Продолжение. Начало тут
Если подойти к рассмотрению фильма объективно, просто как к ретро-детективу, где рассказывается о том, как сотрудники МУРа ловят банду и главаря осенью 1945 г. в Москве. Если отвлечься от всех этих «сталинских палачей», каких-то противостоящих друг другу идеологий: одна, что «вор должен сидеть любым способом», и вторая — ему нельзя подбрасывать кошельки, которые он украл, и нельзя наглого кандидата наук, подозреваемого в убийстве, считать мусором, так как он тоже человек. От какой-то незаконной «жегловщины» и очень доброй и человечной «шараповщины». От всего того, чем пытались облить Глеба Жеглова и осветлить в голубой цвет Володю Шарапова. Вот просто так взять и посмотреть. И получится вот что.
Во-первых, нам совершенно профессионально показана работа по раскрытию неочевидного убийства. Вот так прямо бери этот фильм и показывай его в качестве учебного пособия в тогдашней Высшей следственной школе МВД СССР для будущих следователей или в других Высших школах милиции для будущих оперов угрозыска. Для оперов в первую очередь.
И в первую очередь акцентируя внимание курсантов на просто виртуозной работе старшего опера первого отделения МУРа по убийствам и грабежам, капитана милиции Глеба Егорыча Жеглова. Он как Чапай в своей оперативной бригаде — всегда впереди и на лихом коне, шашка наголо, глаза блестят весело и зло. Дави гадов!
Он не просто мент. Он мент идейный, а значит, бескорыстный, бескомпромиссный и беспощадный к уркам всех мастей.
Что мешают жить простому советскому человеку. И есть у него система работы. Вот его шесть правил, которые он исполняет с артистичным блеском.
1. Когда разговариваешь с людьми, чаще улыбайся. Это первейшее условие, чтобы нравиться людям.
2. Умей внимательно слушать человека и старайся подвинуть его к разговору о нем самом.
3. Как можно скорее найди в разговоре тему, которая ему близка и интересна.
4. С первого мига проявляй к человеку искренний интерес – не показывай ему
свой интерес, а старайся изо всех сил проникнуть в него, понять,
узнать, чем он живет и что собой представляет.
5. Даже «здравствуй» можно сказать так, что смертельно оскорбишь человека.
6. Даже «сволочь» можно сказать так, что человек растает от удовольствия.
Для каждого свой подход. В результате Жеглов самолично раскалывает Маньку про браслетик. Потом про тот же браслетик раскалывает урку Копченого, затем карманника Кирпича. А потом, пару дней пропадая в московских дворах и подворотнях, подняв всю свою криминальную агентуру, выходит на вора в законе Ручечника, которого тоже очень технично использует, чтобы расколоть его сообщницу Волокушину, которая даёт тропинку к Фоксу. И Фокса Жеглов берет, несмотря на грубую ошибку Шарапова в ресторане. А уже от Фокса прямая дорога в «Черную кошку». И в «Черную кошку» пошел бы сам Жеглов, но его каждая уголовная собака знает.
А где же в это время главный положительный герой фильма Володя Шарапов, антагонист назначенного Вайнерами главным антигероем Глеба Жеглова? В чем заключается его роль в книге и фильме? Мы не будем сейчас сравнивать Конкина с книжным Шараповым — тот он или не тот. Не это важно. А важно, что нам показали в фильме и с какой целью.
Показывают нам конфликт между хорошим Шараповым и плохим Жегловым, по крайней мере так объясняют суть фильма большинство профессиональных кинокритиков и часть зрителей, никогда живого жулика в глаза не видевшая, жизнь представляющая в виде сферического коня в вакууме, которые за всё хорошее против всего плохого и вообще «менты им не кенты».
А вот весовые категории в этом конфликте явно несопоставимые. Не может Володя Шарапов, даже будучи в прошлом командиром и штрафной, и разведроты, вся грудь в орденах и медалях, на равных разговаривать с идейным и высокопрофессиональным опером Глебом Жегловым. Лошок пока что Шарапов в оперском деле, и место его в этом деле пока шестнадцатое.
- Ты вот что, орел, слушай внимательно. Значитца, с вопросами своими
мудрыми воздержись пока. Твой номер шестнадцатый, понял? Помалкивай в
трубочку...
- Да я...- вздыбился я на него.
- Помолчи, тебе говорят! - заорал Жеглов и сразу перешел почти на шепот.- Папиросы заметил - хвалю! Я их между прочим, как он только вошел, усек, но, обрати внимание, виду не подал. Ты усвой, заруби на своем распрекрасном носу раз и навсегда: спрос, он в нашем деле до-орого стоит! Спрашивать вовремя надо, чтобы в самую десятку лупить, понял?
Я покачал головой, пожал плечами: не понял, мол.-
Ну, сейчас не время, я тебе потом объясню, это штука серьезная,пообещал
Жеглов.- Наблюдай пока, мотай на ус. Как там у вас в армии говорят:
делай, как я! И все! И давай без партизанщины, понял?
Вот ключевой момент всей книги. Ни кошелек, ни Груздев и ни Левченко. А то, что Шарапов, ещё ничего не умея, ничего не зная в новой работе, действует как простой обыватель, которому первая пришедшая в голову мысль как шило воткнулась в зад, и он начинает шустрить, как электровеник. Ну он же весь фронт, всю войну прошёл, штрафниками и разведчиками командовал.
Но ему сразу: «Твой номер шестнадцатый». Что за шестнадцатый номер? А это фраза из фильма того же 1945 г. «Без вины виноваты», которую говорит провинциальный комик Шмага в исполнении Алексея Грибова молодому Грише Незнамову. Знаменитая актриса Кручинина пригласила весь бомонд города на некое суаре, и Шмага понимает, что им тут не место.
«Пойдем, Гриша. Мы артисты, наш номер 16, наше место в буфете…
То есть, Шарапов, ты пока никто и звать никак, твоё место в буфете, стой, молчи, смотри и слушай.
Вот что может противопоставить Шарапов Жеглову? Чем победить? В книге есть эпизод, который показывает, что всё-таки в чем-то Шарапов превосходит Жеглова. Опербригада Жеглова приходит на занятия по новой системе самообороны без оружия, и маленький худенький инструктор предлагает каждому оперу попробовать напасть на него. Коля Тараскин и Ваня Пасюк через секунду оказываются поверженными. Чуть дольше сопротивляется Жеглов, но тоже побежден. Шарапова в разведке научили приемам рукопашки, и он сопротивлялся дольше всех и получил похвалу инструктора. В фильме этого эпизода нет.
Физически Шарапов в книге даже чуть превосходит Жеглова. Хоть в чем-то преимущество. Но вот в кино Высоцкий шутя двигает кулаком в живот Конкину, тот пропускает удар и складывается, как тощий дрищ.
То есть в фильме Шарапов во всем уступает Жеглову. Именно с этой целью и был взят на эту роль Владимир Конкин. Задачей Конкина, с его худосочностью, истеричностью, как в сцене в автобусе по поводу кошелька, была ещё мощнее оттенить и без того мощного Высоцкого. Понимал всё это Конкин, и очень ему это не нравилось. Так он уступал Высоцкому, что прямо текст забывал.
…Теперь многие почему-то считают, что мы были друзьями. Увы, жесткость в наших отношениях, к сожалению, доминировала. Налет «паханства» на съемках, несомненно, присутствовал – слово Высоцкого было непререкаемо. Я привык к доброжелательной обстановке, когда тебя все любят, а тут…
Когда кто-то рядом делал что-то неплохо, у него это вызывало желание
быть лучше. И не всякий раз это было деликатно и корректно. Усмирять
Владимира Семеновича мог только Говорухин, его друг… А иногда ситуации
были на грани серьезного конфликта. Владимир Семенович ведь был человек
спонтанный. Его благорасположенность ко мне вдруг менялась на реакцию
противоположную, если что-то делалось “не по его”. Когда у Владимира
Семеновича не хватало аргументов, он приводил главный аргумент,
заставлявший меня замолчать, – открывал свою луженую глотку. Перекричать его было невозможно.
…Начало съемок было просто ужасным. Первой снимали сцену из четвертой
серии, когда Шарапов рассказывает Жеглову, что убийство совершил не
Груздев, а Фокс. У меня огромнейший монолог – 10 минут экранного
времени. Я начинаю, почти дохожу до середины… И вдруг щелчок какой-то в
голове – и я забыл фразу. А Высоцкому сегодня улетать. Меня об этом еще с
утра предупредили. Вот не надо было этого мне говорить! Зачем
накручивать?! Я сейчас об этом рассказываю – а у меня руки трясутся.
Второй дубль – еще раньше запоролся. Все! Начался внутренний столбняк.
Со мной такого никогда не бывало – у меня же хорошая память! А здесь…
Третий дубль. Говорухин уже сидит лысину чешет… И съемочная группа
смотрит: ну, говнюк какой попался. И только начинаю – все. У меня уже
сдают нервы… Говорухин говорит: “Ну, ладно, полчаса перерыв. Иди, во
дворик подыши, сосредоточься. Еще одну попытку сделаем”. Я подышал,
начали снимать. Опять! Ужас, ужас… Говорухин говорит: “Ну, ладно, тушите свет. Потом когда-нибудь снимем”. А я думаю: “Господи, ну столько
хорошего у меня было в жизни!..” Была очень горячая секундная молитва
внутри. Я прошу: “Слава, еще одна попытка”. Мотор, камера. И я пошел. И
вдруг чувствую, что то проклятое место я уже проскочил. У меня вдруг
открылось второе дыхание. И я прошел эту харибду, не застрял!
Но это было ещё не всё. Надо было снять второй дубль. И тут началось...
И тут наши осветители начали тушить свет: мол, у нас смена кончилась,
это вы приходите на съемочную площадку к девяти утра, а мы здесь с
восьми! Все уговаривают, умоляют этих «светляков» – а те вырубают свет… В это время Высоцкий лежал на диванчике. Внимания ни на кого не обращает.
Глазки закрыты… Никогда не забуду, как среди этого всеобщего стона
вдруг встает Высоцкий. Моментально наступает тишина. И только слышно его скрипучие сапоги. Он выходит на середину… Ни одного слова из того, что он сказал, я произнести нашим уважаемым читателям не могу. Я только тогда понял, что такое «тридцатитрехэтажный»… Это было так скомпоновано!
Последнее слово было: убью. Как закипела работа! Сразу все стало
зажигаться! Все – по местам! И мы сняли второй дубль, но в фильм вошел
первый…
Кстати, Высоцкому за съёмочный день платили 13 рублей, он был простым артистом. А вот Конкину, как уже заслуженному артисту УССР, которого он получил за «Павку Корчагина», платили за съёмочный день 52 рубля. На половине фильма, когда уже истратили около 300 тысяч рублей, Говорухин поехал в Москву к руководству ЦТ и сказал, что если Высоцкому не поднимут тарифную ставку, то Высоцкий сниматься отказывается. Делать нечего, Высоцкому дали ставку в 42 рубля.
В фильме Высоцкий и Конкин почти всё время вместе находятся в кадре. Но только Высоцкий действует, а Конкин послушно за ним следует. Ну ничего такого, чтобы показать, что это два антагониста, как в романе, Говорухин не делает. Конкин своей беспомощностью просто усиливает силу и харизму Высоцкого.
Только в последней серии Говорухин предоставил Конкину возможность посолировать без Высоцкого. В эпизоде в банде. И сразу у Конкина пошла масть, сразу видно, что это очень хороший артист с задатками комика. В этой сцене он напрочь переигрывает Армена Борисовича Джигарханяна, которому налепили на голову какой-то космонавтский шлем. Джигарханян исполняет очередную вариацию штабс-капитана Овечкина. А Конкин, освободившись от присутствия Высоцкого, который или обматерит, или, может, даже по шее даст, от него всего можно ожидать, торопится быстрей-быстрей всё сыграть. Вдруг Высоцкий заявится.
То есть Говорухин и Высоцкий имели целью сделать бенефисную роль Высоцкому, и им это вполне удалось. Никто под ногами у Высоцкого не путается. Конкин лишь иногда подает редкие и робкие реплики. Кишка у его Шарапова тонка быть антагонистом Высоцкому — Жеглову.
Поэтому и не взяли на роль Шарапова более сильного актёра, чем Высоцкий, — Николая Губенко.
В первые годы после создания Театра на Таганке Николай Губенко был премьером этого театра, а Высоцкий занят на второстепенных ролях. Если Губенко играл Печорина, то в том же спектакле Высоцкий играл отца Бэлы. Но с уходом Губенко в кино его роли в театре постепенно перешли к Высоцкому. Поэтому и сказал Высоцкий Говорухину, что не надо Губенко, это будет два мощнейших героя, и к кому уйдут симпатии зрителей, ещё непонятно.
А с Конкиным всё просто. Харизма Жеглова напрочь заслонила скромного командира разведроты. Правда, в качестве утешительного приза Шарапову подарили Варю Синичкину, «чистейшей прелести чистейший образец». Это главное его достижение в фильме и романе.
Всё, что реально сделано Шараповым в фильме, — это истерика в адрес Жеглова по поводу кошелька. Этот кошелек, как пример подтасовки смыслов Вайнерами, нами разобран в предыдущей части статьи.
Далее он сходил в радиокомитет за справкой о трансляции футбольных матчей. Невелика заслуга. Следователь Панков и так был просто обязан для уточнения времени совершения убийства Груздевой запросить эту справку для проверки показаний соседа Липатникова. Да, эта справка подтверждала алиби Груздева, которое ему делала его жена. Но вот пистолет, из которого убили Ларису, найденный на квартире Груздева, просто крыл все оправдательные доказательства.
И только поимка Жегловым Фокса, а по вине Шарапова, который просто впялился в Фокса глазами в ресторане и привлек внимание последнего, после чего Фокс предпринял удачный побег из ресторана, и только меткая стрельба Жеглова привела к его задержанию, позволила прокуратуре, а не Жеглову, отпустить Груздева.
Тут же нам показывают, что Шарапов более человечен, он прямо радуется и обнимается с Груздевым, а Жеглов какой-то нехороший, даже не извинился. А чего ему извиняться, если арестовывал не он, обвинение предъявлял не он. К тому же Груздев совершенно не шёл на сотрудничество, вёл себя вызывающе-хамски: «Менты нам не кенты», на вопросы отвечать не хотел, чем и вызвал раздражение и злость у Жеглова. Вполне обоснованную.
Милый человек, да чего же ты такой наглый? Это же в твоих интересах общаться с нами культурно и вежливо, помогать нам, если ты не виноват, выяснить все обстоятельства убийства. А ты рогом начинаешь упираться.
А не оттого ли, что совесть у тебя нечиста? Презумпция невиновности презумпцией. Мы и по ней работать будем, но пока проверим тебя на причастность к убийству. Опа, и пистолетик у тебя дома нарисовался, из которого убили, а ты говорил, что он у Ларисы. Не знаешь, откуда взялся? Хорошо, разберемся. А пока посиди. Не ты первый ничего не знаешь, зато мы всё про тебя узнаем.
То есть Груздев может вести себя как угодно. А Жеглов даже взгляда косого на него не кинь. А он и не кидает. Он смотрит зло и весело, и делает своё дело в соответствие с законом. Патроны, кошельки Груздеву не подбрасывает, а ищет Фокса. Но всё равно он бесчеловечный. Не проявляет сочувствия к убийце, как Груздева квалифицировала прокуратура.
Можно было бы, конечно, сказать, что здесь классическая схема «добрый и злой следователь». Вот только Шарапов никакой не следователь. Он в такие оперативные игры играть ещё не умеет. Он ещё не научился никому не верить. «А каждому верить нельзя, иначе в трубу вылетишь», — как сказал один из самых положительных героев «Живых и мертвых» политрук Малинин бездокументному Синцову, когда тот пришел в райком партии за помощью.
Многому он ещё не научился. Он пока что простой обыватель со своими благодушными иллюзиями насчет того преступного мира, с которым ему придется теперь работать всю жизнь. Вот чуть расслабился матерый фронтовой разведчик на встрече с Аней. Не просек подозрительный фургон и двух мужичков возле него, и вот ему уже и ствол в бок. А где же твои, разведчик, навыки рукопашного боя, ты же на первенство «Динамо» по этому виду спорта выступаешь. Ты же должен уметь ликвидировать эту угрозу соответствующими приемами. Ну как это в кино делается.
Нет, лоханулся и оказался в банде, где пришлось, спасибо опять антигерою Жеглову, который подготовил ему несколько вариантов легенд на все случаи жизни, проявить просто великолепные актерские способности. Жить захочешь — и не так раскорячишься.
Продолжение следует