Лара и Света были настолько похожи, что поначалу даже родная мать путалась, пытаясь определить, какая из девочек стоит перед ней. Только спустя время Вера Ильинична начала улавливать тонкую, почти неуловимую разницу. Во взгляде Ларисы всё чаще проступала взрослая сосредоточенность, словно она раньше остальных научилась держать себя в руках. А глаза Светланы, напротив, оставались лёгкими и смеющимися, как будто ей было проще верить, что всё непременно устроится само собой.
При всей непохожести характеров сестры жили дружно. Они не делили ни кукол, ни ленты, ни платьица, не мерялись тем, у кого наряд красивее, и не устраивали обид. Если начинали какое-то дело, то делали его вместе, плечом к плечу, словно одна поддерживала другую невидимой ниточкой. И так продолжалось до тех пор, пока школа не осталась позади, и обе не уехали учиться в город.
Только началась новая жизнь, как пришла беда. Мать слегла, и болезнь быстро вывернула привычный уклад наизнанку. Отец, тракторист, возвращался домой поздно, измотанный полевыми работами, и однажды сказал дочерям, что не справится в одиночку.
Лариса, не раздумывая, начала собираться в село. Светлана же, услышав это, резко воспротивилась.
— Лариса, ну почему обязательно тебе срываться. Пусть папа наймёт сиделку. В конце концов, у нас что, соседок нет. Неужели нельзя попросить кого-то присмотреть.
— Света, ты сама понимаешь, о чём говоришь. Какие сиделки. У нас вокруг одни старушки, которым и самим помощь нужна. А молодые и крепкие заняты. У каждого работа, дети, хозяйство. И откуда у папы деньги, чтобы человек ради мамы отказался от своей жизни. Мы должны быть рядом. Учёба подождёт.
— Почему подождёт именно твоя, а не моя.
— Потому что маме нужна помощь сейчас.
Слова цеплялись друг за друга, спор рос, и вдруг случилось невозможное: впервые за всю жизнь сестры по-настоящему разругались. Лариса, стиснув зубы, схватила сумку и пошла на вокзал. Светлана не вышла следом. Даже до порога не проводила.
Дома Ларису встретила тяжёлая тишина и запах лекарств. Болезнь матери развивалась стремительно. Сначала Ларе удавалось, хоть и с надрывом, поднимать Веру Ильиничну, помогать дойти до уборной, вернуть её обратно. Но однажды, уже почти добравшись до кровати, мать осела на пол и рухнула, будто у неё разом исчезла вся опора.
Лариса пыталась поднять её, подставляла плечо, тянула, просила держаться, но девичьей силы не хватало. От отчаяния она выскочила во двор и, не разбирая дороги, побежала к соседям, к дедушке и бабушке Красновым. Она была уверена, что втроём они справятся.
У Красновых в тот день оказался внук, Лёшка. Высокий, крепкий, широкоплечий, он работал ветеринаром на ферме и выглядел человеком, которому и тяжесть не страшна. Услышав Ларису, он не стал задавать лишних вопросов.
— Покажи, где она.
Он вошёл в дом и в два счёта поднял Веру Ильиничну, словно та была не взрослой женщиной, а лёгкой ношей, и аккуратно донёс её до постели. Лариса задохнулась от облегчения.
— Лёша, как хорошо, что ты здесь оказался. Я даже представить не могу, что бы делала без тебя.
— Не преувеличивай, Лар. Тебе и так несладко. Придётся покупать утку, памперсы, всё, что нужно. Ты одна за ней смотришь. А Светка где.
— В городе осталась. Ей учиться надо, тихо сказала Лариса.
— А тебе, значит, не надо.
Он произнёс это без упрёка, скорее с искренним недоумением. И тут же замолчал, заметив, как у Ларисы дрогнули губы и в глазах собрались слёзы.
— Если понадобится помощь, зови. Дай телефон. Я наберу, чтобы у тебя мой номер остался.
Она поблагодарила его по-настоящему, всем сердцем, и поспешила к матери, которая уже тихо стонала в спальне.
С тех пор Лёша стал для Ларисы опорой в тех делах, где одной было не справиться. Раз в неделю он обязательно приезжал: помогал перенести Веру Ильиничну, завёрнутую в простыню, в тёплую ванну, а после купания — обратно. Если по делам случалось ехать в город, он привозил лекарства и памперсы, не забывал уточнить, что закончилось, что нужно докупить.
Отец же, наоборот, словно отодвигался в сторону. С каждым днём он всё меньше задерживался дома, всё реже спрашивал, как мать, и всё чаще говорил усталым голосом, что ему надо на работу, что сезон, что поле не подождёт. А однажды вечером он вошёл в дом и произнёс так, будто заранее оборвал в себе все сомнения.
— Всё, дочь. Я ухожу. Я больше не могу.
Лариса не поверила, будто услышала чужие слова.
— Папа… Ты серьёзно. Куда ты уходишь.
— К Зине. Помнишь, продавец. Мне здесь тяжело, мне тут будто воздуха нет. За деньги не беспокойся. Светке на учёбу буду пересылать. И на лекарства тоже. Но здесь я не останусь.
Он торопливо сложил в рюкзак свои нехитрые вещи, неловко поцеловал дочь в лоб и вышел, не оглянувшись. Лариса, глядя на закрывшуюся дверь, расплакалась почти вслух. И тут из спальни донёсся встревоженный голос матери.
— Что случилось, доченька.
— Ничего, мама. Просто обожглась, соврала Лариса, потому что страшнее правды она не выдержала бы даже сама, не говоря уже о больной женщине.
Лара и Света не созванивались всё это время. Но после ухода отца Лариса не выдержала и набрала сестру.
— Света, представляешь, папа не выдержал и сбежал. Ушёл к тётке Зине из ларька. Как будто тяжесть была на нём. Он же дома только ночевал. И пальцем не пошевелил, чтобы помочь.
— Лар, не надо так. Каждый выбирает то, что ему легче. Не стоит судить, ответила Светлана холодновато. Отец хоть сказал, будет ли присылать переводы.
Лариса вдруг поняла, что у сестры нет даже тени сострадания, и от этого стало особенно пусто.
— Не переживай. Обещал, что тебя, умную, без денег не оставит.
Она оборвала разговор и пошла загонять кур в сарай. День у неё состоял из бесконечных мелких дел, которые почему-то никогда не заканчивались. Засыпала она только тогда, когда падала на подушку без сил. Иногда в течение суток ей и присесть было некогда.
Когда Лёша узнал, что отец ушёл, он вспыхнул так, будто предали не только Ларису, но и саму справедливость.
— Понимаю, всякое бывает. Но бросить жену при смерти — это уже не слабость, это жестокость.
Он ходил по кухне, сердился, потом внезапно остановился и произнёс, глядя Ларисе в лицо.
— Лар… Может, так даже лучше. Может, нам уже пора жить вместе. Мне, здоровому мужику, у родителей тесно. А тебе одной невыносимо.
Лариса посмотрела на него с усталой тоской и не ответила. Внутри у неё было чувство, что мир вокруг стал торговаться за свою выгоду. Кто-то уходил, кто-то ставил условия, кто-то выбирал удобство, а её собственные чувства никто даже не пытался услышать.
В ту ночь Вера Ильинична умерла.
Лариса не помнила, как набрала Лёшу, как сказала ему это, как голос сорвался на плач. Он приехал сразу. И, не раздумывая, взял на себя большую часть похоронных забот. Он договорился о машине, помог с документами, ездил, объяснял, улаживал, а Ларисе дал возможность просто сидеть рядом с матерью в последний раз и плакать, сколько хватит слёз.
Соседки, как водится в деревнях, без просьб пришли помогать с поминальным обедом. Председатель выделил помещение сельской столовой и бортовой грузовик для траурного процесса. Лариса позвонила Светлане.
Света заплакала в трубку, но спустя минуту заговорила о другом.
— Лар… Я, скорее всего, не смогу приехать. У меня сессия на носу.
— Света, это похороны мамы. Это причина, чтобы отпроситься.
— Я не знаю… Не получится.
Она извинилась и положила трубку. И Лариса снова осталась одна, рядом только чужая суета, гул голосов и Лёша, который делал всё, чтобы ей не пришлось держать на плечах ещё и организацию.
После похорон Лёша остался у Ларисы, словно так и должно быть. Он не спрашивал разрешения, не объяснялся, просто остался. Она постелила ему на диване в гостиной, и он, утомлённый хлопотами, уснул мгновенно. А Лариса долго лежала в маминой комнате, не в силах сомкнуть глаза.
Она смотрела в темноту и думала, что теперь уже никто не спросит тихо и заботливо: что случилось, доченька. И от этой мысли становилось невыносимо.
Так и повелось: Лёша жил в гостиной, Лариса — в маминой спальне. Потом нужно было думать о работе. Но в селе нашлось место только на ферме. Лёша говорил, что доярки теперь получают неплохо, что многое автоматизировано, бояться не стоит, и Лариса согласилась.
Работа оказалась тяжёлой, но терпимой. Да, коров приходилось мыть вручную, готовить к дойке, следить за порядком. Но Ларисе нравилось с ними разговаривать, гладить тёплые шеи, чесать бурёнок за ушами, прижиматься к лобастым мордочкам, будто в этом было простое и честное утешение.
Прошло полгода после смерти матери. Однажды Лёша приехал из города с необычным выражением лица и со свёртком в руках. Он вошёл и, словно боялся, что передумает, заговорил сразу.
— Лариса, я давно люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Если ты не против. Вот…
Он распаковал свёрток, открыл коробочку и поднёс кольцо к её руке, стараясь выглядеть спокойным, но в голосе дрожал страх отказа.
Лариса долго смотрела ему в глаза, будто взвешивала не кольцо, а всю свою судьбу.
— Пожалуйста. Не отказывай, вспылил он. Мы живём в одном доме, а по разным комнатам. В селе уже шепчутся. Ты не боишься, что над тобой смеяться будут.
— Нет. Я же говорю, я люблю.
Она протянула руку.
— Хорошо. Надевай. Похоже, и я без тебя уже не смогу.
После свадьбы жизнь будто повернулась другой стороной. Лёша носил её на руках не в красивых словах, а в делах. Он вставал раньше, готовил завтрак, чтобы она ехала на первую дойку не на пустом кофе, как раньше, а подкрепившись нормальной едой. На работу Лариса ездила на его старенькой компактной иномарке, из которой он давно вырос, поэтому купил себе машину посолиднее. А её водительские курсы, пройденные ещё при школе, вдруг оказались кстати: права получили тогда почти все выпускники, и теперь Лариса благодарила судьбу за ту давнюю обязательную программу.
Вечером её ждали тёплая ванна с морской солью или ароматическими маслами, вкусный ужин и спокойные беседы. Когда пришло время отпуска, Лёша купил путёвки на средиземноморский курорт, и Лариса впервые увидела другую страну, другое небо и другое море. В таких обстоятельствах ферма и ранние подъёмы действительно переставали казаться непосильными.
Однажды позвонила Светлана.
— Привет, сестрёнка. Как ты там. Как живёшь, весело спросила она.
— Спасибо, не жалуюсь, ответила Лариса. Мы только что с мужем из отпуска вернулись.
— С мужем. Ты вышла замуж, и меня не позвала, вспыхнула Светлана, но тут же осеклась, вспомнив собственный отказ приехать на похороны матери. Ладно… Я тоже, кстати, замужем. И у нас скоро будет малыш. Думаю, если родится мальчик, назвать его в честь папы или нет. Он же мне так помогал.
— Как хочешь. Ребёнок твой, тебе и решать.
Разговор не складывался. В словах было слишком много пустоты. Они попрощались, и Лариса долго смотрела на телефон, не понимая, почему родная сестра звучит так чуждо.
Следующий звонок с номера Светланы раздался через год.
— Да, Светик, отозвалась Лариса, уже привычно заранее прощая все обиды.
В трубке ответил незнакомый мужской голос.
— Здравствуйте. Я оперуполномоченный. Скажите, кем вы приходитесь Светлане Васильевне Гринёвой.
У Ларисы внутри будто что-то холодно кольнуло.
— Это моя сестра. Что с ней.
— Ваша сестра умерла. Сейчас оформляем протокол о передаче младенца в детскую комнату полиции. Затем его направят в дом малютки. Вы сможете приехать.
Лариса на мгновение потеряла способность думать. Мир стал глухим, нереальным. Потом она переспросила адрес, записала, машинально начала собираться.
Лёша увидел её, бледную, в спешке, и перегородил дорогу.
— Что случилось.
— Света умерла. У неё ребёнок маленький остался. Я поеду и заберу его. Если не заберу, его отдадут неизвестно куда.
— Лариса, ты понимаешь, что говоришь, резко возразил он. Тебя всю жизнь нагружали родственники. Отец ушёл, сестра отвернулась. И теперь, когда ты наконец начала жить спокойно, ты снова хочешь надеть на себя чужую ношу.
— Это не чужая ноша. Это мой племянник. И у нас, как выяснилось, детей не будет. Так почему бы…
Лёша потемнел лицом.
— Если ты снова позволишь на себе ездить, меня в этом доме больше не будет. Выбирай.
Лариса не спорила. Она взяла дорожную сумку, чтобы забрать детские вещи, и пошла к гаражу.
— На моей машине даже не думай ехать, крикнул он с крыльца.
Лариса вышла, с силой швырнула ключи в сторону дома и пошла к трассе. До города она добиралась на попутках, с одной мыслью: успеть.
