала я чего-то сегодня.
Так, с переменным успехом, то вытаскивая родителей из мутного полупохмельного сумрака, то снова теряя их там, Елена дотянула до своего восемнадцатилетия и окончания школы. Правда, эти два радостных события, почти совпавших по времени, едва не обернулись бедой. Родители так бурно отмечали, что пришлось вызывать соседа, дядю Ваню, который, к счастью, работал врачом на скорой.
— Эх, сдать бы вашу тёплую компанию куда следует, — услышала Лена его ворчание, когда он хлопотал над Валерием. — Да Ленку жалко, сиротеть ей рановато. — Он поднял глаза на Полину. — А может, и сдам ещё! Ты учти, Полина, я теперь за тобой и твоим суженым в оба глаза следить буду.
— А за своей женой следи! — огрызнулась Полина, но как-то беззлобно, даже виновато.
После этого случая Селины-старшие на какое-то время притихли и даже устроились на работу.
Елена поступила в университет на юридический факультет. Учиться было одновременно интересно и неловко. Интересно, потому что открывалась совершенно другая жизнь, бурлящая вокруг сотнями событий, голосов, лиц, новых знакомств. А неловко, потому что слишком заметно стало, как скромно она одета по сравнению с другими студентками и какую, в сущности, ограниченную жизнь ведёт. Это было тем обиднее, что к третьему курсу Елена Селина расцвела по-настоящему: её красота была яркой, но при этом какой-то тонкой, деликатной, не кричащей. Попытки ухаживать за ней разбивались об её упорное нежелание общаться за пределами университета. Сразу после занятий она срывалась с места и бежала домой, надеясь застать родителей в том же состоянии, в каком оставила утром. Почему-то в присутствии дочери они не решались пускаться в загулы. Но чем дольше её не было, тем выше становился риск, что, вернувшись, она услышит приглушённые голоса и торопливый стук стаканов. Со временем это превратилось в молчаливое соревнование. Иногда выигрывала Елена, иногда родители всё же успевали провернуть свои дела и потом изо всех сил делали вид, что ничего не произошло.
После окончания университета Елена устроилась на работу в крупную торговую компанию. На должность по специальности её, правда, не взяли, но и за скромные обязанности секретаря-делопроизводителя здесь платили вполне прилично. За пару лет упорной работы и жёсткой экономии на себе она сумела накопить денег, сделать в квартире косметический ремонт и даже купить новый большой телевизор. Это оказалось важным. Родители, которые за последние годы словно поменялись с дочерью местами и превратились в подобие великовозрастных детей, с неподдельным азартом смотрели сериалы и спортивные трансляции. Удивительно, но это увлечение отвлекало их от пагубного хобби, которое чуть не погубило их окончательно.
В тот день Елена буквально сбилась с ног, готовя документацию к важному совещанию руководителей компании. Папки с отчётами за целый год громоздились на тележке, а в конференц-зале нужно было разложить их в строгом порядке для каждого участника. Длинный, как стометровка, стол постепенно покрывался аккуратными стопками документов. Время поджимало, до начала оставалось меньше получаса. Елена торопилась и уже почти закончила, когда заметила, что идеальный порядок грубо нарушен. Невысокий седой мужчина бесцеремонно рылся в одной из папок, вытаскивая оттуда листы и, бегло просмотрев, бросал их обратно. Очевидно, не удовлетворившись содержимым первой папки, он потянулся к соседней.
— Извините, что вы делаете? — Елена решительно подошла к нему, стараясь говорить как можно спокойнее. — Всё это подготовлено к совещанию, которое начнётся через двадцать минут. Пожалуйста, не трогайте здесь ничего.
Мужчина замер, удивлённо посмотрел на неё поверх очков, потом оглянулся по сторонам, словно проверяя, точно ли она обращается к нему.
— Это вы мне? — переспросил он таким тоном, будто не верил собственным ушам.
— Вам, конечно, — Елена кивнула. — Здесь только вы разбираете стол, приготовленный для важного совещания. Если вам нужен какой-то документ, вы могли бы спросить меня, и я постаралась бы вам помочь.
— Что? — выдохнул пожилой мужчина, и в его голосе послышалось искреннее изумление. Он снова оглянулся, словно ища поддержки, но рядом никого не было.
— Ну, в принципе, я хотел бы взглянуть на данные по продажам за последний квартал, — произнёс он с лёгкой иронией, — если вы, конечно, не против.
— Я против, — серьёзно ответила Елена, уловив эту иронию. — Пока не узнаю, кто вы и имеете ли доступ к коммерческой информации нашей компании.
— Селина! Вы что себе позволяете? Совсем с ума сошли? — прошипела вдруг солидная дама из финансового отдела, подлетев к столу с удивительной для её комплекции скоростью. — Андрей Петрович, ради бога, извините её! Она у нас недавно, и, честно говоря, я сильно сомневаюсь, что надолго задержится. — Женщина метнула на Елену уничтожающий взгляд и тут же снова рассыпалась в любезностях перед мужчиной. — Ещё раз простите, скажите, что именно вам нужно? Вам предоставят всё незамедлительно.
Продолжение :