— Поезжай в посёлок, где тебе бабка дом оставила, — процедила свекровь, смерив Веру уничтожающим взглядом с головы до ног. — И фамилию свою девичью возьми, не смей позорить наш род. Может, в этой глуши тебе хоть что-то и светит. А здесь ты никому не нужна.
Вера стояла в коридоре суда, прислонившись плечом к холодной стене, и чувствовала, как к горлу подкатывает ком, а глаза защипало от слёз. Только что судья огласил решение о разводе, и теперь бывшая свекровь с победоносным видом добивала её морально. Вера сжала кулаки, пытаясь сдержаться, но голос всё равно предательски дрогнул:
— За что вы так со мной? Ведь я десять лет старалась быть хорошей женой, заботилась о вашем сыне, о доме… А вы меня вываляли в грязи, оклеветали перед всеми, выставили какой-то ненормальной транжиркой, которая только и делает, что гуляет. Как вы могли?
— А ты сама подумай, — наставительно произнесла Валентина Ивановна, поджав губы. — По себе надо мужа выбирать, а не зариться на чужой каравай. Я же с самого начала говорила Денису: «Не пара она тебе, обычная училка, без роду, без племени». Так нет же, настоял на своём. Вот и получила по заслугам.
— Но как же так? — растерянно пробормотала Вера, вытирая щёки ладонью. — Я ведь правда была хорошей женой… Дом, уют, готовка — всё на мне держалось.
— Недостаточно хорошей, — отрезала свекровь и, не глядя на неё, бросила через плечо: — Пошли, заберёшь свои чемоданы. В квартиру тебе теперь хода нет, так что не задерживайся.
Вера поплелась за матерью бывшего мужа к выходу из суда, чувствуя себя раздавленной и опустошённой. Мысли путались, в голове был сплошной туман.
Она работала педагогом в обычной школе, и, надо сказать, неплохо справлялась. Даже муниципальную квартиру получила по программе поддержки молодых специалистов — тогда ей казалось, что жизнь налаживается и всё идёт как надо. Но теперь квартиры у неё не было: в браке они продали её и добавили денег на расширение, а после развода всё осталось Денису. Из школы пришлось уволиться — правда, по собственному желанию, а не с волчьим билетом, и на том спасибо. Фамилию она и сама собиралась сменить: сочетание «Вера Белова» теперь вызывало у неё только отвращение. Это имя полгода трепали все кому не лень, передавая из уст в уста нелепые истории, выдуманные свекровью и Денисом. Якобы она спускала семейные деньги на любовников, устраивала из дома притон, да и вообще была психически нездоровой. А ведь десять лет их всё устраивало, никто не жаловался.
В эту семью, кичащуюся каким-то дворянским происхождением по линии Валентины Ивановны, Вера попала совершенно случайно. Познакомилась с Денисом, когда он работал в компании, поставляющей стройматериалы, и приезжал в школу во время ремонта. Обаятельный, весёлый, он сразу привлёк внимание скромной учительницы. Начал ухаживать, быстро сделал предложение. Свекровь тогда ворчала, что рано — всего год прошёл после смерти мужа. Но Денис и слушать не хотел. Правда, потом Валентина Ивановна сменила гнев на милость и даже ездила с ними в гости к Вериной бабушке Ульяне Матвеевне в тот самый рабочий посёлок Тарасовский.
Родители Веры погибли, когда она была ещё подростком, и её вырастила бабушка. Но к моменту замужества внучки Ульяна Матвеевна уже совсем сдала: путалась в мыслях, забывала родных, а потом и вовсе тихо угасла. Дом в посёлке достался единственной наследнице — Вере. И вот теперь у неё не осталось ничего, кроме этой старой постройки в забытом богом месте. Денис после суда даже не обернулся, сразу уехал, не пытаясь ничего объяснить. По его мнению, всё было очевидно: он — жертва, она — виновница.
Вера забрала свои чемоданы из багажника свекровиной машины и, сгорбившись, побрела к автобусной станции. Оттуда раз в сутки ходил рейс до Тарасовского.
Дом оказался в плачевном состоянии: покосившееся крыльцо, щели в стенах, запущенный сад. Хорошо ещё, что она была там прописана — в поселковом совете прямо сказали: не будь регистрации, ни за что бы не разрешили жить. Пришлось учиться всему заново. Вера вернула девичью фамилию, устроилась в местный детский сад обычной нянечкой. Заведующая Надежда Петровна смотрела на неё с подозрением, но вопросов не задавала — рабочих рук не хватало. Посёлок постепенно вымирал: раньше здесь жили несколько сотен человек, а теперь блага цивилизации обходили его стороной. Мобильная связь ловила только у водонапорной башни, а интернет — и вовсе на её крыше. Вера, впрочем, не слишком переживала: меньше новостей — меньше сплетен. Жила тихо, ни с кем не сближаясь.
Дениса она не видела полгода. Бывший муж, теперь уже заместитель директора той же строительной компании, просто вычеркнул её из жизни. Вера до сих пор не понимала, что произошло на самом деле. Хорошо хоть им с матерью не удалось доказать её психическую неуравновешенность — иначе на работу с детьми её бы не взяли. А они очень на это рассчитывали, чтобы окончательно добить.
Теперь каждое утро Вера спешила в садик. Детей привозили и из соседних посёлков, так что с утра у ворот было столпотворение машин. После работы она топила печь, готовила нехитрую еду и пыталась привести в порядок сад. Водоснабжение, к счастью, было центральным, за водой на колодец ходить не приходилось. Дрова заказывали сразу машинами, договариваясь с сельсоветом. Вроде бы жизнь налаживалась, но Вера всё равно сторонилась людей. Боялась, что узнают о суде и снова начнут презирать, обсуждать, а то и хуже — дом подпалят. Посёлок жил по своим законам, и к морали тут относились серьёзно.
А в это время Денис наслаждался жизнью. Вместе с любовницей Ларисой, бухгалтером их компании, они давно провернули не одно хищение, но сейчас готовились к главному. Ради этого Денис и развёлся с женой: она стала обузой, чемоданом без ручки, от которого пора избавиться. План был прост: фирма должна была получить крупный заказ, ему перечислили аванс на закупку материалов, и он собирался эти деньги присвоить, после чего исчезнуть за границей. Лариса обещала помочь с документами на месте.
— Ну что, в понедельник у нас важный день, — Лариса довольно улыбнулась, обнимая его за плечи. — Сейчас уедем на базу отдыха, отдохнём пару дней, а оттуда сразу в аэропорт. Если хватятся в понедельник, решат, что мы просто задержались на выходные.
— Ты у меня просто гений, — восхищённо ответил Денис, целуя её. — Всё предусмотрела.
— Ах, скорей бы уже оказаться на островах, — мечтательно протянула Лариса. — Надоели эти серые будни, серое небо. Хочется солнца, моря и полной свободы.
— Кстати, деньги со счетов я снял, — самодовольно ухмыльнулся Денис. — Как вспомню, что моя бывшая дура сама отдала мне их на суде, аж настроение поднимается. Ведь по закону могла претендовать на половину всего.
— Да уж, — усмехнулась Лариса. — Вы с матерью так её запугали, что она готова была ещё и сверху приплатить, лишь бы отвязаться.
— Ну, тем лучше. Ты вещи собрала?
— Мать моя обо всём позаботилась, — отрапортовал Денис. — Наивная, ещё не знает, что ей придётся здесь разбираться со всеми проблемами.
— Твоей мамаше не позавидуешь, — хмыкнула Лариса.
— Да ничего, выкрутится, — отмахнулся Денис. — Она и не из таких передряг вылезала.
Они покинули офис, и Денис нёс чемодан, в котором лежали пачки денег из корпоративного сейфа. Хватиться их должны были не раньше понедельника.
Два дня пролетели незаметно. И вот Денис уже ехал в аэропорт, предвкушая новую жизнь. Лариса летела отдельным рейсом, почти сразу за ним, и добиралась на своей машине. Всё было продумано до мелочей. Но перед паспортным контролем Дениса вдруг охватила паника. Он решил проверить, на месте ли деньги. Лариса уверяла, что на таможне у неё знакомый, но лучше убедиться самому. Он расстегнул молнию чемодана и опешил: вместо аккуратных пачек купюр там лежали нарезанные стопки старых газет и два силикатных кирпича.
Денис завертел головой, ища глазами Ларису. Её не было у стойки регистрации, где они договаривались встретиться. Зато неподалёку маячил наряд полиции. Он набрал номер любовницы — абонент был недоступен. Паника сменилась злостью. В аэропорт они приехали вместе, в одном такси, и вот теперь она исчезла. Денис схватил чемодан и бросился к выходу. Оставаться здесь было нельзя. Все деньги, которые он рассчитывал увезти, исчезли. Имущество, по совету Ларисы, он переписал на подставных лиц. Оставалась только надежда, что в квартире завалялась какая-то заначка.
Денис поймал такси и за бешеные деньги помчался в город. Но у подъезда его ждало разочарование: стояла полицейская машина, а на лавочке судачили соседки. Одна из них, увидев его, заохала:
— Ой, Денис, а что у вас там творится-то? Третий день квартира опечатана, а сегодня вон с обыском приехали.
— Не знаю, — побледнел он. — Вы меня не видели, ладно?
Он развернулся, закинул бесполезный чемодан в кусты и бросился наутёк. Было ясно: деваться некуда. Служба безопасности их компании имела репутацию беспощадной, и рассчитывать на снисхождение не приходилось. К матери соваться тоже бессмысленно. Но больше всего бесило поведение Ларисы: она просто использовала его, подставила, а сама, скорее всего, уже летит на тёплые острова. Денис был в ярости, но ничего не мог поделать. Оставалось одно — спрятаться и переждать. Он побрёл к автостанции и купил билет на автобус до того самого посёлка, где теперь жила бывшая жена.
Вера об этом, конечно, не знала. У неё хватало своих забот. В субботу утром на участок со стороны реки, тяжело дыша и хрипя, заползла огромная собака. На шее у неё болталась удавка, тело было в ранах. Вера кое-как затащила пса в дом. Тот скулил и стонал почти по-человечески. Помочь ему она не могла: раны сильно кровоточили, а познаний в ветеринарии у неё не было. В отчаянии она нарушила свою добровольную изоляцию и постучалась к соседям.
— Нюсь, у тебя бинты есть? — спросила она с порога. — У меня все кончились.
— Ты чего там, мумию бинтуешь? — усмехнулась подруга детства, но, увидев выражение лица Веры, сразу посерьёзнела. — Есть бинты. А что случилось-то?
— Собаку раненую подобрала, — объяснила Вера. — Кровь никак не остановить. Может, у тебя что-то есть?
— Ой, тут же врач нужен, — покачала головой Нюся. — Слушай, есть у нас тут один мужик, Павел Лебедев. Он лет десять назад переехал, ты его не застала. Крепкий, грамотный, санитаром в интернате для психических работает. Говорят, он ветеринаром когда-то был или что-то типа того.
— И где мне его искать? — с надеждой спросила Вера. — Прямо сейчас бежать?
— Да вон он через два дома живёт, — махнула рукой Нюся. — Иди, не откажет. Только он малость угрюмый, не любит болтать. И вообще, наши бабки судачат, будто он в тюрьме сидел. Но я что-то сомневаюсь, не похож он на уголовника.
— Ладно, побегу, — Вера уже развернулась, чтобы идти.
— А бинты-то возьми! — крикнула вдогонку Нюся.
Вера схватила бинты и помчалась к дому незнакомого санитара. Во дворе, раздетый до пояса, мужчина ловко рубил дрова. Татуировок на нём не было, выглядел он вполне интеллигентно, хоть и замкнуто.
— Вы мне очень нужны! — выпалила Вера, переведя дух. — Там собака умирает. Я не могу кровь остановить. Помогите, пожалуйста!
Мужчина отложил топор и спокойно посмотрел на неё.
— А здесь где-то написано «Ветеринарная клиника»? — поинтересовался он. — Вы, кажется, адресом ошиблись.
— Меня Вера зовут, — с вызовом ответила она, чувствуя, как раздражение начинает закипать. — Послушайте, я не для того собаку спасала, чтобы она у меня на руках кровью истекла. Неужели у вас нет ни капли жалости?
Павел вздохнул, вытер руки о штаны и кивнул:
— Ладно, ведите. Где ваша животина? Только предупреждаю: я не ветеринар.
— Я тоже, — огрызнулась Вера.
— Пошли, — коротко бросил он и направился к калитке.
Павел, как оказалось, прихватил из своих сеней старенькую, видавшую виды аптечку, и они вместе быстро зашагали к Вериному дому. Пёс лежал на том же месте, на старом одеяле, дыша с хрипами, но уже не дрожал, хотя из ран всё еще сочилась кровь. Павел, окинув собаку взглядом, неодобрительно покачал головой и коротко распорядился, чтобы Вера срочно вскипятила побольше воды. Она, словно только этого и ждала, бросилась выполнять указания с какой-то лихорадочной, преувеличенной готовностью, радуясь, что можно хоть чем-то помочь, а не стоять столбом. Минут через сорок Павел, сосредоточенно хмурясь, уже заканчивал накладывать швы. Пёс спал, дыша ровно и глубоко. Санитар сделал укол и тут же предупредил, что наркоз обычный, человеческий, а не ветеринарный, так что с дозировкой пришлось действовать примерно, на глаз. Но, к счастью, пёс, кажется, не мучился и ничего не чувствовал.
— В общем, всё, что мог, я сделал, — устало произнёс Павел, тщательно вытирая руки ветошью. — Теперь первые сутки — самые важные. Присматривайте за ним, не давайте вставать, раны обрабатывайте регулярно. Лекарства я вам оставлю, а там видно будет. Вы, кстати, работаете?
— Да, нянечкой в детском саду, — ответила Вера, чувствуя лёгкую неловкость.
— Понятно, — кивнул он. — Значит, я буду приходить по вечерам. Швы сниму, когда всё заживёт как следует.
— Спасибо вам огромное, — с искренней благодарностью выдохнула Вера. Ей очень хотелось спросить, откуда у простого санитара такие уверенные навыки хирурга, но вовремя прикусила язык. Она и сама не спешила рассказывать о своих тайнах, так что решила не лезть человеку в душу. Просто отпустила, поблагодарив ещё раз, хотя про себя отметила, что действовал Павел с профессиональной чёткостью, достойной хорошего хирурга.
Продолжение :