Соседский дом давно уже перестал быть тихой гаванью — теперь оттуда то и дело доносились крики, грохот падающей мебели и приглушённые рыдания. Когда-то эту семью ставили в пример: приветливые, воспитанные люди, живущие душа в душу, всегда готовые прийти на помощь. Их даже называли идеальной парой из соседнего подъезда. Но всё изменилось в тот момент, когда глава семьи впервые всерьёз пристрастился к спиртному. С тех пор его возвращение домой превратилось в настоящую пытку для родных: стоило только мужу переступить порог, как его супруга и дочь заранее знали, что сейчас последует очередная «воспитательная беседа» от того, кого они когда-то искренне любили и уважали. Неравнодушные соседи не раз вызывали полицию, но всякий раз сталкивались с одной и той же картиной: разбитая, заплаканная женщина наотрез отказывалась писать заявление, а её муж, чувствуя безнаказанность, лишь усмехался — он был уверен, что жене и дочери просто некуда уйти, что они поплачут, потерпят и, как обычно, промолчат, боясь огласки.
У Натальи не осталось в памяти ни материнского лица, ни отцовского голоса — в детдом она попала, когда ей не исполнилось и двух лет. В большой спальне на двенадцать коек маленькая девочка чувствовала себя потерянным зверьком. Она никак не могла привыкнуть к тому, что в игровой комнате все игрушки общие, что нельзя спрятать в уголок единственную куклу и шептать ей свои детские обиды. Наташа выбрала себе самую красивую, на её взгляд, куклу и искренне считала её своим маленьким другом. Но уже на следующий день другие дети отобрали игрушку и принялись играть с ней в свои шумные игры. Ребёнок замкнулся в себе. Наташа почти не участвовала в общих забавах, предпочитая сидеть в сторонке, но воспитателей это нисколько не беспокоило: для них главным было соблюдение режима и тишина в группе. Если какой-то воспитанник тихо сидит в углу и о чём-то мечтает — что ж, значит, так ему спокойнее. Лишь бы не плакал громко и не хулиганил.
Когда начались школьные занятия, Наташа всегда старалась занять место за последней партой, чтобы оставаться незаметной. Вот только знания впитывались в неё с удивительной лёгкостью, словно вода в сухую губку. Уже во втором классе учителя обратили внимание: эта тихая девочка решает задачки быстрее всех в классе, а пишет таким аккуратным, каллиграфическим почерком, что любо-дорого посмотреть. Наташу начали ставить в пример другим воспитанникам, и это обернулось для неё настоящей травлей. Однажды одноклассники устроили ей тёмную только за то, что контрольную по арифметике она написала без единой ошибки и оказалась лучшей. Дети в таком возрасте бывают необычайно жестоки к тем, кто слабее или чем-то выделяется. Наташе тогда крепко досталось. Но она не перестала учиться хорошо — просто перестала тянуть руку, вызываясь к доске, а в контрольных работах начала намеренно допускать одну маленькую ошибку, чтобы учительница ставила ей четвёрку, а не пятёрку. Так было безопаснее.
Школу в детском доме Наталья окончила с хорошими отметками, а после выпуска решила попробовать поступить в столичный университет. К её собственному удивлению, экзамены она сдала успешно. По закону ей полагалась отдельная однокомнатная квартира, и куратор от детского дома взялась помогать девушке осваиваться во взрослой жизни. Самым сложным оказалось научиться готовить: в детдоме всех кормили в столовой, и о том, как из обычных продуктов получается суп или котлеты, Наталья имела весьма смутное представление. Внешне девушка была очень привлекательной: высокая, статная, с густой русой косой и фигурой, которой позавидовала бы любая модель. Но на ухаживания парней она не реагировала, из-за чего в университете за ней закрепилась репутация неприступной недотроги.
Однажды на танцах Наталья познакомилась с молодым человеком, который сразу показался ей непохожим на других. Дмитрий держался с подкупающей интеллигентностью: во время медленных танцев он не пытался прижиматься к ней вплотную, а соблюдал почти пионерскую дистанцию, что вызывало ироничные усмешки у сверстников, но Наталье в этом чудилось что-то очень правильное, надёжное. Несколько месяцев они просто дружили, гуляли, разговаривали. А потом Дмитрий пригласил её в гости к своим родителям. Семья жила в старом доме с высоченными, под четыре с половиной метра, потолками и такими широкими коридорами, что в детстве Дима спокойно катался там на трёхколёсном велосипеде. Отец юноши, Владимир Андреевич, работал в одном из столичных министерств. Мать, Елена Дмитриевна, была первоклассным терапевтом в Кремлёвской поликлинике. Квартиру в элитном доме, где селили известных людей, они получили по служебной линии. Родители, конечно, мечтали для сына о невестке из приличной, желательно знакомой семьи. И вот он приводит круглую сироту, воспитанницу детского дома. Но ради счастья единственного сына чего не сделаешь? Владимир Андреевич и Елена Дмитриевна, хоть и не сразу, но смирились и приняли выбор Дмитрия.
Свадьбу решили сыграть на последнем курсе, чтобы возможная беременность не помешала Наталье получить диплом. На торжество собрались почти все родственники и знакомые Савельевых. Был даже один важный гость из министерства, который от имени ведомства вручил молодым ключи от новой двухкомнатной квартиры улучшенной планировки в современном доме. Первые два года после свадьбы Наталья и Дмитрий жили душа в душу, как говорится. Отец подключил свои обширные связи, и оба молодых специалиста без проблем остались в столице. Поначалу они обустроились в подаренной квартире, а родители Дмитрия тем временем начали потихоньку готовиться к пенсии: присмотрели и купили в живописном месте, у большого озера, уютный дом со всеми удобствами внутри.
К тому моменту между молодыми супругами уже начали возникать мелкие размолвки, но Владимир Андреевич и Елена Дмитриевна предпочитали не вмешиваться, полагая, что дети сами разберутся. А виной всему становился Дмитрий, который в последнее время всё чаще позволял себе лишнего за столом, а выпив, начинал мучиться дикой, ничем не обоснованной ревностью. Ему повсюду мерещились соперники: ему казалось, что все мужчины вокруг только и ждут момента, чтобы увести его красавицу-жену, а она сама провоцирует их, надевая короткие юбки и кофточки с глубоким вырезом. Дмитрий словно забывал, что сам же и покупал эти наряды, потому что хотел, чтобы его жена выглядела сногсшибательно, чтобы все вокруг завидовали ему.
Когда Кате исполнилось шесть лет и её начали потихоньку готовить к школе, Дмитрий впервые вернулся домой в таком состоянии, что устроил настоящий скандал буквально на пустом месте. Как назло, в тот вечер у них гостили его родители, и они стали свидетелями того, как их обезумевший от ревности сын ударил жену прямо при маленькой дочери. Тогда Елена Дмитриевна, пытаясь как-то оправдать сына, упрекнула невестку: мол, слишком легкомысленно ведёт себя на работе и дома мужу внимания не уделяет. Хотя на самом деле она не знала всех подробностей. Наталье было невыносимо больно и обидно. Она и так крутилась как белка в колесе: пять дней в неделю утром отводила дочку в школу, днём забирала её и вела к себе на работу, потому что оставить ребёнка было не с кем — бабушка с дедушкой вечно заняты, больше помощи ждать неоткуда. А вечером являлся нетрезвый муж и начинал качать права. Правда, наутро он всегда протрезвлялся, просил прощения, но легче от этого не становилось.
Родители Дмитрия, видя, что обстановка накаляется, предложили молодым помочь с квартирным вопросом. Они придумали выгодный обмен: их собственную трёхкомнатную квартиру в престижном доме и двушку молодых в новом районе поменять на просторные четыре комнаты почти в центре, в таком же старом доме сталинской постройки.
— Этот дом как раз напротив твоей работы, — пояснил Владимир Андреевич, когда все собрались обсудить предложение. Он говорил спокойно и рассудительно, как человек, привыкший решать вопросы. — Школа во дворе, Кате будет удобно. Тебе не придётся тратить по два часа на дорогу. А Катю можно будет устроить в группу продлённого дня, чтобы ты забирала её вечером, не отпрашиваясь с работы. Диме, в общем-то, всё равно, где жить — за ним служебная машина приезжает. Комнат станет больше, у внучки появится своя территория.
— Нам городская квартира теперь без надобности, — поддержала мужа Елена Дмитриевна. Она сидела в кресле, поправляя безупречную причёску, и говорила тоном, не терпящим возражений. — Мы переедем в загородный дом. До пенсии нам всего два года осталось. Будем жить отдельно, не мешать вам. На выходные станете приезжать к нам на озеро, купаться, загорать. Местные говорят, там рыбалка отличная.
Переезд провернули быстро и без проблем. Но он, как ни странно, только усугубил ситуацию. Отсутствие родительского контроля окончательно развязало Дмитрию руки. Теперь он устраивал домашние разборки практически ежедневно. Дело доходило до настоящих побоищ с битьём посуды, потому что он знал: жене идти некуда, защитить её некому. Наталья, как ни странно, по-своему любила мужа. Она понимала, что его приступы ярости — следствие алкоголя. Несколько раз, когда он приходил в себя наутро, она пыталась заговорить с ним о враче.
— Дима, ну посмотри на себя, — говорила она тихо, стараясь не злить его. — Это же не может так продолжаться. Давай сходим к наркологу, мама твоя наверняка может устроить всё тихо, без огласки. У неё же связи в медицине.
