Предыдущая часть:
Вера быстро накидала вещи в сумку и поспешила за Павлом. Он осторожно нёс на руках Дуная, который после нового нападения жалобно скулил и явно страдал ещё сильнее. Вере было невыносимо стыдно, что из-за неё пострадало такое верное и самоотверженное существо, но ничего уже нельзя было изменить. Оставалось только надеяться, что Денис убрался отсюда навсегда.
На следующий день Вера ловила на себе настороженные взгляды родителей, когда забирала детей. В небольшом посёлке ничего не утаишь, и весть о том, что нянечка пришла на работу из дома угрюмого санитара, уже облетела всех, однако приставать с расспросами никто не решился. А в обеденный перерыв у ворот садика неожиданно возникла фигура бывшей свекрови. Валентина Ивановна, кутаясь в дорогое пальто, окинула Веру быстрым оценивающим взглядом.
— Ну как ты тут устроилась? — спросила она, стараясь придать голосу участливые нотки, что выглядело совершенно неестественно.
— Холодно, — пожала плечами Вера. — Дом ремонта требует. Да и денег пока нет. Но вообще дом крепкий, хоть и ветшает потихоньку.
— Ничего тут не находила, кстати? — перебила её свекровь, и в глазах у неё мелькнуло что-то хищное.
— Что именно? — усмехнулась Вера, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Золото, фамильные бриллианты? Так мы, в отличие от некоторых, не потомственные князья. У бабушки в подполье только банки с солёными помидорами и огурцами.
— Ну нет, — Валентина Ивановна поморщилась, словно вспоминая что-то неприятное. — Твоя бабушка с возрастом стала всё прятать. Я же её навещала, и как-то оставила ей кое-что на сохранение, а Ульяна Матвеевна эту вещь куда-то задевала. Она не то чтобы ценная, но памятная, понимаешь?
— И как она выглядит? Если увижу, отдам, — поинтересовалась Вера, хотя внутри уже зародилось подозрение: что-то здесь нечисто.
— Ай, ладно, не бери в голову, — отмахнулась свекровь, заметно нервничая. — Не так уж это и важно, в общем-то.
Она поспешно ушла, а Вера осталась стоять у ворот с ещё большим количеством вопросов, чем прежде. За эти полгода ни Денис, ни его мать ни разу не поинтересовались, как она тут выживает. А теперь в посёлок словно паломничество началось.
Валентина Ивановна тем временем направилась прямо к Вериному дому, не заметив, что за ней от самых садиковских ворот следит фигура в спортивном костюме. Лариса, прокравшись кустами, поняла: это её шанс поймать мать Дениса на чём-то по-настоящему опасном. Валентина Ивановна вошла в дом, брезгливо поморщилась при виде беспорядка, оставшегося после ночной потасовки, скривилась, заметив собачью подстилку в пятнах крови и разбросанные бинты, и сразу полезла в подпол, открыв тяжёлый люк.
Вылезла она оттуда только через пару часов, грязная и злая, на все лады проклиная покойную Ульяну Матвеевну.
Когда-то Валентина Ивановна действительно посчитала этот дом идеальным тайником. В те времена, когда её муж ещё имел влияние в городе, она была его серым кардиналом и собрала солидную коллекцию компромата на нужных людей. После смерти мужа все эти документы, позволяющие держать на крючке влиятельных знакомых, она перевезла сюда, в дом почти безумной бабушки своей невестки. Ульяна Матвеевна, страдающая деменцией, часто принимала Валентину Ивановну за свою покойную дочь, а Веру и вовсе периодически не узнавала. Этим свекровь и пользовалась: в доме старой женщины она проводила встречи, которые нужно было скрыть от посторонних глаз, а после её смерти использовала его как перевалочную базу. Веру-то она отправила сюда не случайно — нужен был сторож, который ничего не знает о тайниках.
Но старая бабка сыграла с Валентиной Ивановной злую шутку. Ульяна, видимо, перед смертью в приступе паранойи перепрятала всё из самых важных тайников. И теперь свекровь тщетно пыталась разгадать ход мыслей покойной, чтобы вернуть документы, позволяющие контролировать опасных партнёров, и, главное, бумаги на счета на предъявителя и зарубежную недвижимость. Всё это стоило миллионов, но кануло в неизвестности из-за вздорной старухи. Если бы Валентина Ивановна знала, как близка к успеху! Ульяна действительно припрятала сокровище в подполье, но совсем не там, где искала свекровь. Бумаги в герметичном пакете лежали и ждали своего часа, а их хозяйка впустую переставляла банки на пыльных стеллажах. Разочарованная, Валентина Ивановна наконец сдалась и уехала.
Лариса, выждав немного, проскользнула в дом. Вооружившись ломиком, она принялась вскрывать половицы. За этим занятием её и застала вернувшаяся с работы Вера. Та сразу узнала высокую блондинку — любовницу бывшего мужа.
— Вы что здесь делаете? — набросилась на неё Вера. — Как вы попали в мой дом?
— Открыто было, — огрызнулась Лариса, выпрямляясь. — А что, это не просто руины или пристанище бездомных? Выглядит всё здесь, если честно, не ахти.
— Вам-то какое дело? — Вера сузила глаза. — Что в этом доме теперь всем мёдом намазано? Или вы тоже за миллионом Дениса приехали?
— Ну да, похоже это на жилище миллионерши, — усмехнулась Лариса, оглядывая убогую обстановку. — Как-то не очень, правда?
И вдруг она осеклась, села на корточки и разрыдалась.
— Ты чего? — растерялась Вера, машинально протягивая ей кружку с водой. — На, попей, а то икаешь уже.
— Я беременна, — простонала Лариса сквозь слёзы. — Срок пока маленький, но всё равно. Как я ребёнка растить буду? Меня ведь теперь в тюрьму посадят. Господи, ну почему я такая дура?
— В тюрьму? — испугалась Вера. — Ты о чём?
— Ах! — Лариса всхлипнула, вытирая слёзы рукавом. — Когда мы с Денисом ещё тайно встречались, твоя свекровь была главной зачинщицей всех интриг. Это она придумала, как развод обставить, как тебя запугать и всего лишить, чтобы ты даже по суду ничего не потребовала. А потом они с сыном начали на меня давить: давай, мол, ограбим фирму, всё легко сойдёт с рук. С её подачи мы и решили бежать за границу. А по дороге в аэропорт люди Валентины Ивановны меня ограбили.
— Ого, — зачарованно протянула Вера. — Вот у нас кто настоящий кукловод, оказывается. А полы ты зачем вскрывала?
— Твоя свекровь тут что-то ищет, — устало ответила Лариса. — Я и подумала: раз уж по её милости я теперь в бегах, может, и мне поискать?
— Ну, если тебя это утешит, она и Дениса кинула, — усмехнулась Вера. — Он ночью приходил, меня пытался обвинить в краже денег, а на мать даже не подумал.
— Ещё бы, она же для него святая, — Лариса горько покачала головой. — Ладно, пойду я. Если что, я у Глафиры Тарасовны живу пока. Нечего мне в городе делать.
Вера кивнула и, оставшись одна, принялась наводить порядок. Павел был на работе, а ключей от его дома у неё не оказалось, так что пришлось остаться у себя. Она надеялась, что Паша догадается заглянуть после работы, но отвлечься от мыслей не удавалось. В дверь снова постучали — требовательно и настойчиво.
На пороге стояла запыхавшаяся заведующая садиком.
— Белова, ЧП у нас! Лёшка Громов пропал, — выпалила Надежда Петровна. — Всех на поиски подняли. Ты его не видела?
— Так Громовы сегодня детей вообще не приводили, — удивилась Вера.
— Да, не приводили. Они своих повезли к врачу, а Лёшке сказали самому в сад идти, — заведующая перевела дух. — В общем, увидишь его — сразу сообщи мне. Я в служебном помещении при садике живу, телефоны тут бесполезны. В любое время приходи, не стесняйся.
Вера кивнула, проводила заведующую взглядом и вернулась к уборке, но мысли о странном исчезновении мальчика не давали покоя.
Через пару часов пришёл Павел, извинился, что не оставил ключи, и предложил собираться к нему на ночёвку. В это время Дунай, до того мирно дремавший у ног Веры, вдруг вскочил и бросился к дровяному сараю. Пёс громко заскрёбся в дверь, пока та не приоткрылась. Из сарая тут же донёсся испуганный детский шёпот:
— Собачка, не выдавай меня, пожалуйста!
— Это кто у нас тут? — Павел первым шагнул в темноту, осветив её фонариком. — А ну-ка выходи.
— Это я… — Лёша сидел на поленнице, щурясь от света. — Только не отдавайте меня им, пожалуйста!
— И куда ж мы тебя денем? — Павел присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с мальчиком. — И почему ты сбежал-то?
— Я к папе хотел, к настоящему, — с гордостью заявил Лёша, но в голосе его слышалась дрожь. — Он знаете какой крутой? Андрей Корсаков, у него целая строительная фирма. Папа меня с собой брал на большой машине кататься, а потом сказал, что нужно немного побыть в детском доме. Мама умерла, а официально папы у меня нет.
— И Громовы тебя забрали, — понимающе кивнул Павел. — А они твоего настоящего папу знали?
— Ну конечно! — оживился мальчик. — Дядя Боря часто с папой приезжал. Сначала он обещал, что папа уже скоро приедет, а потом я подслушал: они с тётей Олей звонили папе и сказали, что нужны деньги за меня. Так что я решил помочь — сам убежал. Пусть они теперь переживают, а папа приедет и меня спасёт!
— Ох ты… — Вера растерянно посмотрела на Павла. — И что нам теперь с тобой делать? Только обвинений в похищении нам не хватало.
— Слушай, — Павел почесал затылок, — пусть пока здесь остаётся. Ночи тёплые стоят. Поесть мы с Дунаем ему принесём, а там подумаем, что дальше делать.
Вера не стала спорить, хотя идея прятать ребёнка в сарае ей совсем не нравилась. Но активных поисков никто не вёл, и это казалось странным. Создавалось впечатление, что о побеге Лёши знают только она и заведующая. Полиция в посёлке так и не появилась.
Вечером, устроив Лёшу на ночлег и накормив, Павел разговорился:
— Представляешь, поступил к нам сегодня новенький. Бедолага накачан чем-то по самые уши. Я, конечно, привык, что из диспансеров после тяжёлых препаратов переводят, но тут явно что-то другое. Бредит странно.
— И что говорит? — насторожилась Вера, уже чувствуя, что все случайности в этом посёлке не случайны.
— Рассказывает, что вёз какого-то мужика в аэропорт, но перепутал чемоданы, — Павел пожал плечами. — Потом хохочет, про какую-то старушку с рассадой бормочет, и смеётся так жутко.
— А можно его в чувство привести? — спросила Вера. — Мне кажется, он неспроста у тебя появился.
— Попробую, — задумчиво ответил Павел. — Уже начал капать препараты, чтобы вывести из этого состояния. Но быстро не получается, если спешить, можно навредить.
— Понятно, — вздохнула Вера. — Честно говоря, я уже везде заговоры вижу.
— Ты себе не представляешь, сколько людей в интернатах живут просто по воле родственников, — горько заметил Павел. — А мы не препятствуем, потому что так им безопаснее, чем с собственной семьёй.
Вера промолчала. Она никому не сказала про Лёшку. На работе все делали вид, что с ребёнком всё в порядке, а в графе посещаемости стояло «болен». Она решила не задавать лишних вопросов.
