- Она там? — спросила Марина, кутаясь в норковую шубу, от которой ещё пахло дымом.
- Даже если и в ы ж и л а, — ответил мужской голос, принадлежавший её супругу Виктору, — то теперь уже нет. Там полыхнуло так, что стёкла в соседнем доме лопнули.
- А если в ы п о л з е т? Вдруг она не з а д о х н у л а с ь?
- Не в ы п о л з е т. Я сам видел, как рухнули перекрытия. Да и потом, Вить, все знают, что она постоянно с травами этими возилась, сушила их на чердаке. Сама же и п о д о ж г л а на п о м и н к а х матери. Замкнуло там что-то или искра — теперь уже не важно. Несчастный случай, и дело с концом.
Варвара замерла в колючих зарослях шиповника, вжимаясь лицом в холодную, влажную землю. До ограды сада, где стояли двое, было не больше пятнадцати метров. Её муж, Виктор, и лучшая подруга Марина. Они не просто говорили — они смаковали подробности. Их голоса были спокойны, как будто они обсуждали меню на ужин. Варя зажала рот рукой, чтобы не закричать. Вкус крови и сажи на губах, дикая боль в обожжённой руке и раздирающий лёгкие кашель говорили ей об одном: это не кошмар. Это реальность. Её только что у б и л и. И она только что воскресла.
---
Варя п о х о р о н и л а маму три дня назад.
Анна Фёдоровна, или попросту тётя Нюра, как звали её в округе, была не просто женщиной — она была легендой местного масштаба. Травница, знахарка, которая лечила травами от всех болезней. К ней ездили из района, из области, а иногда и из Москвы. Её маленький, но крепкий дом на окраине города был полон пучками сухих растений, пах мятой, зверобоем и чем-то древним, уютным и надёжным.
Варя с детства помогала матери: сушила коренья, учила рецепты настоек, знала, когда собирать цвет липы, а когда — крапиву. Но сама она стала провизором, работала в аптеке, жила своей семьей в городе, а к матери наведывалась наездами. И каждый раз уговаривала её переехать к ним. Мать отказывалась.
— Тут моя сила, Варюша, — говорила она, перебирая сухие лепестки. — А в городе я завяну.
Мать у ш л а внезапно. Сердце. Варя приехала на п о х о р о н ы и поселилась в материнском доме, чтобы разобрать вещи. На п о м и н к а х она выпила слишком много у с п о к о и т е л ь н о г о — сердце было не на месте.
Она плохо помнила тот вечер. Помнила только, что Марина, подруга, гладила её по руке и уговаривала ее успокоиться и все время подавала воду, чтобы она попила и ей стало както легче. Да и муж все говорил и говорил: "Мама бы не хотела, чтобы ты горевала". Потом, через какое-то время, её почему-то повело, голова стала тяжёлой, а ноги ватными. Она пошла на веранду — подышать, а дальше — провал.
Очнулась она от жара. Всё вокруг г о р е л о. Чердак пылал, как свеча, и она едва успела вывалиться в окно второго этажа, на крышу пристройки, а оттуда — в кусты. Вслепую, обжигая руки и ломая ногти, она отползла как можно дальше, в колючий шиповник в дальнем конце сада. И тут же услышала голоса.
---
— Я же говорю, — продолжал Виктор, — надо было просто по-хорошему. Но старуха оказалась крепче, чем я думал.
— Да уж, — хмыкнула Марина, — пришлось немного помочь её сердцу. У меня от этих трав до сих пор руки воняют. Но главное — мы успели до того, как она бы всё Варьке рассказала.
— А Варька, дура, даже не поняла. Думала, мать сама п о м е р л а.
Варя вжалась в землю так сильно, что, казалась, прорастала в неё корнями. Холод пробирал до костей, но внутри всё горело огнём почище того, что только что уничтожил её дом. Мать... Они у б и л и мать. Не просто подтолкнули — у б и л и.
