Милена пришла в себя от ледяного удара, будто зима вломилась в салон через проломы разбитых стёкол. С трудом подавив резкую боль в шее, она осторожно осмотрелась. Подушки безопасности, сработавшие в самый неуместный миг, уже осели и обмякли. Левые боковые окна были выбиты, а лобовое стекло почти полностью залепило снегом.
Что произошло. Как она оказалась здесь. Милена напрягла память до звона в висках, но вместо ясности почувствовала, как волна боли разливается по телу, и невольно простонала.
Неужели всё так и закончится. Неужели она замёрзнет в сугробе посреди чужого места, где никто не знает её имени.
Миля была успешной бизнес-леди и меценаткой, о которой говорили во всём регионе. Однако к своим сорока с лишним она так и не узнала, что значит любить и быть любимой. Она по-прежнему жила с родителями. Ответственная и трудолюбивая, она всегда находила себе дело, встречу, отчёт, поездку, переговоры. Но стоило остаться одной, как на плечи наваливалась тоска, а одиночество становилось почти физической болью.
Поэтому мысль о смерти, пришедшая внезапно и холодно, сначала показалась ей удивительно равнодушной. И всё же перед внутренним взглядом всплыли тревожные мамины глаза, когда та провожала её в дальнюю дорогу. И Милена упрямо решила, что обязана бороться.
Машина ударилась в сугроб и боком, и передней частью. Выхода не было, кроме как перебраться к пассажирскому месту и выбраться через правую дверь. Она расстегнула ремень, подтянулась, осторожно потянула ручку.
Дверь поддалась.
Слава богу, не заклинило.
Миля выбралась наружу и, пошатываясь, прижала ладонь к голове. Автомобиль лежал глубоко в кювете, сорвавшись с трассы. Сверху, словно не замечая её беды, проносились машины. Но мысль о том, чтобы подняться к дороге, была бесполезной. Склон оврага оказался слишком крутым, скользким и засыпанным.
Постояв, переводя дыхание, Милена начала обходить машину сзади. И тут её взгляд зацепился за отпечатки на снегу. Детские следы. Кто-то подошёл к месту аварии со стороны низкого леска, задержался, а потом ушёл обратно. Рядом на белой глади были выведены неровные буквы.
Милена наклонилась и прочла.
Тётя, я щас.
И в этот момент память, будто по команде, открыла другую дверь, ведущую далеко назад.
В то, во что никто из её одноклассников не поверил бы.
Когда стало известно, что Миля поднялась и стала заметной бизнес-леди, многие только кривили губы. В школе её считали серой мышью и зубрилкой. На дни рождения её не звали, потому что, как говорили, толку от неё никакого. Придёт, сядет где-нибудь в уголке с журнальчиком, не танцует, не смеётся, только очки поправляет да молчит.
И Мила действительно стеснялась своей угловатости и нескладности. Она избегала школьных вечеринок, старалась быть незаметной, а когда в класс пришла новенькая красавица Тонька, посещать школу стало почти мучением.
Антонина неожиданно быстро стала лидером. И, словно ей было мало чужого восхищения, она выбрала себе мишень. Милена стала этой мишенью. Тоня издевалась открыто и привычно, так, будто это было частью её характера. Она подталкивала остальных, настраивала ребят против Милы, распускала сплетни, утверждала, что та стукачка.
Миля не делала ничего подобного. Она просто была прилежной и ответственной. Учителя её ценили и выделяли. Этого оказалось достаточно, чтобы одноклассники охотно поверили в клевету, которую Тоня подала с улыбкой и уверенностью.
На выпускной вечер Милена впервые пришла без очков. Родители подарили ей контактные линзы. Длинные золотистые волосы, вместо привычной косы, лёгкими локонами легли на плечи. Воздушное кремовое платье сделало её похожей на Золушку, будто случайно оказавшуюся на праздничном балу.
Но даже это преображение не изменило Тонькиного отношения.
Антонина, проходя мимо, демонстративно фыркнула.
Отстой!
Её подружки засуетились рядом и прыснули смехом, стараясь угодить. Зато парни вдруг словно прозрели и один за другим стали приглашать Милю на медленные танцы. Тоня сначала делала вид, что ей всё равно. Однако стоило её любимчику Дане обхватить Милену за талию в очередном танце, как терпение Антонины лопнуло.
Она подкараулила Милю в уборной кафе. И, схватив двумя руками за горло, прошипела так близко, что Милена почувствовала чужое дыхание.
