В 1987‑м году я переехал в небольшую деревню на краю леса — подальше от городской суеты, в поисках тишины и покоя. Место было тихое, почти идиллическое: домики стояли на приличном расстоянии друг от друга, тропинки петляли между старыми берёзами, а по вечерам воздух наполнялся запахом дыма из печных труб. Но среди всех этих привычных деревенских картин выделялся один дом — тот, что стоял на отшибе, у самого леса. Его хозяйка, Марфа Степановна, жила там уже лет тридцать, а может, и больше. Никто толком не знал её возраста, да и вообще о ней почти ничего не знали.
Говорили, что она приехала сюда ещё в начале 50‑х, купила старый дом, который уже тогда выглядел ветхим, и с тех пор почти не показывалась на людях. Пару раз в месяц она ходила в магазин за продуктами, всегда в одно и то же время — ранним утром, когда большинство ещё спало. Она ни с кем не разговаривала, только кивала в ответ на приветствия, а если кто‑то пытался завести беседу, отворачивалась и ускоряла шаг. Дети её побаивались: рассказывали, будто по ночам из её дома доносятся странные звуки — не то гудение, не то пение на непонятном языке. Взрослые отмахивались: мол, старуха просто со странностями, бывает.
Я поначалу тоже так думал. Но чем дольше я жил в деревне, тем больше замечал мелочей, которые не складывались в обычную картину. Например, её огород. Он был идеальным. Не просто ухоженным — идеальным. Картошка росла ровными рядами, морковь была одинаковой длины, а кусты малины не имели ни единого повреждённого листа. И это при том, что Марфа Степановна почти не появлялась на участке. Соседи шептались, что она колдует, но я не верил в такие сказки.
Авиатехник в Telegram, подпишитесь! Там вы увидите ещё больше интересных постов про авиацию (без авиационных баек и историй, наведите камеру смартфона на QR-код ниже, чтобы подписаться!):
А потом случилась та ночь. В августе 1987‑го я проснулся от странного ощущения — будто кто‑то смотрит на меня. Я подошёл к окну и замер. Над лесом, прямо над домом Марфы Степановны, висело нечто. Огромный шар, переливающийся всеми оттенками синего и зелёного, он не мигал, не двигался — просто парил в воздухе, отбрасывая на землю призрачное сияние. Я схватил бинокль, пытаясь разглядеть детали, но чем ближе я всматривался, тем сильнее кружилась голова. Шар казался живым — его поверхность пульсировала, словно дышала.
Я не мог оторвать взгляд. И тут дверь её дома открылась. Марфа Степановна вышла на крыльцо, подняла руки, и шар начал снижаться. Он завис в метре от земли, а потом из него вырвался луч света, который окутал её фигуру. В этот момент я увидел то, что навсегда изменило мою жизнь. Её лицо… оно изменилось. Черты стали тоньше, глаза расширились, а кожа заблестела, как будто покрытая крошечными чешуйками. Она подняла голову к шару, и я услышал звук — не слова, а скорее мелодию, которая проникала прямо в мозг.
Луч втянул её внутрь, шар поднялся выше и начал удаляться, пока не исчез за деревьями. Я стоял у окна, не в силах пошевелиться. На следующее утро я пошёл к её дому. Дверь была открыта, внутри — ни следа хозяйки. Только на столе лежала старая фотография: молодая Марфа Степановна в окружении людей… или не совсем людей. У всех были те же странные черты — большие глаза, бледная кожа, тонкие пальцы. На обороте было написано: «База Альфа‑7, сектор 12, год 348 по галактическому календарю».
С тех пор в деревне больше никто не видел Марфу Степановну. Дом её стоит до сих пор, пустой и ветшающий. Иногда по ночам я смотрю в ту сторону и думаю: а вдруг она вернётся? И что будет, если вернётся не одна?
Поддержать канал донатом можно здесь:
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)