---
История эта тянулась из далёкого прошлого.
Мать Вари, Анна Фёдоровна, хранила не только травы. Она хранила тайну. У неё был дар не только лечить, но и видеть. И сорок лет назад она увидела то, чего не должна была.
В конце семидесятых в районе строился крупный химический комбинат. Земли отводили щедро, в том числе и те, что испокон веку принадлежали местным крестьянам. Одним из таких участков владела семья её мужа, отца Вари. Он п о г и б на стройке ещё молодым, и осталась Варя с матерью одна.
Но комбинат — это была лишь ширма. Директор стройки, некто Круглов, и его заместители организовали схему: часть отведённых земель, самых плодородных, они оформляли на подставных лиц и продавали под дачи и коттеджи. Деньги текли рекой.
Единственным, кто знал правду и имел на руках документы, подтверждающие махинации с печатями, был бухгалтер стройки — дядя Паша, друг отца Вари. Он пришёл к Анне Фёдоровне ночью, весь в холодном поту.
— Нюра, — сказал он, — спрячь. Если со мной что случится — отдай куда надо. Там все имена. И Круглов этот, и его люди. У б ь ю т ведь, если найдут.
Он передал ей кожаную папку, промасленную и тяжёлую.
Через месяц дядю Пашу нашли м ё р т в ы м. Следствие отрапортовало: несчастный случай на производстве, у п а л в шахту лифта.
Анна Фёдоровна молчала. Молчала долгие годы. Круглов стал большим человеком, его сыновья — крупными бизнесменами. У них были деньги, власть, связи. А у неё — только папка и дочь. Она боялась. Но папку хранила, перепрятывая с места на место.
И вот, незадолго до с м е р т и, мать позвонила Варе.
— Варюша, приезжай, — голос её дрожал. — За мной следят.
Варя приехала. Мать была напугана до п о л у с м е р т и.
— Помнишь, я тебе про дядю Пашу рассказывала? Так вот, объявились люди. Приходили, спрашивали про старые бумаги. Представлялись то ли журналистами, то ли краеведами. Но я-то вижу — глаза не те. А вчера, Варя, вчера твой Виктор приезжал. Один. Сказал, ты послала проведать. Но я же знаю: ты бы его не послала. Ты бы сама приехала.
Варя похолодела.
— И что ты ему сказала?
— Ничего, дочка. Ничего я ему не сказала. Но они, видно, догадались, что у меня что-то есть. И этот его друг... Маринкин ухажёр... Он ведь тоже из этих, из Кругловских.
Марина, Варина подруга, крутила роман с младшим Кругловым, Сергеем. Тот был владельцем сети строительных магазинов, и дела его шли в гору. А Виктор, Варин муж, последние два года прогорал на каждом своём проекте. Долги росли. И тут вдруг такой шанс — услужить будущему родственничку, найти компромат на его конкурентов? Или, что вернее, получить доступ к землям, которые до сих пор числились в старых документах, но фактически остались бесхозными после с м е р т и прежних владельцев?
— Мам, где папка? — спросила Варя.
— Перепрятала я её, дочка. В самое надёжное место. Помнишь, мы с тобой, когда ты маленькая была, всегда в жару ходили на родник за иван-чаем? Туда, где старый дуб стоит?
— Помню, мам.
— Там, в дупле, я её и спрятала. Никто не догадается. Никому в голову не придёт искать документы в дупле дерева. А ты, как меня не с т а н е т, съезди, забери и отдай в хорошие руки. Следователю какому-нибудь честному. Или в газету. Пусть правда выйдет наружу.
---
Через два дня матери не с т а л о. А теперь не стало и дома.
Варя лежала в кустах, слушала, как муж и подруга обсуждают её с м е р т ь и строят планы, как наконец-то обыщут всё пепелище, когда оно остынет. Они были уверены, что документы сгорели. Но Варя знала: их там нет.
— Ладно, поехали, — сказал Виктор. — Завтра утром приедем, посмотрим, что осталось. Надо, чтобы всё выглядело натурально.
Они уехали. Варя ещё долго лежала, не в силах пошевелиться. Потом, когда стемнело, она поднялась и, держась за обожжённую руку, побрела прочь от того, что ещё недавно было её домом и её жизнью.
---
Она дошла до остановки только под утро. Денег не было, документов тоже. Всё с г о р е л о. Но в кармане куртки чудом завалялась старая тысяча рублей. Она села на первый автобус, уходящий в область. Ехала, глядя в одну точку, пока не доехала до районного центра, где жила её крёстная, тётя Поля.
Тётя Поля была сестрой матери, такой же старой, сухой и прямой, как веник из крапивы. Увидев Варю на пороге, обожжённую, в саже, с безумными глазами, она не ахнула. Она молча втащила её в дом, заперла дверь и, не задавая вопросов, повела в баню.
— Молчи, — сказала она. — Я всё вижу. Отмолчишься — потом скажешь.
Три дня Варя отходила. Тётя Поля мазала о ж о г и своими мазями, поила отварами. А на четвёртый день Варя рассказала всё. Всю историю, от начала до конца. Про мать, про папку, про Виктора и Марину, про п о ж а р.
Тётя Поля слушала молча, только желваки ходили на скулах.
— Значит, так, — сказала она наконец. — Ты сейчас — никто. Нет тебя. Они думают, ты с г о р е л а. Это наш козырь. Но документы надо доставать быстрее, пока они не перерыли весь лес.
— Тётя Поля, я боюсь, что они догадаются.
— А ты не бойся. Ты делай. Я старая, мне терять нечего. А у тебя правда за плечами. За маму правда. Помни это.
---
На следующий день они поехали в лес. Осторожно, окольными путями. Дуб стоял на пригорке, могучий, старый, с огромным дуплом почти у самой земли. Варя сунула руку в дупло и нащупала промасленную кожу. Папка была на месте.
Они привезли папку к тёте Поле и развернули. Внутри лежали пожелтевшие листы, старые акты, подписи, печати и письмо дяди Паши:
«Анна Фёдоровна, если вы это читаете, значит, меня у б и л и. Спрячьте это крепко. Тут всё, как есть. Я хотел по-честному, да не вышло. Простите, что втянул. Берегите себя и дочку. Ваш сосед и друг Павел».
Варя плакала, глядя на эти строчки, выведенные дрожащей рукой. Её мать носила это бремя почти полжизни. А она даже не знала.
---
Теперь надо было действовать. Варя понимала, что в одиночку ей не справиться. Нужен был человек, которому можно доверять. И такой человек нашёлся. Её старый школьный друг, а ныне оперуполномоченный у г о л о в н о г о розыска Денис Кольцов. Они не виделись лет десять, но когда-то он был в неё тайно влюблён, а она вышла замуж за Виктора.
Тётя Поля разыскала его через знакомых. Он приехал вечером, в гражданском, и, увидев Варю, обожжённую, исхудавшую, с твёрдым взглядом, не сказал ни слова. Просто обнял.
— Рассказывай, — коротко бросил он.
Она рассказала. Денис слушал, не перебивая. А когда она закончила, присвистнул.
— Ну, Варька, ну ты даёшь. А я твоего Виктора всегда недолюбливал. Чутьё не подвело. Значит, так. Дело это тянет на несколько составов. У б и й с т в о, покушение на у б и й с т в о, п о д ж о г, м о ш е н н и ч е с т в о в особо крупном... Но нам нужны доказательства. Папка — это улика, но её надо правильно оформить. И нам нужно, чтобы они прокололись сами.
---
Денис разработал план. Варя должна была и с ч е з н у т ь. Он распустил слух, что т е л о Вари не нашли, но, скорее всего, оно с г о р е л о дотла. Виктор и Марина вздохнули с облегчением и начали действовать активнее. Они подали заявление о п р о п а ж е, получили свидетельство о с м е р т и, и Виктор, как законный наследник, вступил в права наследования. Он хотел продать участок, на котором стоял с г о р е в ш и й дом. Участок был лакомым куском в черте города.
