— Ты уверен, что она не могла зацепиться? — голос сестры, Натальи, дрожал, но не от страха, а от едва сдерживаемого возбуждения.
— Абсолютно, — ответил мужской голос, принадлежавший её мужу Игорю. — Я же специально выбрал это место. Козья тропа, осыпь, крутой обрыв. Она даже вскрикнуть не успела. Я видел, как она летела вниз, в ущелье. Там метров пятьдесят, не меньше. До реки не долетела, ударилась о скалы.
— А если её найдут?
— Не найдут. Туда только летом туристы лазают, и то редко. А весной, когда снег тает, там селевые потоки. Всё смоет. И потом, Наташ, все же видели, как она психовала последнее время. Сам...уб...йство на почве депрессии. И муж, и сестра горевать будут. Идеально.
Лариса висела над пропастью, вцепившись ободранными в кровь пальцами в корень старой сосны, торчащий из расщелины. Она не полетела вниз до конца — ей повезло зацепиться за выступ метрах в десяти под тропой. А этот корень, чудом торчащий из скалы, стал её спасением. Она слышала каждый звук сверху. Голоса мужа и сестры звучали буднично, как будто они обсуждали, что купить в супермаркете. Лариса зажмурилась, прижимаясь щекой к холодному мокрому камню. Внутри не было боли, была только пустота и звон в ушах. Её только что уб...ли. Те двое, кого она любила больше жизни, только что приговорили её к см...рти.
Два дня назад они хор...нили отца.
Пётр Ильич был человеком известным в городе. В девяностые он «сделал себя сам», как говорили в газетах. Начинал с ларька, потом открыл сеть магазинов, а к двухтысячным построил торговый центр и гостиницу. Последние десять лет он отошёл от дел, жил за городом в большом доме, увлекался охотой и коллекционировал старинное оружие.
Для Ларисы он был не просто отцом — он был кумиром. Она выросла папиной дочкой. Старшая сестра Наталья вечно ссорилась с отцом, уезжала из дома, выходила замуж не по его воле, а Лариса, наоборот, была тихой, домашней, закончила университет, вышла замуж за Игоря — парня, которого отец одобрил и взял к себе в бизнес. Казалось, всё идеально.
Отец ум...р внезапно. Инсульт. Сидел в своём кабинете, перебирал коллекцию, и упал. Лариса нашла его через час. Она до сих пор просыпалась по ночам от этого воспоминания.
На пох...ронах было много людей. Говорили речи, вспоминали заслуги. Игорь был сама скорбь, поддерживал Ларису под руку, нёс венки. Наталья приехала с мужем, с которым жила душа в душу, и держалась отстранённо.
А потом были пом...нки в загородном доме. Лариса почти ничего не ела и не пила, только сидела, глядя в одну точку. Лариса почувствовала, что у неё кружится голова, и вышла на веранду подышать.
— Пойдём прогуляемся, — предложил Игорь, — проветришься. Тут рядом тропа есть, вид красивый на ущелье.
Она послушно пошла за ним. Наталья увязалась следом, сказала: «Я с вами, тоже голова болит».
Они шли по тропе вдоль обрыва. Игорь показывал рукой вдаль, что-то рассказывал. Лариса смотрела под ноги, потому что боялась высоты. А потом он вдруг резко схватил её за плечо, дёрнул на себя, пошатнулся, и она полетела вниз, задевая плечом острые камни. В последний момент она услышала его крик: «Лара!» — крик, полный ужаса, который сейчас, снизу, из расщелины, казался таким фальшивым.
Она висела на корне, не в силах пошевелиться, и слушала, как они уходят. Голоса стихли. Наступила тишина. Только ветер свистел в ущелье да где-то внизу шумела горная река.
Лариса начала медленно, миллиметр за миллиметром, подтягиваться. Корень держал. Адреналин заглушал боль. Она нашла ногой ещё один выступ, потом ещё. Ползла вверх, как ящерица, вжимаясь в скалу. Прошло, наверное, полчаса, прежде чем она ухватилась за край тропы и перевалилась через него, тяжело дыша.
Она лежала на тропе, глядя в серое небо, и думала об одном: зачем? Зачем Игорю это делать? Они прожили вместе семь лет. Он был нежным, заботливым, всегда говорил, что любит. А Наталья... Сестра. С которой они делили детство, игрушки, секреты. Неужели всё это было ложью?
Ответ пришёл сам собой. Конечно, ложью. И началась эта ложь, скорее всего, очень давно.
Отец оставил завещание. Об этом знали все. Но что именно он завещал, знал только нотариус. Лариса не вникала — ей было не до того. Но теперь, лёжа на тропе, она вспомнила странные взгляды, которыми обменивались Игорь и Наталья в последние месяцы. И вспомнила разговор отца за неделю до см...рти.
Отец позвал её к себе в кабинет. Он сидел в кресле, укутавшись пледом, и смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Лара, — сказал он, — я скоро у.м.р.у. Я это чувствую.
— Пап, ну что ты говоришь...
— Молчи и слушай. Я много грехов нажил в жизни. В девяностые грешил, как и все. Но один грех меня до сих пор мучает. Я хочу, чтобы ты знала правду. На всякий случай.
Он рассказал ей историю, которая случилась тридцать лет назад. У него был компаньон, друг детства, с которым они начинали общее дело. Вместе торговали, вместе рисковали. А потом, когда дело пошло в гору, компаньон захотел выйти из бизнеса, забрать свою долю. Но денег таких у отца не было. И тогда отец пошёл на подлог. Он подделал документы, оформил всё на себя, а компаньона обвинил в растрате. Тот сел в т...рьму, а через год ум...р в СИЗО от сердечного приступа. Вдова с двумя детьми осталась ни с чем. Отец потом пытался им помочь тайно, но они уехали из города, и следы затерялись.
— Я всё это время жил с этим камнем на душе, — сказал отец. — А недавно я узнал, что сын того человека вернулся. Он вырос, стал бизнесменом. И он хочет справедливости. Хочет отсудить то, что принадлежало его отцу. У него есть какие-то документы, старые расписки. Лара, я боюсь, что начнутся разборки. Ты должна быть готова.
— Пап, но ты же всё оформил законно...
— Законно, дочка. Но по закону подлости. А тот человек, его сын, он не просто так вернулся. Он хочет крови. Или денег. Я уже стар, мне терять нечего. А ты останешься. И Игорь твой...
Отец замолчал и посмотрел на неё с какой-то странной жалостью.
— Что Игорь? — спросила Лариса.
— Ничего, — махнул рукой отец. — Может, я ошибаюсь. Иди, дочка.
Теперь, вспоминая этот разговор, Лариса поняла, что отец не ошибался. Игорь был в сговоре. Но с кем? С Натальей? Или с тем самым сыном обиженного компаньона?
Выбираться нужно было сейчас. Скоро стемнеет, в горах холодно. Она встала и, прихрамывая, пошла вниз по тропе, прочь от дома. К людям. К тем, кому можно доверять.
Она шла несколько часов. Вышла к посёлку, где у отца была старая дача, которую никто не посещал. Там, в сарае, лежали ключи от старого отцовского «уазика», который он держал для выездов на охоту. Машина была на ходу. Лариса завела её и поехала в город, в единственное место, где её точно не будут искать, — к бабушке, матери отца, которая жила в старом доме на окраине и уже плохо соображала.
Бабушка Клава, восьмидесятилетняя старуха с ясными глазами, встретила её на удивление спокойно.
— Лариска, внучка, — прошамкала она. — А я тебя во сне видела. Ты падала. А потом вставала.
— Бабушка, мне страшно, — Лариса разрыдалась, уткнувшись в бабушкино плечо. — Меня уб...ть хотели. Игорь и Наталья.
Бабушка погладила её по голове костлявой рукой.
— А я знаю, — сказала она. — Я давно знаю, что Наташка не твоего отца дочка.
Лариса замерла.
— Что?
— А то, — бабушка вздохнула. — Твой отец, Петя, он женился на вашей матери, когда она уже беременная была. Наташка — не его дочь. Её настоящий отец — тот самый человек, который потом в т...рьме ум...р. Тот, с кем Петя дело вёл. Любовь у них была, у матери твоей с ним. А когда он сел, она к Пете вернулась. Петя её простил, воспитал Наташку как родную. И молчал всю жизнь. А она, видно, узнала как-то. И теперь мстит.
Лариса сидела, оглушённая. Значит, Наталья — дочь врага. И она хочет отомстить за отца, которого никогда не знала. Игорь, видимо, её сообщник. А может, и не только сообщник, судя по тому разговору на скале.
— Бабушка, где мне найти доказательства? — спросила Лариса. — Что Наталья не дочь папы? И про ту старую историю?
— У Пети в кабинете, в тайнике, — сказала бабушка. — Он мне показывал. За портретом, за рамой. Там все бумаги. Он их прятал на случай чего. Боялся, что Наташка узнает и захочет отобрать наследство.
Наследство. Вот оно что. Лариса вспомнила, что по закону Наталья имела право на половину всего. Но если она не родная дочь, а папа её не удочерял официально (а он не удочерял, потому что мать была замужем за тем человеком на момент её рождения), то юридически она никто. И тогда всё наследство переходит к Ларисе. Это мотив. Огромный мотив.
Но просто так взять и пойти в отцовский дом сейчас нельзя. Там наверняка Игорь и Наталья. Они ищут документы. Они думают, что Лариса м...ртва. Это её козырь.
Она позвонила единственному человеку, который мог помочь, — своему двоюродному брату Антону. Он работал адвокатом, был честным и принципиальным, не ладил с отцом при жизни, но Ларису любил.
Антон приехал через час. Выслушал её историю, не перебивая, только сжимал кулаки.
— Вот ведь нелюди, — сказал он коротко. — Значит, так, Лара. Ты сейчас — призрак. Это наш козырь. Я пробью этого сына компаньона. А ты должна достать документы из тайника раньше, чем они.
— Но как? Там же дом, там люди...
— А у нас есть чёрный ход. Помнишь, в детстве вы с Наташкой лазили через окно в подвал? Окно со стороны сада, оно всегда было открыто. Если они его не заколотили, пролезешь.
Ночью они подъехали к дому. Окно в подвал действительно было не заколочено. Лариса, худенькая и ловкая, пролезла внутрь. В доме было темно и тихо. Она кралась по коридорам, как тень, и добралась до отцовского кабинета. Портрет висел на стене. Она сняла его, нащупала в стене углубление — и вытащила старую, пыльную папку.
В этот момент за спиной зажегся свет.
— Ну надо же, — раздался голос Натальи. — А говорят, м...ртвые не встают.
Лариса обернулась. В дверях стояла Наталья с пист...летом в руке. Рядом с ней — Игорь. И ещё один мужчина, незнакомый, с холодным взглядом.
— Знакомься, Лара, — усмехнулась Наталья. — Это мой брат. Твой... ну, не родственник. Сын того самого человека, которого твой папаша угр...бил. Мы решили объединить усилия. Он хочет справедливости, я хочу наследства. А ты, как видишь, лишняя.
— Отдай папку, — сказал Игорь спокойно. — И мы, может быть, отпустим тебя. Уедешь куда-нибудь, начнёшь новую жизнь.
— Чтобы вы меня через месяц нашли? — усмехнулась Лариса. — Нет уж. Вы хотели меня уб...ть один раз — уб...вайте снова. Но эти документы пойдут в суд. И вы все сядете.
— Дерзкая, — хмыкнул незнакомец. — Жаль, что мы не познакомились при других обстоятельствах. Наташ, убери её.
Наталья шагнула вперёд. И в этот момент окно в кабинете разлетелось вдребезги. В комнату влетел Антон, а за ним — двое крепких парней в форме.
— Всем стоять! — заорал Антон. — Полиция! Вы окружены.
Наталья выронила пист...лет. Игорь попытался бежать, но его скрутили в коридоре.
Лариса сжимала папку и смотрела на сестру. Та смотрела в ответ с ненавистью.
— Ты не понимаешь, — прошипела Наталья. — Он моего отца уб...л. Твой папаша — уб...йца.
— Он тебя вырастил, — тихо сказала Лариса. — Он любил тебя. И ты хотела уб...ть его дочь. Чем ты лучше?
Потом был суд. Громкий, с подробностями из девяностых, с допросами старых свидетелей. Сын компаньона, которого звали Павел, действительно имел право на обиду. Но его методы — сговор, покушение на уб...йство — перечеркнули всё. Он получил восемь лет. Наталья — семь. Игорь, как исполнитель, — десять.
Лариса получила наследство. Но оно было ей не нужно. Она продала бизнес, оставила себе только дом, в котором жила бабушка, и маленькую квартиру в городе.
Она часто приходила на м...гилу отца. Сидела, разговаривала с ним.
— Ты знал, пап, — шептала она. — Ты всё знал. И молчал, чтобы нас защитить. Но правда всё равно вышла наружу. Прости меня.
Ветер шелестел листвой, и ей казалось, что отец слышит.
Сейчас Лариса живёт спокойно. Она открыла небольшой приют для животных, занимается волонтёрством. Иногда к ней приезжает Антон, они пьют чай и вспоминают ту страшную ночь.
— Ты не жалеешь? — спрашивает он.
— О чём?
— Что всё так вышло. Что сестра в т...рьме.
Лариса смотрит в окно, за которым резвятся подобранные ею собаки.
— Нет, — говорит она. — Я жалею только о том, что папа не дожил до этого дня. Он бы хотел, чтобы правда восторжествовала. Даже если она горькая.
Она больше не боится высоты. И больше не боится людей. Потому что знает: самое страшное уже позади. А впереди — только жизнь, которую она теперь строит сама. Без лжи, без предательства, без страха. Просто жизнь. Настоящая.