— Слышь, стукачка. Тебе что, мало партнёров. Выбирай кого хочешь. А моего Даню не тронь. Поняла.
Милена, потеряв голос от сдавленного горла, ощутила, как на коже выступают горячие красные пятна. Она только молча кивнула.
Тонька, довольная собой, напоследок ударила ладонью по лбу и ушла, будто поставила последнюю точку.
Мила ещё немного стояла, приходя в себя. Потом, стараясь никому не попадаться на глаза, сбежала из кафе. И всю ночь проплакала в своей комнате, так что рассвет одноклассники встретили уже без неё.
С того дня она дала себе клятву. Она сделает всё, чтобы доказать самовлюблённой Тоньке, что способна на большее. Чтобы это доказательство было неоспоримым, ей нужно было стать как минимум богатой, а как максимум знаменитой.
Милена начала с того, что внимательно изучила рынок занятости. Она увидела, что туристический бизнес обещает стать одним из самых доходных направлений ближайших лет. Она поступила на факультет туризма и гостеприимства, устроилась в маленькое турагентство, работала много и без скидок на усталость. Затем, накопив деньги, купила онлайн-курс и углубилась в авторские туры.
Когда мир охватил хаос страшной эпидемии, Милена не только удержалась на плаву. Она сумела развернуть собственное агентство и сделать ставку именно на уникальные направления. Так родилось её дело, которое со временем стало узнаваемым и уважаемым.
Тем временем Тоня строила семейную жизнь. Она выучилась на бухгалтера и устроилась в коммерческую организацию на спокойную должность. Даня, по её совету, пошёл служить в полицию, поступил в академию МВД и уверенно поднимался по карьерной лестнице. Их дочери ходили в частный детский сад, затем в гуманитарную гимназию. Внешне всё казалось благополучным.
Так продолжалось до одного вечера, когда Антонина включила региональное телевидение и наткнулась на передачу об успешных бизнес-леди.
— Даня! Иди сюда! Скорее!
Муж, за годы семейной жизни заметно раздобревший, испуганно выбежал с кухни и уставился на экран.
— Ты только посмотри. Видишь её. Узнаёшь.
— А это кто, осторожно спросил он, не понимая, чего от него ждут.
— Ты правда не видишь. Это же наша серая мышь, Милька. Вот же её фамилию, имя, отчество назвали.
— Да ну, протянул Даня. Ты не путаешь.
— Не путаю. И, похоже, замуж она так и не вышла. Ты глянь, какая стала дама!
Даня равнодушно пожал плечами.
— Ну и что. Она ведь не глупая была. Ничего удивительного.
Эти слова подожгли Тоню.
— А я, значит, по-твоему, глупая. Ты это хочешь сказать.
— Да что ты начинаешь, лениво отозвался он. У каждого своя судьба. Семья у нас есть, дети есть. А в телевизор не попали, так что. Невелика беда.
Он потянулся к пульту, чтобы переключить канал, но Антонина вцепилась в него так, словно это была последняя возможность доказать миру её правоту.
— Не трогай. Я досмотрю.
Даня махнул рукой, уткнулся в смартфон, а Антонина досмотрела передачу и словно заболела. Теперь даже одно упоминание о Милене вызывало в ней тяжёлую смесь злобы, зависти и ненависти. Будто Миля лично отняла у неё счастье и признание.
Антонина убеждала себя, что всё понимает.
Теперь ясно, почему эта выскочка ни разу не пришла на встречи одноклассников. Некогда ей, бизнес-даме, на мелочь размениваться. И ведь никому ничего не сказала, не поделилась, не проявила уважения.
С каждым днём эти мысли становились навязчивее. Чтобы держать руку на пульсе, Тоня не пропускала ни одного интервью, ни одной статьи, ни одной телепередачи о Милене. Любое упоминание о благотворительности бывшей одноклассницы раздражало её до дрожи.
Она говорила вслух, словно спорила с невидимым противником.
Какая добрая, подарки сиротам привезла. Да с такими доходами могла бы усыновить десяток детей. Не обеднела бы. Благотворительность. Как же. А теперь ещё и депутат горсовета. Конечно. Когда есть деньги, хочется власти.
В конце концов Даня понял, что прежней жены почти не осталось. Вместо неё рядом жила женщина, которую разъедала собственная злость. Он пытался вразумить Антонину, говорил, что она сжигает себя напрасной ненавистью. Но Тоня в ответ набрасывалась на него с обвинениями.