И вот тут началось самое интересное. Как только Виктор въехал на участок с оценщиками, Денис организовал засаду. Но брать их с поличным было рано.
Тогда Варя решила действовать сама. Она связалась с местной журналисткой, которая вела расследования. Та, узнав историю, загорелась. Они подготовили материал, но решили не публиковать до поры.
Кульминация наступила, когда Виктор и Марина, уже открыто живущие вместе, устроили сделку с Кругловым-младшим по продаже участка. В конторе, при подписании документов, и появилась Варя.
Она вошла в кабинет нотариуса тихо, как призрак. Виктор поднял глаза и побелел.
— Варя... — прошептал он, роняя ручку.
— Здравствуй, Витя, — спокойно сказала она. — Не ждал?
Марина взвизгнула и вжалась в кресло. Круглов-младший побледнел и потянулся к телефону.
— Не надо звонить, Сергей Викторович, — сказала Варя. — Там уже люди. С вами хотят поговорить. И не только о п о ж а р е.
Дверь открылась, и вошёл Денис с группой захвата. Он положил на стол перед Кругловым папку.
— Узнаёте, Сергей Викторович? Ваш батюшка тут, между прочим, личную подпись ставил. И печать. И сумма, между прочим, там фигурирует. Ну как, освежим память?
Круглов-младший дёрнулся, но было поздно.
---
С у д был долгим и громким. Всплыли такие детали, о которых Варя даже не подозревала. Оказалось, что её мать пытались з а п у г а т ь ещё несколько месяцев назад, но она молчала. А её с м е р т ь... Экспертиза подтвердила: в крови Анны Фёдоровны было в е щ е с т в о, которое могло спровоцировать остановку сердца. Доказать прямой умысел Виктора было сложно, но его участие в п о д ж о г е дома, где находилась Варя, было подтверждено показаниями свидетелей и вещественными доказательствами. Один из подельников, нанятый им, дал признательные показания, чтобы получить меньший срок.
Марина пыталась отмазаться, валила всё на Виктора, но её участие в сговоре тоже было доказано. Она была той, кто выведал у матери Вари про документы, прикидываясь заботливой подругой.
Круглова-старшего, несмотря на возраст, тоже привлекли к ответственности. Сорокалетней давности п р е с т у п л е н и е наконец получило огласку.
Виктор получил двенадцать лет с т р о г о г о р е ж и м а. Марина — восемь. Кругловы отделались условными сроками, но потеряли всё — бизнес, репутацию, связи.
---
Когда всё закончилось, Варя стояла на пепелище родного дома. Она смотрела на обгоревшие брёвна и думала о матери. Тётя Поля подошла и обняла её за плечи.
— Ну что, дочка? Отстояла правду?
— Отстояла, тётя Поля. Только маму не вернуть.
— Маму не вернуть, — согласилась старуха. — А жизнь — она дальше идёт. Ты молодая. У тебя всё впереди.
Варя посмотрела на тётю Полю, потом на Дениса, который стоял поодаль, ожидая её. В его взгляде было что-то такое, отчего у неё тепло становилось на душе.
— Да, — сказала Варя. — Жизнь идёт.
---
Сейчас Варя восстановила дом матери. Не такой большой, но крепкий, с новой крышей и большой верандой, где она сушит травы. Только теперь она не просто провизор — она продолжила дело матери. Люди снова идут к ней за советом, за помощью.
А по вечерам к ней приезжает Денис. Они пьют чай с мятой, и он слушает её рассказы о травах. И Варя знает: наконец-то она в безопасности. Настоящей. Не за чужой спиной, а потому что сама смогла за себя постоять. И правда, какой бы горькой она ни была, оказалась сильнее огня.