Стук колес въедается в подкорку. Густой запах заваренного «Доширака», копченой колбасы и влажного белья. Транссиб. Трое суток до Владивостока. Ад для закоренелого интроверта. И абсолютная золотая жила, если ты любишь наблюдать за людьми.
Плацкартный вагон — это Россия в миниатюре.
Эти подстаканники звенят в такт вагону. Мелодия долгой дороги и вынужденного соседства. Звук, который запускает ностальгию где-то под ребрами.
Я пью обжигающий черный чай. Напротив сидит Игорь. Проводник с пятнадцатилетним стажем. Лицо серое от недосыпа. Форменная рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. Но глаза смеются.
— Думаешь, я людей ненавижу? — Игорь с хрустом разламывает сушку. — Да я без этого цирка дышать не могу. Хотя иногда прибить хочется. Честно.
Битва за нижнюю полку и фольга правосудия
Первые сутки — всегда война. Притирка характеров.
Игорь рассказывает, как меняется пассажир. Раньше ругались из-за открытого окна. Теперь — насмерть бьются за розетки. А битва за нижнюю полку давно превратилась в изощренную психологическую игру.
— Заходит дамочка. На билете — верхняя боковушка у туалета. На руках — ребенок. И глаза сразу такие... ищущие. Сканирует вагон на наличие слабого звена, — смеется Игорь. — Подходит к парню-студенту. Начинает давить на жалость. А парень сейчас пошел кремень. В наушники вцепится: «Я за нижнюю переплатил, никуда не пойду». Истерика. Крики.
Но знаешь, что самое удивительное?
Энергетический оазис вагона. Место, где за пять минут заключаются перемирия, вспыхивают скандалы и рождаются новые сплетни.
А потом наступает ночь. И вагон выдыхает.
Утром начинается магия. Достается та самая курица в фольге. Вареные яйца. И границы личного пространства рушатся окончательно.
Тайное братство плацкарта (Как мы становимся семьей за 9000 километров)
Русский человек не может долго находиться во вражде. Нам физически необходимо брататься.
Игорь кивает на соседний отсек. Вчера там чуть не подрались из-за места для чемодана. Сегодня — делят один огурец на четверых.
— Тут свои законы, — проводник понижает голос. — В городе ты соседа по лестничной клетке годами не знаешь. А тут за трое суток люди всю жизнь друг другу выкладывают. Ипотеки, разводы, болезни. Словно попутчик — это священник. Выговорился, вышел на перрон в Хабаровске, и больше вы никогда не увидитесь.
Кто-то едет на вахту. В глухую мерзлоту. Слушаешь эти истории и невольно ловишь флешбеки. Сразу вспоминаю свой недавний трип в Исчезающий поселок на краю Севера: как выживают люди там, где полгода ночь, а хлеб привозят раз в месяц. У пассажиров плацкарта те же обветренные лица. И та же упрямая, пробивная жажда жизни вопреки всему.
И вот та самая «яжемать», которая вчера требовала нижнюю полку, сегодня угощает весь вагон домашними пирожками. А студент, не уступивший место, два часа развлекает ее кричащего младенца погремушкой, пока она спит.
Здесь не смотрят на статус и бренды. В растянутых трениках и с растрепанными волосами все равны. И кусок горячего пирога от совершенно чужого человека лечит душу в разы лучше элитного психотерапевта.
В этом вся суть нашего менталитета. Дикая смесь бытового эгоизма в начале и безграничной, всепрощающей щедрости в конце пути. Мы можем скандалить из-за розетки, но отдадим последнюю таблетку от головы абсолютно незнакомому человеку.
Поезд резко дергается и тормозит. Станция Ерофей Павлович. Стоянка двадцать минут.
Игорь тяжело поднимается, берет связку ключей. Пора открывать двери. Впускать морозный воздух и новых пассажиров. Новую порцию чужих жизней, конфликтов и внезапной дружбы.
Я смотрю в окно на заснеженный перрон. И понимаю одну простую вещь.
А вы когда в последний раз ездили в плацкарте — с кем делились своей курицей и секретами?