Дмитрий только отмахивался, хмурясь и отводя взгляд.
— Сама справлюсь, — буркал он. — Не маленький. Просто работа достала, нервы ни к чёрту. Перебесится — и всё пройдёт.
Несколько дней он держался, мужественно боролся с собой, а потом срывался, напивался до состояния полной невменяемости, и всё начиналось заново. Полицейские наряды, которые иногда вызывали соседи, ничего не могли поделать: на сына министерского работника распространялось негласное табу. Да и сама Наталья упорно отказывалась писать заявление.
Как-то раз Дмитрий уехал с друзьями на природу на все выходные, и Наталья с Катей остались вдвоём в городе. Эти два дня они гуляли по парку, который был совсем рядом с домом, ели мороженое в уличном кафе и кормили лебедей на пруду.
— Мам, а почему мы раньше сюда никогда не приходили? — удивлённо спросила Катя, когда они уселись на скамейку передохнуть. Девочка смотрела на карусели, на смеющихся детей, на родителей, которые катали их на качелях. — Здесь так красиво и спокойно. Никто не ругается и не кричит.
Наталья отвернулась, делая вид, что поправляет воротник куртки, чтобы дочка не заметила внезапно навернувшихся слёз. Как объяснить шестилетнему ребёнку, что пьяный отец попросту никуда их не пускал, даже на следующий день после своих скандалов? Поэтому Катя делала уроки, Наталья готовила еду, а Дмитрий отсыпался и приходил в себя после очередной ночи, пытаясь заглушить похмелье минералкой.
Соседи, конечно, жалели Наталью и её дочку, но даже самые крепкие и справедливые мужчины из ближайших домов не решались вразумить разбушевавшегося Дмитрия. Все прекрасно понимали: стоит только вмешаться, и его отец, Владимир Андреевич, подключит такие рычаги, что можно не только работу потерять, но и надолго испортить себе жизнь. Себе дороже выйдет. Многие женщины в подобных ситуациях тешат себя иллюзией, что муж когда-нибудь одумается, поймёт, перестанет буянить. Но это опасное заблуждение. Жизненный опыт подсказывает: пьющий человек год от года только деградирует, пока однажды его не навестит белая горячка, которую в народе ласково называют «белочкой». Сами же алкоголики искренне верят, что их это минует, ведь они пьют «культурно», в меру, а скандалы затевают исключительно для порядка, чтобы держать семью в узде. Дмитрий был свято убеждён: он поступает правильно, по-мужски, воспитывая жену для её же блага. О том, что дочь растёт в атмосфере постоянного страха, он даже не задумывался — он вообще никогда особо не занимался Катей, считая, что это чисто материнская обязанность.
Из-за бесконечных скандалов девочка, хоть и перешла уже в среднюю школу, стала заметно отставать в учёбе. Катя росла впечатлительной и очень переживала за маму. А пьяный отец, не стесняясь, унижал Наталью прямо при дочери, даже не задумываясь о том, какую психологическую травму наносит ребёнку. Наталья начала замечать, что Катя плохо спит: часто просыпалась среди ночи в слезах, рассказывая, что видела какой-то страшный сон, который, проснувшись, тут же забывала. Женщина понимала, что нужно срочно вести дочку к школьному психологу, но всё время откладывала — то работа, то домашние заботы, то очередной скандал выбивали из колеи.
Классным руководителем у Кати оказался учитель физкультуры Алексей Иванович. Мужчина отслужил в армии не один год, поэтому дисциплину ценил превыше всего. На его уроках дети вели себя тише воды, ниже травы — преподаватель был строг, но справедлив. Зря он никогда никого не ругал. С хулиганами предпочитал разбираться наедине, по-мужски, как он сам выражался. И после таких доверительных бесед в каптёрке нарушители порядка больше никогда не позволяли себе вольностей, при этом никому не рассказывали, о чём шёл разговор. С девочками Алексей Иванович вёл себя иначе: старался не оставаться с ними наедине в закрытых помещениях, предпочитая решать вопросы в классе или школьном коридоре. Лишний повод для сплетен давать не собирался.
Когда Катино поведение и успеваемость перестали его устраивать, Алексей Иванович без лишних проволочек вызвал Наталью в школу для серьёзного разговора. Опытный педагог сразу обратил внимание: женщина сидела в помещении в солнцезащитных очках и не снимала их. За всё время беседы она не проронила ни слова в своё оправдание, только молча слушала, как учитель перечисляет её дочери двойки и тройки, которые посыпались в последнее время. Алексей Иванович спокойно, но твёрдо говорил о том, что Катя стала рассеянной, невнимательной, уроки не учит. А потом не выдержал и перешёл на личность матери:
— Вы, Наталья, совсем перестали интересоваться жизнью ребёнка, — с укоризной произнёс он, пристально глядя на женщину. — Девочка предоставлена сама себе, отсюда и такие результаты. Может, объясните, в чём дело?
Наталья медленно поднялась со стула и, глядя прямо на учителя, сняла очки. Под глазами у неё красовались два огромных синяка, багрово-жёлтых, уже начавших заживать, но от этого не менее жутких.
— Вот поэтому, Алексей Иванович, моя дочь и перестала учиться, — голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — Отец, когда напьётся со своими дружками, приходит домой и начинает нас «воспитывать». Иногда это «воспитание» затягивается до глубокой ночи, пока он не выплеснет всю злость. И так не первый день. Соседи полицию вызывали, но его это не останавливает. Он знает, что мне с дочкой бежать некуда. В этом городе у меня ни родных, ни близких. А к его родителям идти бесполезно — они за сыночка горой, хоть и живут теперь за городом.
Алексея Ивановича это откровение поразило в самое сердце. Проблема домашнего насилия, увы, знакома многим, но видеть её последствия вот так, вживую, было тяжело. Ему стало искренне жаль эту красивую, но совершенно несчастную женщину. Он уже открыл рот, чтобы извиниться за свои резкие слова и предложить хоть какую-то помощь, но Наталья, выговорившись, быстро надела очки и, бросив короткое «до свидания», вышла из кабинета.
Родители Дмитрия время от времени звонили невестке, но она никогда не жаловалась им на сына. Понимала: пожилые люди всё равно примут сторону единственного ребёнка, которого давно пора лечить от алкоголизма. В трезвом состоянии Дмитрий был совсем другим человеком. На работе его ценили за хватку, умение находить нестандартные решения и полную самоотдачу. Будучи главным инженером преуспевающего предприятия, он считался незаменимым специалистом. Но дома, стоило ему пропустить пару рюмок, Дмитрий превращался в параноика: его начинала разъедать дикая, ни на чём не основанная ревность. В такие минуты он готов был крушить всё вокруг, лишь бы добраться до жены и наказать её за мнимые измены. В его пьяном воображении всплывали те времена, когда они только начинали встречаться и Наталья жила в своей однокомнатной квартире. Ему казалось, что она превратила ту квартирку в любовное гнёздышко и встречалась там с мужчинами. Поверить в то, что такая красивая девушка, на которую заглядывались все студенты, никому не даёт никакого шанса, ревнивец не мог. Он и женился-то, по сути, чтобы контролировать каждый её шаг и исключить даже мысль о том, что она может ходить «налево», хотя ни разу не поймал её ни на чём предосудительном.
За долгие годы совместной жизни эта навязчивая идея только окрепла: Дмитрий был убеждён, что жена изменяет ему на работе. Проверить это не представлялось возможным, что бесило его ещё больше. Поэтому почти каждый день, возвращаясь с работы, он заезжал в любимый бар, накачивался там спиртным, а часто прихватывал выпивку с собой. Домой его всегда доставляла служебная машина, так что полицейские патрули не могли придраться к нетвёрдой походке и запаху перегара. Только водитель, Борис, видел, как его шеф, покачиваясь, бредёт к подъезду. Иногда приходилось даже придерживать начальника, чтобы довести до лифта или до самой двери квартиры. Но Борис умел держать язык за зубами — потому и держался за это место.
Наталья давно бы уже написала заявление в полицию, если бы была уверена, что мужа изолируют надолго. Но она прекрасно знала: максимум, что ему грозит, — административный штраф или пятнадцать суток. Отец тут же подключит все свои связи, и сыночка выпустят через пару часов. А что будет с ней и Катей после его возвращения, догадаться нетрудно. Потому она и терпела. Но однажды, после очередного скандала, она выскочила с плачущей дочкой на улицу и буквально налетела на пожилую женщину, проходившую мимо подъезда. Следом выбежал разъярённый Дмитрий, но случайная прохожая оказалась не из робкого десятка. Она подняла такой крик, что муж предпочёл ретироваться, злобно сверкнув глазами.
Так Наталья познакомилась с Татьяной Михайловной. Та жила в соседнем доме, в огромной трёхкомнатной квартире, совершенно одна: муж давно умер, сын взрослый и живёт отдельно. Пригласив насмерть перепуганную женщину с ребёнком к себе, Татьяна Михайловна усадила их на кухне, налила чаю и внимательно выслушала сбивчивый рассказ Натальи.
— Слушайте меня внимательно, — твёрдо сказала она, глядя Наталье прямо в глаза. — Одной мне в такой квартире скучно и одиноко. А вам прятаться от этого изверга негде. Вот и живите у меня. Никаких денег не возьму, а там видно будет. Возвращаться к нему нельзя ни в коем случае.
Продолжение :