— А чего ты её защищаешь. Тебе нравится, да. Восторгаешься.
Даня всё чаще задерживался на работе. Вскоре он нашёл утешение в кабинете молоденькой инспекторши по делам несовершеннолетних. Тоня узнала об этом и подала на развод. Дочери к тому времени уже выросли и жили отдельно. Антонина осталась одна. И в одиночестве жажда мести стала ещё сильнее.
Она выяснила новый адрес Милены и проследила, на какой машине та ездит в офис. Турагентство Милена Плюс находилось на той же улице, что и организация, где работала Антонина. И вскоре на лобовом стекле Милы начали появляться странные записки, выведенные печатными буквами.
Я за тобой слежу. Ты за всё заплатишь.
Милена не понимала, кто и зачем ей угрожает. Она установила видеорегистраторы. Один, как обычно, на зеркало заднего вида, второй потайной, на боковую стойку.
Когда на записи она увидела, кто именно прикрепляет бумажки, Милена сразу набрала номер единственной одноклассницы, с которой поддерживала связь. Попросила телефон Тони. А затем позвонила сама.
— Привет, Тоня, начала Милена ровно, стараясь говорить как можно мягче. Объясни, пожалуйста, зачем ты это делаешь. Камера тебя отлично сняла.
Антонина хотела отпустить язвительность, но вместо этого выплюнула грубость и послала Милену.
Милена не повысила голоса.
— Если ты повторишь это ещё раз, продолжим разговор уже в полиции.
Тоня бросила трубку и осталась наедине с паникой. Надо же было так подставиться. Теперь эта зазнайка знает, кто её запугивал. А если действительно заявит. Тогда Антонину выгонят с работы. И что дальше.
Чем больше она накручивала себя, тем сильнее становилось желание, чтобы Милена исчезла навсегда. Чтобы её просто не стало.
И Антонина решила действовать.
Она завела знакомство с Сергеем, автослесарем из сервиса, услугами которого пользовалась Милена. Тоня приносила ему подарки, угощала хорошей выпивкой, дорогими закусками, устраивала приятные вечера. Сергей быстро привык к щедрости и вниманию. Постепенно он поверил в историю, которую Антонина подавала как правду.
Будто некая подруга детства мечтает погубить его любимую Тонечку.
Сергею было жаль терять такую щедрую приятельницу. Он поклялся, что защитит её. Так и созрел план подстроить ДТП.
Когда бизнес-леди отправилась в очередную деловую поездку в Белорецк, где должен был заключаться контракт с горнолыжным курортом, всё произошло по сценарию. В машине внезапно загорелись сигналы, связанные с подушками безопасности. Милена инстинктивно сбросила скорость, но система неожиданно сработала. Подушки раскрылись на ходу. Женщина потеряла управление, почувствовала удар в боковую дверь, резкий бросок автомобиля, и затем падение в кювет.
Следы на снегу вели к лесу.
Милена уже сомневалась, стоит ли идти по ним в надвигающихся сумерках. Но вдруг она услышала голоса. Детский и мужской.
— Она вон там, в сугробе, торопливо говорила девочка. Я в окошко стучала, а она не шевелится.
Через минуту из леса вышли мужчина средних лет и девочка лет семи. Мужчина тянул за собой большие деревянные сани. Они остановились возле Милены.
— Здравствуйте, сказала Милена, стараясь держаться уверенно. Это вы подходили к моей машине.
— Я, робко ответила малышка с грустными, очень выразительными глазами. Я хворост собирала и услышала, как вы туда упали. Я хотела помочь, но я маленькая. Я побежала за дядей Пашей.
— Спасибо тебе, улыбнулась Милена. Так это ты написала на снегу.
— Да. Я написала, чтобы вы не думали, что вас бросили.
Милена перевела взгляд на мужчину.
— Какая у вас смелая дочь.
— Я ему не дочь, вмешалась девочка, словно боялась, что её неправильно поймут. Я соседка. Он лесник. Павел Сергеевич. Он мне показывает, где хворост брать для печки. Я с бабушкой живу.
Мужчина терпеливо дождался, пока девочка договорит, и представился.
— Павел Сергеевич Гуриев. Я местный. А это Наташа, моя соседка.
Наташа вновь попыталась объяснить, как всё было, но Павел поднял ладонь.
— Наташ, подожди. Пусть женщина сама скажет.
Милена вздохнула, собираясь с мыслями.
— Я ехала в Белорецк. И вдруг прямо на ходу сработали подушки. Потом меня повело, и я ударилась. Левый бок весь разбит. Я даже не знаю, как теперь вытаскивать машину.
— За машину не переживайте, спокойно ответил Павел. По оврагу идёт грунтовка. Просто её сейчас не видно из-за снега. Подгоним технику и вытащим. Вы лучше скажите, как вы себя чувствуете.
Милена попыталась повернуть голову.
— Шея болит. И тошнит. И ещё…
Она не успела закончить. В ушах зашумело, мир поплыл, и она потеряла сознание.
Когда Милена открыла глаза, она уже была в избушке лесника. Внутри жарко натопили, воздух пах еловыми ветками и травами. На печи закипал чайник. За окном выла ночная вьюга.
Павел сидел за столом и читал при свете настольной лампы. Заметив, что гостья пришла в себя, он подошёл.
— Как вы.
Милена попыталась приподняться и тут же поморщилась.
— Откуда вы знаете моё имя.
— Простите, мне пришлось посмотреть ваше водительское удостоверение, сказал Павел. Я пытался вызвать скорую, но здесь связь почти не ловит. А с такой метелью к нам и так никто не проедет.
Он налил кипяток в заварочный чайник, и по комнате поплыл густой аромат травяного напитка.
— Я не понимаю, что с вами делать, продолжил он. Судя по всему, у вас травма шейных позвонков. Вам нельзя лишний раз двигаться. Утром попробую добраться до местного ФАПа. Может, у них есть экстренная связь с городом. Или хотя бы найдётся гипс, чтобы сделать шейный корсет.
— Вы врач, спросила Милена.
— Нет. Я бывший тренер. Но несколько лет назад одна моя воспитанница неудачно прыгнула с вышки, сломала шею и погибла. После этого я ушёл в глушь. Выучился в лесном техникуме, устроился лесником. И всё равно не смог простить себе ту трагедию. Хотя меня никто не обвинял.
Милена слушала и неожиданно для себя чувствовала, как в ней поднимается сочувствие. Она привыкла жить с убеждением, что человек обязан объехать полмира, иначе жизнь будто бы проходит мимо. А Павел добровольно вышел из шумного мира и, похоже, не скучал по нему.
— Что вы читали, пока я была без сознания, спросила она.
— Старые конспекты. Я когда-то начинал учиться на спортивно-медицинском факультете. Не закончил. Но кое-что осталось. И ваше состояние меня тревожит. Вам надо в больницу.
В трубе так резко засвистело, что Милена невольно поёжилась.
— Мою машину, наверное, уже совсем засыпало.
— Мы успели стащить её во двор, улыбнулся Павел. Если и заметёт, откопаем быстро. А сейчас время ужина. Давайте помогу вам поесть.
На следующий день, едва за окнами разлилось ослепительное утреннее солнце, в избушку постучали. На пороге стояла Наташа. В руках она держала глубокую миску, укутанную чистым полотенцем.
— Бабуля вареники с творогом сварила. Сказала, чтобы завтракали, пока горячие. А как там тётя Миля.
Девочка подошла ближе и вдруг задумчиво покачала головой.
— Вы на мою маму похожи. Как на фотографии.
— А где твоя мама, тихо спросила Милена.
Наташа опустила взгляд.
— Её машина сбила. Мы тогда в городе жили. Мама почтальоном работала. А папа нас бросил, когда я совсем маленькая была. Бабушка меня к себе забрала. А он ни разу не приехал.
Говоря это, девочка смахивала слёзы, стараясь выглядеть взрослой.
— А в школу ты где ходишь.
— Нас в соседнюю деревню возят. Только сегодня автобус не будет. Дорогу замело. Не чистят.
Милена ощутила тревогу.
— Мне нужно позвонить домой. Родители, наверное, места себе не находят.
Павел вздохнул.
— Связь пока не восстановилась. Ночью ещё и свет пропадал. Похоже, мы тут надолго. Но я схожу в деревню и попробую организовать вызов скорой. А ты, Наташ, если сможешь, посиди с тётей Миленой.
— Я не могу, смутилась девочка. Бабушка просила не задерживаться. Ей сегодня плохо. Я должна помочь по хозяйству.
Наташа убежала, а Милена снова и снова пыталась дозвониться родителям, надеясь на чудо.
В это время новостные каналы региона выдали сенсацию. Пропала депутат горсовета, известная бизнес-леди и меценатка Милена Полозова.
Антонина и её подельник ликовали. Горные дороги, метели, овраги. В таких местах машина могла исчезнуть навсегда.
Чтобы отметить удачно провернутое дело, Антонина купила Сергею хорошей выпивки и накрыла стол. Слесарь даже отпросился с работы.
Но не успели они выпить по второй, как у Сергея задребезжал телефон. Он хотел не брать, но звонили из сервиса. Пришлось отвечать.
— Сергей, кто вчера обслуживал машину Полозовой, не знаешь, спросил главный механик.
— Как же не знаю, Василий Петрович. Игорёк вроде делал.
— А ты тогда что возле этой машины делал, строго продолжил начальник.
Сергей замялся и затараторил.
— Да ничего особенного. Я просто глянул. Игорёк молодой, вы же знаете. Вдруг напортачит.
— Чего ты точно глянул.
— Да бортовой компьютер. Это же не шутки.
Василий Петрович помолчал и сказал коротко, чтобы Сергей никуда из города не уезжал.
Сергей побледнел, отключил звонок и хрипло выдохнул:
— Вот засада. Камеры меня засняли, как я в её компе ковырялся. Если менты прижмут, я не выкручусь. Хоть бы узнать, что с ней.
Антонина попыталась говорить уверенно, но голос дрожал.
— Да может ничего не случилось. Ну сработали подушки. Ну занесло. В такие снегопады и без того на дорогах полно аварий.
— Не мели ерунду, резко оборвал Сергей. Если на меня надавят, я скажу, что это ты меня уговорила.
— Серёж, ты что. Ты выдумываешь. Я тебя не уговаривала. Ты сам говорил про Игорька, что он молодой, и надо проверять.
Пара перепугалась не на шутку. Праздник отменили. Сергей опрокинул одну рюмку, вторую, третью, занюхал рукавом, кое-как натянул куртку и, пошатываясь, ушёл. Антонина решила, что пора исчезать, и начала собирать вещи.
Милена дождалась возвращения Павла только к вечеру. В сельсовете ему удалось дозвониться до скорой по стационарному телефону. Услышав, кто пострадал, медики пообещали прислать санитарный вертолёт, чтобы доставить Милену Глебовну в городскую больницу.
И тут снова раздался стук.
Вбежала Наташа. На этот раз девочка была по-настоящему испугана.
— Дядя Паш! Там бабуля упала возле печки. Она не встаёт!
Павел бросился к соседям. Анна Фёдоровна лежала на полу, тяжело дышала. На столе стояли сердечные капли. Павел накапал лекарство, поднёс стакан к губам, но женщина не могла ни открыть рот, ни проглотить. Он с трудом дотащил её до дивана, уложил, подложив под голову две высокие подушки.
Когда на опушке за двором Павла приземлился вертолёт, лесник сразу сообщил врачам, что в соседнем доме есть ещё один человек в тяжёлом состоянии.
— Да у вас тут целый лазарет, удивился один из медиков. Ничего, заберём и соседку. В такую погоду другого транспорта вы всё равно не дождётесь.
На улице темнело, и начиналась новая метель.
Так Анна Фёдоровна и Милена Глебовна оказались в одной больнице, только в разных отделениях. Бабушка в кардиологии. Бизнес-леди в травматологии.
Из больницы Милена наконец дозвонилась до родителей. Они приехали почти сразу. Но не одни. С ними был следователь, который вёл странное дело о пропавшей и найденной женщине.
— Расскажите ещё раз, что именно произошло на дороге, попросил он.
Милена подробно описала внезапное срабатывание подушек, потерю управления, удар и падение.
Следователь слушал, делал пометки и всё больше убеждался, что авария была подстроена. Автослесаря Сергеева допрашивали уже несколько раз, но его показания рассыпались, как мокрый снег. Когда же ему пригрозили реальным сроком, он признался, что действовал в сговоре с Тонькой.
Дело мгновенно приняло другой оборот. Умышленные действия, причинение вреда здоровью, покушение на убийство.
Антонина уже успела купить билет и ждала поезд в зале ожидания на вокзале. Её нашли быстро. И арестовали.
Травма шейных позвонков у Милены оказалась не столь серьёзной, как могло быть. Вскоре ей разрешили вставать и ходить. И первое, что она сделала, это пошла проведать Анну Фёдоровну.
Пожилая женщина чувствовала себя лучше, но всё ещё тяжело дышала и с трудом передвигалась. Милена принесла в палату выпечку и фрукты. Её родители уже успели буквально завалить её гостинцами, и она искренне хотела поделиться теплом с теми, кто спас ей жизнь.
Они пили чай и негромко разговаривали, удивляясь, насколько по-разному сложились судьбы, хотя начиналось всё у всех одинаково.
Вдруг в дверь постучали.
Милена узнала этот стук сразу.
— Наташа, заходи.
Дверь открылась. В палату вошла девочка, а следом Павел. Милена улыбнулась, и в этой улыбке было больше, чем просто благодарность.
— Второй раз вижу вас вместе. И опять ловлю себя на мысли, что принимаю вас за отца и дочь.
Наташа нахмурилась и произнесла очень серьёзно:
— Нет, тётя Миля. Дядя Паша не мой папа. Он намного лучше.
Анна Фёдоровна вздохнула, будто хотела одёрнуть внучку, но не успела. Наташа обняла бабушку, потом подошла к Милене и тоже обняла её.
— А вы теперь ещё сильнее похожи на мою маму.
Милена удивлённо посмотрела на Анну Фёдоровну.
— Не смущайтесь, мягко объяснила женщина. Наташеньке почти все добрые женщины кажутся похожими на маму. То учительница, то медсестра. Она очень скучает.
Милена почувствовала, как что-то в ней переворачивается. И неожиданно даже для самой себя она сказала то, что раньше не решилась бы произнести вслух.
— Наташа, а хочешь, я стану твоей мамой. Я выпишусь из больницы и удочерю тебя. Если бабушка будет не против.
Анна Фёдоровна растерялась, будто ей предложили невозможное. Затем всплеснула руками и едва не расплакалась.
— Да как же я могу быть против. Я старенькая. Здоровье уже подводит. А девочке нужен уход, забота, воспитание. Одна я не справлюсь.
— Только не плачьте, спохватилась Милена. Вам нельзя волноваться.
Она крепче обняла Наташу, которая от радости не знала, что сказать.
Павел стоял чуть в стороне. Потом произнёс почти шутливо, но в голосе прозвучала грусть.
— Раз уж вы тут решили стать семьёй, выходит, я лишний.
Он сделал движение, будто собирался уйти, но Наташа моментально остановила его.
— Как это лишний, дядя Паша. Я же сказала, что вы лучше родного папы. Значит, вы нам нужны.
Взрослые переглянулись. Все трое смутились и покраснели.
Анна Фёдоровна попыталась приструнить внучку.
— Наточка, ты опять говоришь лишнее.
Но Павел мягко остановил бабушку.
— Не ругайте её. Она говорит искренне. От сердца. Разве можно запретить человеку чувствовать.
Он перевёл взгляд на Милену и опустил глаза.
— У взрослых руки связаны условностями. Мне бы, например, никогда не пришло в голову предложить руку и сердце женщине, которая стоит намного выше меня по социальной лестнице. Даже если она мне очень нравится.
Милена посмотрела на него спокойно и уверенно. И её голос прозвучал так, словно она наконец сказала то, чего сама ждала всю жизнь.
— И напрасно. Если женщине важны не статус и положение, а искренность, почему она не должна принять настоящее чувство. Особенно если именно этого ей всегда не хватало для полного счастья.
Анна Фёдоровна слушала и едва заметно улыбалась. Она уже поняла, что между Павлом и Миленой возникла привязанность. Оставалось только распутать узел условностей, которые мешали им не бояться собственного выбора.
И вскоре им это удалось.
У Павла в городе оставалась родительская квартира. Ради Милены и Наташи он решил вернуться и открыть фитнес-клуб, опираясь на свою прежнюю профессию. Он хотел, чтобы никто и никогда не смог упрекнуть его в корысти, чтобы всё было честно, открыто и по-мужски прямолинейно.
Когда Милена выписалась из больницы, она познакомила Павла со своими родителями. Она сказала им, что скоро они распишутся.
После свадьбы, на которой, конечно, были и Наташа, и Анна Фёдоровна, молодожёны удочерили девочку. Они зажили дружной, тёплой и по-настоящему счастливой семьёй. И, словно исправляя годы одиночества и недосказанности, они решили не останавливаться на одном ребёнке.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: