Первая серия советского многосерийного художественного фильма «Место встречи изменить нельзя» вышла на телеэкраны страны в воскресенье 11 ноября 1979 г., на следующий день после профессионального праздника «Дня советской милиции». Вторую серию показали через день, во вторник 13 ноября. Вот эта небольшая задержка в некоторых публикациях в Сети мотивируется тем, что милицейское начальство, посмотрев по ТВ первую серию, осталось чем-то недовольным и якобы потребовало прекратить показ. И два дня ушло на согласование показа второй серии.
Всё это, конечно, фантазии. Достаточно посмотреть программу ТВ, чтобы убедиться, что показ второй серии и был запланирован на вторник, 13 ноября. А 12 ноября вечером шёл любимый народом концерт ко «Дню советской милиции».
Наверное, в истории советского телевидения из многих тысяч не наберется и десятка многосерийных художественных телефильмов, которые вызвали бы такой ажиотаж у народа, как «Место встречи изменить нельзя». На память приходят только «Вызываем огонь на себя!», «Майор Вихрь», «День за днём», «Семнадцать мгновений весны».
Всё началось осенью 1975 г. В октябре того года в журнале «Смена» началась публикация нового романа Аркадия и Георгия Вайнеров «Место встречи изменить нельзя». Потом, когда готовилось отдельное издание, авторы сменили название романа на «Эра милосердия». Каждые две недели, а именно такой была очередность выхода журнала, свежий номер с сокращенной журнальной версией сметался из киосков «Союзпечати» в течение часа.
Братья Вайнеры были к тому времени уже известными писателями-детективщиками. Начиная с 1967 г., когда вышел их первый роман «Часы для мистера Келли», главным героем их последующих романов и повестей был инспектор МУРа Стас Тихонов. Вторым планом проходил начальник его отдела, майор, а потом подполковник Владимир Шарапов. Действия романов о Стасе Тихонове проходили в тогдашней современности.
И вот в 1975 г. Вайнеры, что называется, возвращаются к истокам. В 1945 год, когда на работу в МУР приходит после войны старший лейтенант, бывший командир штрафной роты, а потом и разведроты, кавалер четырех боевых орденов и семи медалей, 23-летний москвич Володя Шарапов.
Шарапов становится теперь уже главным героем романа. Вторым главным героем является начальник Шарапова, руководитель оперативной бригады отдела по борьбе с бандитизмом МУРа, капитан милиции Глеб Жеглов, который всего на два года старше Шарапова. Жеглов в милиции с 1940 г., у него была своя война, только в тылу, с преступностью. Награждён орденом Красной Звезды.
Главная сюжетная линия романа — работа опербригады Жеглова по раскрытию убийства театральной костюмерши Ларисы Груздевой, которая в итоге привела к ликвидации особо опасной банды убийц и грабителей «Чёрная кошка».
К концу войны страну охватила какая-то эпидемия «Чёрной кошки». В крупных городах из уст в уста передавались легенды о беспощадной банде с таким названием, которая по ночам занимается грабежами и убийствами в их родном городе. Москва, Одесса, Семипалатинск, Чита, Красноярск, Севастополь, Рязань и т. д. В каждом крупном городе была своя легенда о «Чёрной кошке».
Немало этому способствовали и инициативные подростки, посылая советским обывателям по приколу вот такие «малявы».
Но к 1949 г. эпидемия мифов о «Черной кошке» в результате работы советской милиции сошла на нет. Бандиты-«чернокошечники» оказались там, где и должны были находиться: или убиты при задержании, или расстреляны по приговору суда, или надолго отправлены на острова незабвенного «Архипелага ГУЛАГ».
Потом в 1950 г. в Подмосковье стахановцы, один даже член парткома, с Красногорского оборонного завода, пара военных курсантов и студент создали банду, которая тоже проходила как «Чёрная кошка». Три года погуляла банда, но конец всё тот же. Главари расстреляны по приговору суда, остальным — от 10 до 25 лет лишения свободы.
Вот и у Вайнеров в Москве осенью 1945 г. орудует одна из этих самых мифических «Чёрных кошек», которую возглавляет горбатый главарь. А Глеб Жеглов с Володей Шараповым вместе с операми Колей Тараскиным, Ваней Пасюком и криминалистом Гришей «Шесть на девять» ночами не спят, ловят банду и главаря.
Роман «Место встречи изменить нельзя», ставший потом «Эрой милосердия», конечно, поначалу имел успех у читателей. Но ведь не одни Вайнеры были тогда законодателями мод в советском милицейском романе. Был Николай Леонов со своим инспектором того же МУРа Левой Гуровым. Аркадий Адамов со своими сыщиками Сергеем Коршуновым и Виталием Лосевым. Эдуард Хруцкий с его эпопеей «Четвертый эшелон» и муровцем Иваном Даниловым. Это уже не говоря об эпопее «Повесть об уголовном розыске» Гелия Рябова и Алексея Нагорного с главным героем в лице Николая Кондратьева. Это только те, кто творил в одно с Вайнерами время.
Поэтому эта самая «Эра милосердия» так и осталась бы «одним из...» того числа романов о советской милиции, что в 70-е годы как пирожки пеклись под патронажем Николая Анисимовича Щелокова, укрепляя в народных массах авторитет «рожденной революцией» советской милиции.
Но вот случилось так, что в 1977 г. братья Вайнеры подарили своему приятелю Володе Высоцкому (это лет через семь после его смерти, когда о нем стали снимать массово документальные фильмы, его друзья и коллеги стали называть его уважительно Владимир Семенович, хотя для всего народа он как был Володей, так и остался, как тот же Евтушенко — Женей, а Аксенов — Васей) только что вышедшую отдельным изданием «Эру милосердия». И Высоцкий загорелся экранизировать это произведение. По существу, это был готовый сценарий многосерийного художественного телефильма. Вот бери и снимай, ничего не переделывая.
И в конце концов так и сняли — точно по роману, с очень небольшими изменениями в финале и выбросив фронтовой эпизод, где разведгруппа под командой Шарапова осенью 1944 г. переправляется через Вислу на немецкий плацдарм с целью захвата языка. И где при возвращении с задания Шарапов спасает раненого Левченко.
Высоцкого очень вдохновил образ капитана Глеба Жеглова. Очень ему захотелось сыграть этого суперпрофессионала уголовного сыска. И там было что играть. Так колоритно и обаятельно получился у Вайнеров этот руководитель оперативной бригады отдела по борьбе с бандитизмом Московского уголовного розыска.
И это при том, что задачу Вайнеры ставили себе абсолютно другую, создавая образ Жеглова. Но иногда вот так бывает: авторы хотят сказать одно, а в результате выходит совершенно другое, полярно противоположное.
А что же они хотели сказать, создавая образ Глеба Жеглова? Для чего вообще была написана эта самая «Эра милосердия»? Думаете, что это такой простенький детективчик по мотивам советской мифологии о «Чёрной кошке»? Да как бы не так.
Это жутко законспирированная самая что ни на есть махровая антисоветчина. В то же самое время, когда популярные советские писатели, певцы советской милиции Аркадий и Георгий Вайнеры.
внешне рубили бабло на описаниях подвигов на ниве борьбы с преступностью инспектора уголовного розыска Стаса Тихонова, в своей потаенности они писали два самых антисоветских романа после пресловутого "Архипелага ГУЛАГ", составивших некую дилогию о, типа, геноциде богоизбранной нации, к которой сами тоже принадлежали, в суровые времена сталинского террора 1948-1953 гг., а также, как теперь принято считать, в благославенные времена брежневского "застоя".
Это два романа: «Петля и камень в зеленой траве» — об убийстве Михоэлса в 1948 г. и о карательной медицине в 1977 г., и «Евангелие от палача» — о «деле врачей». В обоих романах главные злодеи — «кровавая гебня», вся сплошь русского происхождения, и их жертвы — все сплошь евреи.
Вот монолог героини романа «Петля и камень в зеленой траве», еврейки Суламифи, дочери Соломона Михоэлса, которая собирается выехать в 70-е годы в Израиль. По советским законам она должна перед отъездом выплатить сумму за своё обучение в вузе. А денег у неё таких нет.
Алешка бросил трубку, не дослушал. Любимый мой, прости – я уже
навсегда прокаженная, мне нельзя навязываться тебе. Любила, люблю, буду
любить. Но я совершила необратимый шаг – я объявила, что больше не
советская гражданка еврейской национальности, а просто еврейка. Это не
прощается.
И не удивительно: им еще Карл Маркс объяснил, что «химерическая национальность еврея – национальность купца и вообще денежного человека». И по законам мира абсурда, я должна буду для подтверждения своей химерической национальности при оформлении выезда выплатить сумму, равную почти моему годовому заработку. А поскольку я по национальности – купец и вообще денежный человек, то мои сбережения составляют семнадцать рублей сорок шесть копеек. Они взорвали мой обмен веществ, предоставив моим белковым телам обходиться без тридцати одного рубля в получку, и мудро поступили, зная твердо, что для еврея – существа низменного – не существует понятий верности родине, благодарности партии и правительству, бескорыстного трудового энтузиазма и самоотверженности. Только отняв деньги, можно как следует прижать такую корыстную жидовку.
Основоположник, который, как Бог, не мог ошибаться, сообщил категорически: «Иудаизм – это погоня за наживой, еврейский культ – это торгашество, еврейский Бог – это деньги». Какое еще учение в мире сможет предложить лучшую индульгенцию базарным погромщикам?
Наверное,ни одна из идей марксизма не проникла так глубоко в сознание миллионов. И теперь, погонявшись всю жизнь за наживой, сотворив себе торгашеский культ, поклонившись деньгам, сижу я с разложенными на столе семнадцатью рублями и сорока шестью копейками. Вот он, мой ревнивый Бог.
В итоге эту Суламифь помещают в порядке карательной психиатрии в психбольницу.
Написав одновременно с «Эрой милосердия» в обстановке глубокой конспирации «Петлю и камень...» и «Евангелие от палача», рукописи этих двух романов братья Вайнеры закопали от греха подальше в лесу.
И только в перестройку откопали. Опубликованы они были в начале 90-х. И очень странно, почему так и не были экранизированы. Кстати, это были два последних произведения. что братья написали совместно. Аркадий вообще отошёл от писательства, а Георгий, уехавший в 1990 г. в США написал там два детективных романа о российском милиционере, сыщике Ордынцеве.
И при чём тут роман «Место встречи изменить нельзя» (он же «Эра милосердия»)? А при том, что в нём тоже обличается сталинская «кровавая гебня» в лице милицейского опера Глеба Жеглова. Замаскировали Вайнеры сталинскую «гебню» муровцем. Они этого и не скрывали потом в своих интервью.
Кто читал этот роман, те знают, что там очень осторожно и очень
аккуратно, безо всяких революционных криков написано, что замечательный человек, выдающийся сыщик Глеб Жеглов является по существу сталинским палачом. Для него не существует ценности человеческой жизни, свободы, переживаний. И совершенно очевидно для тех, кто помнит немножко историю, что вслед за событиями 45-46 года, описанными в романе, наступила волна чудовищных репрессий, где именно Жегловы отличились в корпусе МВД-МГБ неслыханными злоупотреблениями, неслыханными злодействами, потому что искренняя убежденность в правоте дела, которое они делают, безусловные личностные способности, отсутствие всяких моральных сомнений делало их страшным орудием. В романе это прослеживается, и понятно, что будет из Жеглова завтра. В фильме эта тема практически ушла, потому что исчез текст, а осталось огромное обаяние Володи Высоцкого.
И ведь и жертва этого «сталинского палача» Глеба Жеглова в романе имеется — кандидат биологических наук Иван Сергеевич Груздев. То есть то, что Вайнеры открыто писали в своих потаенных, закопанных романах — как «кровавая гебня» геноцидит по беспределу богоизбранный народ, в «Эре милосердия» «гебня» замаскирована под мента Жеглова, который геноцидит по беспределу замаскированный под русским фамилием-именем-отчеством тот же богоизбранный народ. Недаром ведь в фильме Груздева играет Сергей Юрский — по маме еврей с соответствующим типажом.
А главный идеологический посыл Вайнеров в романе высказывает некий Михаил Михайлович Бомзе, его национальность не озвучивается, только известно, что его жена похоронена на Немецком кладбище, но играет его Зяма Ефимович Гердт.
По моему глубокому убеждению, преступность у нас победят не карательные органы, а естественный ход нашей жизни, человеколюбие, милосердие.
На что "гебист" Жеглов отвечает
Милосердие - поповское слово. Если есть на свете дьявол, то он не козлоногий рогач, он - дракон о трех головах, и головы эти хитрость, жадность, предательство.
Потому Вайнеры особо и не любили фильм Говорухина «Место встречи изменить нельзя», так как, по их мнению, Говорухин с Высоцким как-то всё упростили, не захотели играть в эти вайнеровские игры про «сталинских палачей» и «жертв геноцида».
Даром, что Высоцкий сам по папе еврей, но не поддался на эту вайнеровскую провокацию. То, что он сыграл и какой это имело и имеет до сих пор резонанс, читайте в следующей части.
Продолжение следует.
Кстати, комментарии возможных приблудившихся идиотов, что начнут обвинять автора в антисемитизме, юдофобии и прочих пошлостях, будут беспощадно уничтожаться на месте вместе с их авторами. Ваш автор уважительно относится ко всем национальностям и народам мира, так как воспитан в духе пролетарского интернационализма. Все люди — братья.