Адрес оказался комнатой в малосемейном общежитии. Помещение ещё не опечатали, ждали педиатра и детского инспектора. Лариса вошла — и у неё перехватило дыхание. В потёртом манеже на грязном одеяле сидел годовалый ребёнок. Памперс был переполнен, ноги босые, кожа холодная.
Она бросилась к малышу, взяла на руки, прижала к себе. Полицейские, догадавшись, кто она, стояли рядом молча. Лариса дрожащими руками переодела ребёнка, согрела его ладонями, заговорила ласково. Мальчик разглядывал незнакомую тётю, а потом неожиданно отчётливо произнёс:
— Ма.
Лариса крепко обняла его и расплакалась. Она поняла: не отдаст. Ни за что не отдаст. У ребёнка должна быть семья.
Когда малыша умыли, переодели, накормили, Лариса купила по дороге кашу. Ей дали подписать протокол. Специалисты провели беглый осмотр на острые заболевания и, к счастью, ничего опасного сразу не выявили. Ей разрешили забрать племянника. По документам его звали Антон.
Вернувшись в село, Лариса увидела пустой дом. В гараже не было машины. Исчезли личные вещи Лёши. Не осталось даже мелочей, которые выдают присутствие человека. Всё было так, будто его никогда не существовало в этих стенах.
— Антоша, прорвёмся, тихо сказала она, словно обещая это и ему, и себе.
Она позвонила директору фермы и объяснила, что взяла ребёнка умершей сестры и в ближайшее время выйти на работу не сможет. Новость разлетелась быстро. К дому потянулись односельчане: кто нёс детское питание, кто одежду, кто лекарства. Один фермер подарил почти новый манеж, потому что внучка подросла. Хозяин сельского продмага отдал коляску. Лариса не успевала благодарить и всё ждала: вот сейчас среди знакомых лиц появится Лёша. Но он не пришёл.
К вечеру Антон, поначалу принявший Ларису за мать, будто опомнился. Он начал плакать, звать Светлану, тянуться ручками в пустоту. Возможно, перед сном Света ещё кормила его грудью, и теперь ребёнок не мог понять, куда исчезло привычное тепло. Лариса укачивала, уговаривала, показывала огоньки машин за окном, рассказывала, что ночь пройдёт, что утро будет добрее. Но мальчик плакал так, будто ему больно.
Когда прошло больше трёх часов и плач не стихал, Лариса, наступив на гордость, позвонила Лёше. Он хоть и ветеринар, но всё равно понимал в медицине больше неё. Он долго не отвечал. Потом всё же поднял трубку.
— Лёша, я не знаю, что делать. Он плачет уже очень долго. Мне кажется, у него жар.
— Если ты выбрала его вместо меня, зачем звонишь, отрезал он.
— Я прошу совета.
— Тогда вызывай скорую. Это не игра.
Он отключился.
Скорая приехала и увезла мальчика в больницу. Лариса умоляла взять её с ним, но врачи сказали, что подозревают инфекцию, и в палату её не пустят.
— Приезжайте завтра. Мы всё скажем, пообещали они.
На рассвете Лариса села на первую электричку. В вагоне было мало людей. Она устроилась у окна и, измученная бессонной ночью, задремала. Колёса мерно стучали, и сон накрыл её почти сразу.
Проснулась она ближе к городу и увидела странное: к рукаву пальто был привязан небольшой чемоданчик. Лариса растерялась. Электричка остановилась, прозвучало объявление о конечной станции, пассажиры потянулись к выходу.
Она подняла чемодан и громко спросила:
— Чьё это.
Люди оглянулись, но никто не признал вещь. Тогда Лариса взяла чемоданчик и вышла в зал ожидания. Села на скамью, положила находку на колени и заметила, что из-под защёлки белеет что-то свернутое. Она потянула — и вытащила записку.
Это наследство Антона. Спасибо, что не бросили моего сына.
Лариса открыла чемодан и оцепенела. Внутри лежали плотные свёртки денег в разной валюте. Она поспешно закрыла крышку, оглянулась, чувствуя, как сердце колотится от ужаса и недоверия.
Она отнесла чемодан в камеру хранения и побежала в больницу.
Антону поставили диагноз: вирусный гепатит. Состояние оставалось тяжёлым, хотя врачи сказали, что должно стать легче в ближайшие дни. Мальчик спал под капельницей. Ларису в инфекционное отделение не пустили. Ей пришлось вернуться домой и быть на связи, ждать новостей, молиться про себя, чтобы малыш выкарабкался.
Когда она вернулась на вокзал, то забрала из камеры хранения странную находку. По записке выходило, что деньги оставил отец ребёнка. Но где он был, когда умерла Света. Почему не появился сразу. Почему не защищал собственного сына.
И тут рядом на скамью опустился мужчина. Лариса инстинктивно прижала чемодан к себе. Незнакомец грустно улыбнулся.
— Не бойтесь. Я отец Антошки. Меня зовут Кирилл.
Лариса, не скрывая изумления, назвала своё имя. Мужчина кивнул.
— Я знаю. Вы очень похожи на Свету. Когда я увидел вас спящей у окна, у меня на секунду будто сердце остановилось. Я подумал, что жена жива. Я моряк. Долго бываю в рейсах. Пока меня не было, я… проглядел. Соседки говорили, что в последнее время Света пристрастилась к алкоголю. Приходили даже из опеки, хотели забрать Антона. Хорошо, женщины вступились, не дали. Чем она отравилась, пока не знаю. Экспертиза идёт.
Он перевёл дыхание и продолжил, словно ему было трудно удержать слова.
— Она просила похоронить её в селе, рядом с вашей мамой. Она очень жалела, что не приехала тогда. Плакала, корила себя. А потом, когда начались проблемы со здоровьем, печень… Она взяла с меня слово. Я тогда отмахнулся, посмеялся. Сказал, что молодым умирать рано. Я был глуп.
Лариса слушала и чувствовала, как внутри у неё перемешиваются жалость, злость, усталость и странная пустота.
— Деньги не грязные, добавил Кирилл. Я собирал на жильё, хотел вытащить семью из этой малосемейки. Не успел. Я узнал, что Антона забрали вы, и решил вас найти. По ошибке сел не в свою электричку и вдруг увидел вас. Не стал будить. Привязал чемодан, чтобы не потеряли, и всё время был рядом.
Лариса тихо спросила, будто боялась услышать ответ:
— Это правда. Или я всё ещё сплю.
— Вы не спите, сказал Кирилл и легко ущипнул её.
Лариса вскрикнула и машинально улыбнулась сквозь слёзы.
— Теперь я не знаю, как жить дальше, признался он. Моё счастье рассыпалось, как стекло.
— Как это не знаете, возмутилась Лариса. У вас сын. Разве этого мало, чтобы держаться.
— Но вы же забрали его. А у вас муж. Я в вашей жизни лишний.
— Муж ушёл. Он поставил условие: или он, или ребёнок. Я выбрала Антона.
Она рассказала про ночь, про скорую, про то, что в отделение её не пускают. Кирилл слушал и только качал головой.
— И у такого маленького уже печень пострадала… Бедный Тоха.
Прошло три недели. Эксперты выдали заключение, и Светлану разрешили похоронить. Провожать молодую женщину вышло всё село. Лариса шла рядом с Кириллом. Сзади, тяжело всхлипывая, ковылял отец — тот самый, который когда-то ушёл к Зине. В самом конце процессии шёл Лёша. Он курил одну сигарету за другой и смотрел на Кирилла так, будто в каждом взгляде была ревность. Но к Ларисе он так и не подошёл. Зато отец успел вытянуть у нового зятя несколько тысяч до вторника.
После поминок Кирилл собрался уезжать. Лариса остановила его.
— Останься на ночь. Завтра Антона выписывают. Поедем вместе.
— Если ты не против, сказал Кирилл, и в голосе впервые за долгое время прозвучала радость.
Когда мальчика вынесли из отделения, он сразу потянулся к Ларисе и звонко, уверенно произнёс:
— Ма.
Она прижала его к себе. Но Антон заметил Кирилла, замер и вдруг так же ясно сказал:
— Па.
Кирилл подхватил сына, поднял высоко, несколько раз подбросил, и мальчик засмеялся так светло, так полно, будто смехом возвращал себе украденное у него счастье. И взрослые поняли: ради этого смеха они действительно должны стать семьёй.
Всё сложилось почти так, как мечтал Кирилл. Он купил в частном секторе города хороший, благоустроенный дом и перевёз туда Ларису с Антоном. Теперь ей больше не нужно было подниматься затемно и бежать на ферму, считая минуты до первой дойки. Для неё нашлось дело, в котором не было ни горечи, ни тяжёлой обязанности. Ей предстояло растить Антошу, оберегать его, дарить ему тепло и учиться заново доверять жизни.
Кирилл был рядом. Он не требовал, не ставил условий, не делил любовь на части. Он просто любил — и делал это так, чтобы Лариса чувствовала опору каждый день. Они расписались сразу после того, как первый муж дал развод, и Лариса ни разу не пожалела о своём выборе. А ещё она поступила учиться на заочный, потому что впервые за долгое время смогла думать не только о выживании, но и о будущем.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: