Мой сын Гриша сейчас учится в шестом классе. Учился он всегда не сказать чтобы очень хорошо, но всё-таки в основном приносил четвёрки и пятёрки. Иногда тройки. Но достигалось это тем, что мы с женой буквально заставляли его делать уроки. И иногда приходилось делать уроки вместе с ним.
Около трёх месяцев назад я решил, что эта практика плохая и мешает ему развиваться самостоятельно. И предложил жене прекратить помощь и дать ему свободу.
Результаты были катастрофические. Гриша стал приносить из школы тройки и двойки. Его успеваемость упала почти до последнего места в классе. Домашние задания он просто перестал делать.
После Нового года я обнаружил, что по одному из предметов, а именно по истории, ситуация стала просто неприличная. Текущие оценки превратились в длинный ряд двоек. После получения шестой подряд двойки я нашёл преподавателя-репетитора по истории, и она начала заниматься дополнительно с сыном полтора часа в неделю. Я попросил её оценить его знания, и она сказала, что он знает на твёрдую четвёрку. Мне казалось, что теперь проблема будет решена.
Каждый раз перед историей в школе я проверял его знания. Всё было нормально, он отвечал на все вопросы. Но из школы он всё равно продолжал приносить только одну оценку — «два».
Прошло три недели, ситуация не улучшалась. Я отобрал у Гриши смартфон, запаролил все компьютеры. Теперь он всё свободное время под моим и маминым контролем учил историю. Ничего не помогало. Появилась мысль, что мой сын получит неудовлетворительную оценку за год и не перейдёт в следующий класс. И это может быть способом школы от него избавиться и заставить нас забрать документы.
Я написал об этой ситуации его классному руководителю. Она предложила организовать встречу с преподавателем. Я согласился.
Гриша тем временем, лишённый возможности играть в телефоне и компьютере, стал вести себя нервно. Я на всякий случай протестировал его на наличие игровой и компьютерной зависимости. Результаты были удручающие: тяжёлая форма зависимости. И сейчас у него наступила ломка от отмены привычных действий.
Лишённый возможности играть, он тем не менее не хотел учиться. Когда я его сажал перед учебником, он смотрел в книгу, но видел там фигу. И продолжал приносить двойки. Теперь уже и по остальным предметам.
Преподаватель, которую звали Катя, занималась с ним историей. Она говорила, что он нормально всё понимает и демонстрирует знания. То, что ему продолжают ставить двойки, она объяснить не могла ничем другим, кроме предвзятого отношения.
Действительно, поведение Гриши в школе было плохим. Когда он понял, что ему учитель ставит плохую оценку вне зависимости от ответа, его мотивация учиться просто пропала. Он начал баловаться, игнорировать учителей и срывать уроки.
Наконец настал день, когда мы встретились с учителями. На встречу пришли восемь преподавателей по всем предметам. Встреча проходила в присутствии директора школы.
Так как я был инициатором этого разговора, я решил обозначить нашу позицию. Я сказал так:
— Мне бы хотелось разделить наш разговор на две части. Первая часть — это успеваемость, вторая часть — поведение. И я бы хотел начать с успеваемости.
Дальше я рассказал, что последние три недели Гриша приносит из школы только двойки по истории. Несмотря на то, что все его домашние задания выполняются вместе с нами и репетитором, несмотря на то, что нам он рассказывает материал, который ему задавали, пусть и не на отлично, но уж точно не на двойку.
Ещё я сказал, что я уважаю труд учителей в школе, что моя мама много лет работала учителем и я хорошо знаю эту «кухню». И у меня нет никаких планов начинать со школой войну. Но мне бы хотелось объективной оценки его знаний.
Учитель истории ожидаемо ответил мне в том плане, что он объективно оценивает его знания и эти знания у него неудовлетворительные. Ну разумеется, не мог же он сам заявить о предвзятом отношении.
Дальше разговор пошел в сторону обсуждения его поведения. Все учителя высказывались в том плане, что поведение у него плохое.
Но по итогам двух часов разговора я всё-таки понял, что историку указали, не афишируя мне, что оценку надо выставлять более объективно. И в дальнейшем проблема неаттестации подниматься не будет.
Я в свою очередь сказал, что лишённый гаджетов и компьютера Гриша под присмотром родителей и ежедневных дополнительных занятий с преподавателями пройдёт период «ломки» и всё-таки начнёт учиться. Так как заняться ему больше глупостями никто не даст.
Я остался доволен разговором. По его результатам у меня сложилось различное впечатление о наших школьных учителях. Они все разные. Есть совершенно нормальные, адекватные и болеющие за своё дело. Есть просто говорящие головы, которые повторяют избитые банальности и штампы. В основном молодые, на мой взгляд, понимают работу учителя гораздо лучше. Пожилые и пенсионеры выглядят какими-то потерянными и озлобленными. И молодые, на мой взгляд, гораздо умнее своих возрастных коллег.
Я примерно понимаю, почему так произошло. Сегодня школа — это не то место, где ученикам могут дать глубокие знания. Я почитал их учебники: это просто какой-то кошмар. Да и мотивация у учителей, прямо скажем, невысокая. Может быть, в частных школах ситуация другая, я не знаю. Но в обычной московской школе учёба происходит в основном скучно и неинтересно. И не может дать детям глубоких знаний.