В тот вечер муж был особенно недоволен: суп недосолен, по телевизору ерунда, а я почему-то сижу, вместо того чтобы гладить рубашки.
Голова гудела. Я стояла у стола, резала огурцы и чувствовала, как пол под ногами становится мягким, ватным. Нож звякнул о тарелку и выпал из рук.
— Вер, ну где чай? — голос Валеры донесся из зала.
— Реклама уже кончилась.
Я оперлась о столешницу. Тонометр на столе показывал цифры, от которых становилось тоскливо: 160 на 90. Для кого-то — мелочь, для меня сигнал.
— Сейчас, Валер. — Язык слушался плохо.
— Я... я бригаду вызвала.
В коридоре послышались шаги. Муж появился в дверях кухни — в своих вечных тренировочных штанах с вытянутыми коленками. Посмотрел на меня не с переживанием, а с досадой.
— Опять? Третий раз за месяц, Вер. Ну чего ты начинаешь? Полежала бы, выпила что-нибудь. Они тоже люди, гонять их по пустякам...
— Мне нехорошо, Валера. — Я села на табуретку, потому что стоять сил не было.
— Просто нехорошо.
Он вздохнул. Громко, картинно. Взял с полки печенье и ушел обратно к телевизору. Я осталась сидеть. В квартире пахло жареной картошкой и каплями от сердца. Запах моего брака длиной в тридцать лет.
«Вам себя беречь надо»
Звонок в дверь.
Врач оказался молодым, лет тридцати. Глаза внимательные, серые. От него пахло морозом и чем-то свежим, вроде мяты. Он не стал ворчать за «ложный вызов», как прошлая бригада. Прошел на кухню, поставил оранжевый чемоданчик и сел рядом.
— Рассказывайте. — Он взял мое запястье. Пальцы у него были теплые.
Я начала объяснять про шум, про «мушек» перед глазами. Он слушал молча, смотрел на часы и кивал.
В дверях снова возник Валера.
— Долго еще? — спросил он, глядя куда-то в стену.
— Там футбол скоро.
Я сжалась. Стало стыдно. За мужа, за свой старый халат в цветочек, за то, что отвлекаю человека.
Врач медленно повернул голову. Посмотрел на Валеру. Потом на меня. Улыбнулся — но не мужу, а мне.
— У вас муж строгий, — сказал он спокойно.
— А сердце у вас доброе, но уставшее. Вам себя беречь надо, Вера Николаевна.
Он достал из чемоданчика всё, что нужно для помощи. Я зажмурилась.
— Знаете, — вдруг сказал он.
— Я вот смотрю на вас... У вас улыбка замечательная. Почаще бы вам ею пользоваться. Вам не капли нужны, а отдых. И, может быть, новое платье.
Я открыла глаза. Он смотрел серьезно.
— Платье? — переспросила я.
— Платье. И выходной. Прямо сейчас.
Я замерла. В кухне повисла тишина. Врач убрал инструменты, закрыл свой оранжевый чемоданчик и поднялся.
— Давление сейчас снизится, — сказал он деловито.
— Но рецепт мой не забывайте. Отдых. И платье.
Когда за ним закрылась дверь, я еще минуту сидела неподвижно. Рука слегка ныла, но в голове прояснилось. Я посмотрела на свое отражение в темном оконном стекле. Уставшая женщина в застиранном халате.
«Улыбка замечательная», — сказал он.
Валера зашаркал на кухню.
— Ну что, уехал? — Он заглянул в кастрюлю.
— А ужинать будем? Время-то уже...
Он осекся.
Я медленно встала. Взяла тарелку с огурцами. Спокойно, без резких движений, подошла к мусорному ведру и смахнула туда всё, что нарезала. Потом открыла холодильник и убрала кастрюлю с картошкой на самую дальнюю полку.
— Ты чего? — Валера смотрел на меня и моргал.
— Валер. — Голос мой прозвучал тихо, но твердо.
— Там пельмени в морозилке. Свари сам.
— В смысле — сам? — Он удивился так, будто я предложила ему слетать на Луну.
— А ты?
— А я... — Я развязала пояс халата, но тут же затянула его обратно.
— А я буду выполнять назначение. Я отдыхаю.
Я прошла мимо него. Спиной чувствовала его взгляд. Зашла в спальню, плотно прикрыла дверь.
Синее, с воротничком
В глубине шкафа, за зимними куртками, висело оно. Синее, с белым воротничком. Я купила его два года назад на юбилей сестры, да так и не надела. Показалось слишком нарядным. «Куда мне в таком?» — подумала тогда.
Я достала вешалку. Приложила платье к себе перед зеркалом. Халат полетел на кресло.
Надела. Ткань приятно холодила кожу. Я распустила пучок, волосы рассыпались по плечам. В зеркале на меня смотрела не «баба Вера». Просто Вера. Красивая женщина.
Из кухни донесся грохот крышки и чертыхание. Валера искал пельмени.
Я улыбнулась — той самой улыбкой, про которую говорил доктор.
Легла на кровать прямо в платье. Взяла с тумбочки книгу, которую не открывала полгода. Шум воды на кухне и запах варящихся пельменей впервые за много лет не вызывали у меня чувства вины.
Валера справится. Пельмени дело нехитрое. Главное, я вспомнила: я у себя одна.
В тот вечер я так и не вышла к ужину.
И знаете что? Мир не рухнул. Только муж, заглянув перед сном в спальню, буркнул что-то неразборчивое, но кружку с чаем на тумбочку поставил. Молча.
А вы бы смогли вот так, в один момент, оставить мужа без ужина и уйти отдыхать? Или совесть бы замучила?
Понравилась история? Лайк, чтобы таких рассказов было больше!
И подпишитесь — завтра обсудим, как говорить «нет».