Через пару дней, когда действие препаратов наконец сошло на нет, мужчина, которого привезли в интернат, пришёл в себя настолько, что смог говорить связно. Павел, недолго думая, записал его рассказ на диктофон и вечером принёс запись Вере — пусть и она послушает, потому что история оказалась та ещё.
Виктор, как представился водитель, оказался частником, который обслуживал постоянных клиентов и раздавал им визитки. В тот день его вызвала Валентина Ивановна — для сына. Дениса Виктор уже возил не раз, знал, что пассажир не буянит и с оплатой не жульничает, так что согласился без опаски. Но по дороге к клиенту вмешалась собственная жадность: он забрал у Валентины Ивановны чемодан и поехал за Денисом. А в пути подсадил какую-то старушку с рассадой, у которой тоже оказался чемодан. Бабушка вышла неподалёку от места назначения, Виктор даже обрадовался — почти не потерял время, а лишние деньги в кармане. Но выяснилось, что старушка прихватила чужой чемодан и ушла, не оставив ни имени, ни адреса. Виктор же отвёз своего пассажира в аэропорт и поехал домой. А на полпути его остановили, напали, отобрали машину, потребовали какие-то деньги, а потом и вовсе обкололи тяжёлыми препаратами и бросили. Больше он ничего не помнил, только обрывки разговоров похитителей о банковской ячейке и ключе от неё.
Тем временем по посёлку поползли слухи: на болоте по ночам кто-то воет. Местные пугались, из дома лишний раз не выходили, а Вера сразу поняла — это её бывший муж неудачно прячется от своих проблем. Посовещавшись с Павлом, они решили обследовать болото, прихватив с собой Ларису. Та согласилась без колебаний — видимо, ей тоже хотелось принять участие в разгадке всех этих странных событий. Вскоре все трое уже бродили по краю топи, и именно Лариса первой услышала протяжный стон из-за кустов. Павел раздвинул ветки и обнаружил браконьерскую яму-ловушку, замаскированную сверху кольями. На дне, раненый, заходясь от кашля, сидел Денис и выл от боли и ужаса. Сейчас он ничем не напоминал лощёного горожанина — скорее уж дикаря, заброшенного на необитаемый остров.
— Это вы? — Денис вытер испарину со лба, глядя на них мутными глазами. — Опять снитесь. Уйдите, нечистые.
— У него, похоже, бред и жар, — вздохнул Павел. — Надо вытаскивать. Стойте тут, я спущусь.
Общими усилиями они извлекли Дениса из ловушки. Температура у него действительно оказалась высокой, он хрипло дышал и еле передвигал ноги. Дома Павел уложил его в постель, осмотрел и диагностировал пневмонию. Несколько дней они с Верой посменно дежурили у постели больного, кололи антибиотики. Наконец Денис пришёл в себя и попросил Павла о разговоре.
— На, вот последнее, что осталось, — протянул он небольшой ключик от банковской ячейки. — Последняя страховка на случай провала.
— Тебе вроде рано ещё умирать, — покачал головой Павел. — А мне твои секреты ни к чему. Оставь себе.
— Да перестань, — Денис криво усмехнулся. — Мне всё равно конец. Может, впервые в жизни стыдно. За то, как с тобой тогда обошлись. А теперь выходит, жизнью обязан своему врагу. Думаешь, легко мне?
— Поплачь ещё, — Павел усмехнулся, но без злости. — Я клятву давал людей спасать. Вот и оказал помощь. Профессия такая, хоть и утраченная по твоей милости. Мои потери тебе всё равно не возместить, так что можешь не утруждать себя извинениями.
— А я бы на твоём месте не стал врага из капкана вытаскивать, — тихо сказал Денис. — В общем, сам распорядись этим ключом. Хочешь — выкинь, я не обижусь. В любом случае, я должен был отблагодарить за спасение.
— Да пошёл ты со своими благодарностями, — отмахнулся Павел, окликнул пса и вышел на улицу.
Продолжение: