Чем становлюсь старше, тем большее наслаждение испытываю от искусства. Больше радости оттого, что открываю раннее сокрытое, ещё не увиденное и не прочувствованное. Плотный розоватый снег и блеклая круглая луна, заснувший сад, покой, зима.
А вот тут другой уже сад проглядывает между ниш старой террасы, облезлая бирюзовая краска и золото опадающей листвы, игра закатного мягкого солнца на деревянном потолке.
Это Михаил Абакумов.
«Не улучшайте, не подправляйте жизнь, она всегда окажется неожиданней и прекрасней, чем вы думаете». Так и есть.
Хожу по сумеречному залу, свет рассеивается откуда-то с потолка, и картины — тоже светятся словно собственным светом.
«Крылья ночи» — до лёгких мурашек. Небеса здесь подобны кометам, говорящие с тобой звезды, и невесомый туман, сошедший с небес на притихшую землю.
Стоишь, смотришь — не оторваться. Я хоть и не большой знаток в технике живописи, пыталась понять, чем же так зацепил Абакумов. Думается, что ему открывались сюжеты, которые не просто созерцательны, но про нечто гораздо и гораздо большее. И теперь картины предлагают нам прожить какие-то удивительные состояния. Казалось бы, знакомые вещи: солнечные лучи на окнах, летящие сквозь март берёзовые «крылья», деревенская жительница, остановившаяся посреди улицы, настигнутая первым предчувствием весны. Но все пронизывает так, что тебе непременно нужно это прожить, здесь и сейчас. Не только рассматривать детали, а хоть каким-то образом сделать увиденное своим собственным счастливым опытом.
Мартовский луч прилёг на крышу — полюбоваться деревьями. Потом скатился по стеклу и ставням на прикрытую снегом дровницу. А в окне за занавеской отсвет: то ли бронзового луча, то ли плохо видимого силуэта, отсвет какой-то доброй жизни. Перед «Весенним лучом» я провела четверть часа — все всматривалась в окно. Пока не удалось увидеть то самое, своё.
Одна картина называлась «Добрый снег». И снег у Абакумова действительно добрый. А как ему удавались солнечные пятна и играющие на весеннем ветру берёзовые косы!
Февральские косматые метели и кружевные, какие-то домашние январи. Ритм деревьев, плавные переходы зимнего неба от бирюзового до абрикосового и под ним лиловый вечерний снег, а надо всем молодой тонкий месяц. «Солнца след». Протопать по рыхлому снегу к бронзово-розовой полосе, озарившей и дерево, и снег. Замереть, стоя в ней, прикрыть глаза и ощутить на своём лице ласковую весну — впервые за долгую зиму.
«Не очень люблю апрель!» — только произнесла, как вдруг увидела абакумовские нежные тона, трепетание белых свечей берёз на ярком уже небе, их розоватые макушки, золотистую оттаявшую землю, купающуюся в солнце. Это «Пришёл апрель». И вдруг коснулось счастье.
У Абакумова везде весёлая весна — лёгкая, радостная, как первая любовь. От «Майского утра» пахло клейкой зеленью и куличами, нагретой землёй. Почти два часа, а словно целая жизнь — со всей её крепостью и непостижимой силой, со всей её пленительной красотой.
Путеводное искусство проводило через все тревоги дня, через боль и скорбь. Звучало жизнью.
Больше метафоричных и вдохновляющих рассказов Юлии Прозоровой вы найдете в книге «Сны из детства. Шелковая книга о счастье — бабочке, теплом доме и волшебном мостике, ведущем к гармонии» (16+). Это сборник теплых историй о том, как в повседневной суете почувствовать спокойствие и открыть сердце для маленьких радостей, которые наполняют жизнь смыслом: