Окончание. Начало тут.
Значитца так, как любил приговаривать Глеб Егорыч, пора бы и закругляться. Остался эпизод в банде, но поскольку там Жеглова нет, то Шарапов вполне по-человечески выглядит — без бабских истерик про кошелёк, без борьбы с ветряными мельницами за Груздева, ломится в открытую дверь, ты погоди, не суетись, у нас невиновных убийц в тюрьму не сажают, разберётся товарищ следователь прокуратуры и за ним надзирающий прокурор. Да и суд у нас самый гуманный в мире, 10 процентов оправдательных приговоров от общего числа был тогда показатель. Вот вам и «сталинские палачи».
Сейчас при полной свободе и демократии — 0,19%, а при полном тоталитаризме — 10%. Вот ведь, что тогда творилось — гнали в суд кого ни попадя, да так, что суд не успевал их оправдывать. Зато сейчас следствие работает как часы, в суд только настоящих преступников, никаких ошибок.
Конечно, в фильме сцена в банде несколько изменена. Конкину, как настоящему интеллигентному мальчику, дали возможность сыграть на пианино Шопена и «Мурку». Страшную старуху-бандершу Клавдию, не уступающую в своей потужности Горбатому, заменили на красотку Валерию Заклунную. Но остальные типажи бандосов просто великолепны.
Виктор Павлов в роли Левченко сыграл, может быть, свою самую лучшую роль. Просто трагическую.
Мы уже упоминали про фильм «Время выбрало нас», который вышел на экраны почти одновременно с «Местом встречи...», в связи с тем, что Евгений Герасимов, игравший там главную роль белорусского партизана, секретаря подпольного райкома комсомола, планировался на роль Шарапова.
И в том же фильме играл тот же Виктор Павлов — руководителя минского подполья, бывшего участкового Сечкина, который перед войной был незаконно репрессирован. Немцы освободили его из советской тюрьмы, и теперь он правая рука начальника минского гестапо. И одновременно руководит всеми подпольными группами партизан в городе. По уровню игры Сечкин сравним с Левченко.
То, что Жеглов, после того как взяли банду, застрелил при попытке к бегству Левченко, — это третий, так сказать, эпизод «преступной деятельности» «сталинского палача» Жеглова, который ему, после пресловутого кошелька и нарушителя правил хранения огнестрельного оружия Груздева, предъявили Вайнеры, используя честного и бесхитростного Володю Шарапова.
Опять Шарапов закатывает Жеглову истерику, теперь уже по поводу смерти Левченко. Несёт в книге какой-то бред, что Жеглов любит стрелять людей. Слава богу, в фильме этой ахинеи нет. Потом заявляет, что больше с Жегловым работать не будет.
Ну да Жеглов и внимания-то особого на эти истерики не обращает. Шарапов уже закатывал истерики и насчет кошелька, и насчет того урока, что ему дал Жеглов, как надо хранить служебные документы. Шарапов даже выгонял Жеглова из своего дома. Да только Глеб Егорыч мужик умный, на детские истерики внимания не обращает, что с маленького взять, успокоится да ещё и прощения попросит.
Поэтому будут они и дальше работать. Ведь не зря же в конце романа убивают Варю Синичкину. И кто будет искать убийц и кто их найдет? Да, конечно же, опербригада Глеба Жеглова. Тут ещё неизвестно, в какую сторону изменится впоследствии сам Шарапов после смерти Вари и участия в поиске её убийц.
В фильме Варю оставляют в живых, да ещё она с маленьким подкидышем, которого они с Шараповым в начале фильма отвозили в роддом, ждет Володиного возвращения в его квартире. То есть Говорухин решил, что в финале одной смерти Левченко достаточно. Трагедийный финал в романе он переделал в слезоточивую мелодраму.
И это был выигрышный ход. Знаменитая в то время журналистка Ольга Чайковская, печатавшая во флагмане либеральной советской интеллигенции «Литературной газете» очерки на социально-правовые темы, просто восхитилась таким финалом и написала: «Браво, детектив!». А вся её статья о фильме была в хвалебных тонах. Вот только образ Глеба Жеглова привел её в замешательство. Так она и не разобралась, кто он — опер Глеб Жеглов. Ведь братья Вайнеры ещё не открыли всему миру, что это «сталинский палач», как они писали -
И, конечно, в сознании миллионов людей он - герой, весельчак,
бескорыстный замечательный человек. Никто не понимает, что из этого
парня через очень короткое время вышли те симпатичные, обаятельные
молодые и бесстрашные работники МГБ, которые выворачивали руки, вышибали зубы: Они делали работу без зла и без какого-то злорадного желания мучить этих людей. Они работали как плотники: доски надо строгать, пилить:
А за это можно было и от основной массы телезрителей тогда по шее получить за такой поклеп на последнего советского культового киногероя. Вот Чайковская и гадает.
В том-то и заслуга создателей фильма, и, прежде всего,
Владимира Высоцкого: мы всё время мучаемся с характером капитана
Жеглова, никак не можем понять, кто он. Столько в нём истинно братского – открыт, надёжен, всегда придёт на помощь. Но столько душевной грубости, позёрства, невыносимого самомнения, что мы в то же время (в то же самое!) не можем с ним примириться, и ощущаем его как силу опасную.
Вроде бы и хороший он, но какой-то опасный. Так для кого опасный - то? Для убийц, грабителей, бандитов? А ещё для кого? Так вроде больше и не для кого. Но всё равно лучше ему на глаза не попадаться. И не попадайтесь, не путайтесь под ногами со своими пистолетами, с которыми Жеглову приходится разбираться вместо того, чтобы ловить бандитов.
Шарапов в качестве второстепенного героя проходит у Вайнеров в нескольких романах из цикла про Стаса Тихонова. Постепенно они доводят Шарапова по служебной лестнице до генеральского звания и должности начальника МУРа.
А вот о Жеглове никаких упоминаний больше нет. Ни прямых, ни косвенных. Жеглов для Вайнеров прекратил существование. Не интересна им оказалась судьба «сталинского палача». Закончилась она для них во дворе магазина на Якиманке. Да и что они могли о Жеглове ещё написать? Как он продолжает успешно бороться с преступностью. Как находит убийц Вари Синичкиной и отдает их в руки Шарапова: «На, они твои. Делай, что должен». А Шарапов ему: «Мы не имеем права шельмовать невиновных. Отпусти их немедленно».
Но вполне вероятно, что Жеглов у них был в первоначальном варианте дилогии «Евангелие от палача». Ведь в 1949 г. милицию из МВД передали в МГБ, и, скорее всего, Жеглов перешел на службу из милиции в контрразведку или секретно-политическое управление госбезопасности, чтобы уж полностью соответствовать определению «сталинский палач». Но, скорее всего, всенародная любовь к герою из фильма в исполнении Высоцкого все-таки вразумила Вайнеров при публикации дилогии убрать Жеглова из этой антисоветчины. Но это так, наша версия.
А пока, сразу после съёмок, Высоцкий стал требовать от Вайнеров написать сценарий продолжения истории Жеглова и Шарапова. И те, хоть и без энтузиазма, стали его писать. Но летом 1980 г. Высоцкий умер. И работа над продолжением, соответственно, прекратилась.
И вообще, после телефильма «Место встречи...» совместное творчество братьев пойдёт на спад. Они ещё напишут вместе проходные повести — «Потерпевшие претензий не имеют» и «Завещание Колумба». А затем писать будет один Георгий Вайнер. В начале 90-х он в соавторстве с Леонидом Словиным опубликует на очень актуальную тогда тему об «узбекской мафии» два романа о крутом опере, начальнике Джизакского областного уголовного розыска полковнике милиции Туре Саматове — «На тёмной стороне Луны» и «След чёрной рыбы». Саматова можно рассматривать как один из вариантов Глеба Жеглова. Оба романа были тогда же экранизированы режиссёром Зиновием Ройзманом и имели большой успех, особенно экранизация «На тёмной стороне Луны» — «Кодекс молчания».
Но вот в 2005 г. Аркадий Вайнер дал интервью СМИ.
Где огорошил всех поклонников Глеба Жеглова новостью, что вместе с зарубежными продюсерами ими принято решение о начале съёмок продолжения «Места встречи…». Все права будут принадлежать иностранцам, и сниматься будут в том числе зарубежные актёры. Сценарий продолжения был написан ещё при жизни Высоцкого.
...Мы начали писать сценарий. Но, к сожалению, Володя умер. Мы твердо решили, что ни за что не будем снимать продолжение, потому что это кощунственно по отношению к памяти Высоцкого. И должны были пройти годы, пока мы не осознали, что это, наоборот, еще один скромный памятник ему же. У нас остались неиспользованные съемки, которых хватило бы для начала сериала. Но сериал пришлось сюжетно изменить: в самом начале Жеглов погибает в результате предательства одного из сотрудников. И остальные серии посвящены раскрытию этого предательства.
- Несколько лет назад ваша дочь Наталья Дарьялова говорила в одном из интервью, что продолжение фильма будет сниматься с английскими и американскими актерами.
- Со временем этот вопрос несколько заглох. И буквально пару месяцевназад он возник снова, потому что Наталья получила очень интересныепредложения от очень сильных голливудских продюсеров. Один прилетал к нам на переговоры, которые прошли, как мне кажется, плодотворно. Причем у них программа получается более обширная, чем съемки одного фильма, потому что они хотят построить пирамиду из наших с братом произведений. В этом случае для нас отпадает вопрос финансирования, а состав актеров может быть смешанным. В фильме "Место встречи..." у нас был звездный состав.
- А фильм с зарубежными актерами будет для нашего зрителя или для их?
- Если они будут продюсировать фильм, то он и принадлежать будет им. Но мы уже, встречаясь с продюсером (я его сознательно, пока дело несделано, не называю - это имя известно любому школьнику), говорили о том, что право первой зарубежной ночи будет принадлежать России. Мы всю жизнь работали для России, а тогда - для СССР.
- О режиссере уже можно сейчас сказать?
- Я думаю, что разумнее и правильнее всего остаться с Говорухиным. Не говоря уже о том, что они были с Высоцким очень близкими друзьями, Говорухин уже на этом фильме проникся атмосферой нашей поэтики, он очень глубоко это чувствует. Мы раньше не спешили называть его имя в качестве режиссера, потому что он был сильно поглощен политической работой, но сейчас он разделил эти блюда. Если он согласится, мы его и пригласим. Если нет - выросло поколение новых замечательных режиссеров.
Вот так, понимаш, они Родину продают. На святое замахнулись — Глеба Жеглова решили Голливуду продать. И что бы получилось? Очередная «Красная жара» с капитаном милиции Иваном Данко? «Какие ваши доказательства?» — орет наркодиллер, а Жеглов Данко ему ногу, то есть протез с порошком, отрывает.
Но не получилось. Сначала Аркадий Вайнер умер в том же 2005 году, а в 2009 умер и Георгий Вайнер.
Теперь о песнях к "Месту встречи..." и о "Месте встречи...". Их есть у нас.
Все пять серий первоначального показа зритель ждал, когда же Высоцкий запоёт свои песни. И ведь планировалось в каждой серии по одной песне Высоцкого в его же исполнении. Это было оправдано ещё и тем, что в романе Глеб Жеглов во время милицейского вечера в своей компании много играет на гитаре и поёт. Поэтому, к примеру, вполне была бы к месту коротенькая песня «Побудьте день вы в милицейской шкуре, вам жизнь покажется наоборот...». И Высоцкий планировал её исполнить, как и тематически подходящие другие свои старые песни — «Баллада о детстве», это где: «Ни дерзнуть, ни рискнуть… Но рискнули, из напильников делать ножи...», «Песня о конце войны» и др.
Но потом сам Высоцкий отказался от их исполнения, сказал Вайнерам
"Ребята, а ведь это неправильно, если я буду выступать как автор-исполнитель. Мы тратим большие усилия, чтобы к десятой минуте первой серии зритель забыл, что я Высоцкий. Я - Жеглов. А когда я запою свою песню, все труды пойдут прахом".
Но зато он написал три песни уже после съемок фильма, посвященные братьям Вайнерам и тому, как снимался фильм.
Вот ими мы и закончим нашу статью. Сначала ролик, а потом текст песни.
Граждане, ах, сколько ж я не пел, но не от лени -
Некому: жена - в Париже, все дружки - сидят.
Даже Глеб Жеглов - хоть ботал чуть по новой фене -
Ничего не спел, чудак, пять вечеров подряд.
Хорошо, что в зале нет
Ненаших всех сортов,
Здесь - кто хочет на банкет
Без всяких паспортов.
Расскажу про братиков -
Писателей, соратников,
Про людей такой души,
Что не сыщешь ватников.
Наше телевидение требовало резко:
Выбросить слова "легавый", "мусор" или "мент",
Поменять на мыло шило, шило - на стамеску,
А ворье переиначить в "чуждый элемент".
Но сказали брат и брат:
"Не! Мы усе спасем.
Мы и сквозь редакторат
Все это пронесем".
Так в ответ подельники,
Скиданув халатики,
Надевали тельники,
А поверх - бушлатики.
Про братьев-разбойников у Шиллера читали,
Про Лаутензаков написал уже Лион,
Про Серапионовых листали Коли, Вали...
Где ж роман про Вайнеров? Их - два на миллион!
Проявив усердие,
Сказали кореша:
""Эру милосердия"
Можно даже в США".
С них художник Шкатников
Написал бы латников.
Мы же в их лице теряем
Классных медвежатников.
Я не спел вам в кино, хоть хотел,
Даже братья меня поддержали:
Там, по книге, мой Глеб где-то пел,
И весь МУР все пять дней протерпел,
Но в Одессе Жеглова зажали.
А теперь запылает моя щека,
А душа - дак замлеет.
Я спою, как из черного ящика,
Что всегда уцелеет.
Генеалоги Вайнеров бьются в тщете, -
Древо рода никто не обхватит.
Кто из них приписал на Царьградском щите:
"Юбилеями правят пока еще те,
Чей он есть, юбилей, и кто платит"?
Первой встрече я был очень рад,
Но держался не запанибрата.
Младший брат был небрит и не брат -
Выражался как древний пират,
Да и старший похож на пирата.
Я пил кофе - еще на цикории,
Не вставляя ни слова,
Ну а Вайнеры-братики спорили
Про характер Жеглова.
В Лувре я - будь я проклят! - попробуй, налей!
А у вас - перепало б и мне там.
Возле этой безрукой - не хошь, а лелей,
Жрать охота, братья, а у вас - юбилей
И, наверно... конечно, с банкетом.
Братья! Кто же вас сможет сломить?
Пусть вы даже не ели от пуза...
Здоровы, а плетете тончайшую нить.
Все читали вас, все, - хорошо б опросить
Членов... нет, - экипажи "Союза".
Я сегодня по "ихнему" радио
Не расслышал за воем
Что-то... "в честь юбилея, Аркадия
Привезли под конвоем..."
Все так буднично, ровно они, бытово.
Мы же все у приемников млеем.
Я ж скажу вам, что ежели это того...
Пусть меня под конвоем везут в ВТО -
С юбилеем, так уж с юбилеем.
Так о чем же я, бишь, или вишь?
Извини - я иду по Аркаде:
МУР и "зря ты душою кривишь" -
Кончен ты! В этом месте, малыш,
В сорок пятом работал Аркадий.
Пусть среди экспонатов окажутся
Эти кресла, подобные стулу.
Если наши музеи откажутся -
Увезу в Гонолулу.
Не сочтите за лесть предложенье мое,
Не сочтите его и капризом,
Что скупиться, ведь тут юбилей, е-мое! -
Все, братьями моими содеянное,
Предлагаю назвать "вайнеризмом"!
ПИСЬМО ТОРГОВЦА ТАШКЕНТСКИМИ ФРУКТАМИ С ЦЕНТРАЛЬНОГО РЫНКА
Жора и Аркадий Вайнер!
Вам - салям алейкум, пусть
Мы знакомы с вами втайне, -
Кодекс знаем наизусть.
Пишут вам семь аксакалов
Гиндукушенской земли,
Потому что семь журналов
Вас на нас перевели.
А во время сбора хлопка
(Кстати, хлопок нынче - шелк)
Наш журнал "Звезда Востока"
Семь страниц для вас нашел.
Всю Москву изъездил в ЗИМе
Самый главный аксакал -
Ни в едином магазине
Ваши книги не сыскал.
Вырвали два старших брата
Все волосья в бороде -
Нету, хоть и много блата
В "Книжной лавке" - и везде.
Я за "Милосердья эру" -
Вот за что спасибо вам! -
Дал две дыни офицеру
И гранатов килограмм.
А в конце телевиденья -
Клятва волосом седым! -
Будем дать за продолженье
Каждый серий восемь дынь.
Чтобы не было заминок
(Любите кюфта-бюзбаш?),
Шлите жен Центральный рынок,
Полглавы - барашка ваш.
Может, это слишком плотски,
Но за песни про тюрьмы
(Пусть споет артист Высоцкий)
Два раз больше платим мы.
Не отыщешь ваши гранки
И в Париже, говорят...
Впрочем, что купить на франки?
Тот же самый виноград.
Мы сегодня вас читаем,
Как абзац - кидает в пот.
Братья, мы вас за - считаем -
Удивительный народ.
Наш праправнук на главбазе -
Там, где деньги - дребедень.
Есть хотите? В этом разе
Приходите каждый день.
А хотелось, чтоб в инязе...
Я готовил крупный куш.
Но... Если был бы жив Ниязи...
Ну а так - какие связи? -
Связи есть Европ и Азий,
Только эти связи чушь.
Вы ведь были на КамАЗе:
Фрукты нет. А в этом разе
Приезжайте Гиндукуш!
Всем добра. Спасибо. что дочитали!