28 января (8 февраля) 1725 года в Зимнем дворце на берегу Невы остановилось сердце человека, чьё имя неразрывно сплелось с судьбой России. Смерть Петра I Великого, императора Всероссийского, стала концом целой эпохи, которую историки до сих пор не могут оценить однозначно. Он оставил после себя не просто страну, расширившую свои границы, но и новую геополитическую реальность, в которой России предстояло существовать следующие столетия. Что же досталось наследникам «Северного исполина»? Каким дипломатом и стратегом был царь-плотник, и почему его решения до сих пор отзываются эхом в сегодняшней политике? Чтобы понять это, мы посмотрим на три ключевых направления его политики: Запад, Юг и Восток, опираясь на слова современников и оценки историков.
Дипломат на троне
Прежде чем говорить о территориях, нужно понять самого Петра как дипломата. В отличие от своих предшественников, он не просто руководил Посольским приказом из Кремля. Пётр лично отправился в Европу в составе Великого посольства 1697–1698 годов. Это был беспрецедентный шаг для русского монарха. Он ехал инкогнито, но его личность не могла остаться незамеченной. За границей Пётр выступал не только как ученик, изучающий корабельное дело и артиллерию, но и как тонкий политический игрок. Ниже представлен список европейских монархов, с которыми Пётр I встречался лично за годы своего правления.
Август II Сильный (курфюрст Саксонии, король Польши). Встреча состоялась в августе 1698 года в городе Рава-Русская (на территории современной Украины) . Встреча произошла на обратном пути Петра из Великого посольства. Переговоры касались создания военного союза против Швеции. Это было устное соглашение («Равское соглашение»), которое заложило основу Северного союза. Историки отмечают, что кроме политики, молодые монархи (оба высокого роста, физически сильные) проводили время за пирами и военными смотрами. В знак дружбы они даже обменялись камзолами и шляпами .
Фридрих Вильгельм I (король Пруссии) неоднократно встречался с русским царем. Впервые будущий король (тогда ещё кронпринц) познакомился с Петром во время Великого посольства. Наиболее значимые переговоры состоялись в ноябре 1716 года в городке Хафельберг. Стоит отметить, что отношения между монархами были не просто союзническими, а дружескими, в частности они обсуждали совместные действия в Северной войне. Главным предметом диалога была координация усилий против Швеции и подтверждение союзнических обязательств . Пётр дарил королю-«солдатоману» Фридриху Вильгельму солдат исключительно высокого роста (знаменитых «потсдамских великанов») , а в ответ получил в подарок роскошную яхту и знаменитый Янтарный кабинет (комнату) .
Фредерик IV (король Дании). С ним русский монарх встретился в 1716 году в Копенгагене, во время своего Второго путешествия в Европу. Переговоры проходили в разгар Северной войны и касались координации военных действий против Швеции, в частности, планирования десантной операции в Сконе (юг Швеции). Пётр вёл личные беседы с королём, пытаясь склонить его к более активным действиям, однако датский король ссылался на нехватку денег и зависимость от позиции Англии. В конечном итоге, отношения между странами испортились, война со Швецией продолжилась.
Вильгельм III Оранский (король Англии и штатгальтер Нидерландов) виделся с Петром I в 1697 году в Утрехте и Гааге в рамках его Великого посольства. Основной темой был поиск союзников для продолжения войны с Османской империей. Несмотря на взаимное уважение и симпатию двух монархов, Англия, готовившаяся к Войне за испанское наследство, не была заинтересована в отвлечении сил на турецкий фронт, поэтому конкретных договоренностей достигнуто не было .
Людовик XV (король Франции). 30 мая (10 июня) 1717 года в Париже, во время визита Петра во Францию. Встреча носила во многом церемониальный и ознакомительный характер из-за юного возраста французского короля (ему было 7 лет). Пётр осматривал достопримечательности и стремился наладить дипломатические отношения с Францией. Сам Пётр писал о встрече: "Визитировал меня здешний королище, дитя зело изрядное образом и станом». Царь, к удивлению свиты, взял мальчика на руки и поцеловал его.
Пётр первым в России в полной мере осознал силу «династической дипломатии». Он понимал, что браки его детей и племянников — это не просто семейные дела, а инструмент закрепления международных союзов. Свою племянницу Анну Иоанновну он выдал за герцога Курляндского, установив контроль над этим балтийским регионом. Сын Алексей был женат на принцессе Шарлотте Брауншвейгской, что открывало двери к австрийскому двору, т.к. ее родная сестра Елизавета Кристина была замужем за императором Австрии из династии Габсбургов Карлом VI, а поддержка Австрии в предстоящей борьбе с турками ценилась российскими дипломатами и лично Петром I. А дочь Анну (будущую мать Петра III) он выдал за герцога Голштинского, чтобы иметь рычаги влияния на дела Северной Европы. Эти браки позволили Петру влезть в сложную паутину европейских отношений, где каждое княжество Германии было частью большой игры.
Западное направление: прорубая окно, которое не закроется
Западное направление было главным делом жизни Петра. Начав Северную войну в 1700 году в составе Северного союза (Россия, Дания, Саксония), он бросил вызов сильнейшей военной державе того времени — Швеции. Задача была не просто территориальной. Целью было вернуть выход к Балтийскому морю, утраченный ещё в Смутное время, и встроиться в европейскую экономическую систему. Пётр блестяще использовал дипломатические противоречия. Он понимал, что никто не хочет усиления Швеции, но и усиления России тоже опасаются. Поэтому он действовал осторожно.
Ништадтский мир 1721 года стал триумфом петровской дипломатии. Россия получила Ингрию, Карелию, Эстляндию и Лифляндию с городами Рига, Ревель, Дерпт и Нарва . Как справедливо заметил сам Пётр, «одна сажень морского побережья стоит квадратной мили земли вдали от моря» . Это была не просто земля — это был доступ к ресурсам, торговле и политическому влиянию.
Однако геополитическое наследие Петра на Западе было глубоко противоречивым. Самая серьёзная проблема, с которой столкнулись его наследники — это польский вопрос. Дело в том, что к началу XVIII в. Польша (или Речь Посполитая) представляла собой ослабленное, раздираемое внутренними противоречиями государство, и ее владения могли стать очень выгодным приобретением для соседей - России, Австрии, Пруссии. Однако раздел Польши тогда привел бы к тому, что эти германские государства тут же захватили бы ключевые польские территории, включая балтийское побережье и Гданьск, и Россия получила бы у своих границ не буферную слабую Польшу, а двух сильных соперников. Пётр предпочёл контролировать Польшу политически, вмешиваясь в её выборы и поддерживая «золотые шляхетские вольности», которые разлагали государство изнутри . Это позволило России сохранить доминирование в регионе без лишних территориальных споров с Берлином и Веной.
Проблема наследников Петра заключалась в том, что они не смогли с той же виртуозностью поддерживать этот баланс. Уже при Анне Иоанновне России пришлось участвовать в Войне за польское наследство (1733-1735), чтобы посадить на престол своего ставленника Августа III . А к концу века давление Пруссии и Австрии на Екатерину II стало столь велико, что Россия была вынуждена согласиться на разделы, получив белорусские и украинские земли, но допустив Пруссию к своим границам. Задача Петра — не допустить германского доминирования в Центральной Европе — оказалась невыполненной его потомками.
Кроме того, Пётр оставил после себя сложные отношения с Великобританией. Англичане, бывшие союзниками в конце Северной войны, быстро осознали, что появление русского флота на Балтике создаёт угрозу их торговым интересам. Противоречие, заложенное тогда, будет длиться веками. Тем не менее, главное наследие Петра на Западе незыблемо: Санкт-Петербург стал столицей, приближённой к Европе, а Россия вошла в число великих держав, без участия которой отныне не решался ни один крупный европейский конфликт.
Южное направление: Каспийский тупик и Прутский позор
Если на Западе Петру сопутствовала удача, то южное направление стало ареной его самых больших надежд и самых горьких разочарований. Юг был для Петра и стратегией, и мечтой о тёплых морях. Здесь выделяются два театра действий: Черноморско-Азовский бассейн и Каспий.
В начале правления Пётр добился успеха: Азовские походы 1695-1696 годов увенчались взятием турецкой крепости Азов. Россия впервые получила выход в Азовское море и приступила к строительству флота в Таганроге . Но это был лишь временный успех. В 1711 году Пётр совершил роковую ошибку, ввязавшись в Прутский поход против Османской империи. Окружённый превосходящей турецкой армией на реке Прут, он оказался на грани катастрофы. Лишь героизм солдат и огромный выкуп (казне и лично визирю) спасли царя и его армию. По условиям Прутского мира Россия возвращала Турции Азов и уничтожала флот . Это было унизительное поражение, перечеркнувшее все южные усилия предыдущих лет. Наследники Петра получили на Черном море «ноль»: граница осталась прежней, а Крымское ханство по-прежнему представляло угрозу.
Однако Пётр, словно пытаясь компенсировать эту неудачу, перенёс вектор на Юго-Восток, в Прикаспий. Каспийский (Персидский) поход 1722-1723 годов стал последней военной кампанией императора. Воспользовавшись хаосом в Персии, где местные народы подняли восстание против шаха, Пётр двинул армию . Формально — для защиты христианского населения Ширвана и Дагестана, фактически — для установления контроля над западным берегом Каспия. Это был его геополитический ответ на невозможность пробиться к Средиземноморью: обходной путь к богатствам Востока, к шёлку и пряностям Персии и Индии.
Поход оказался успешным. Русские войска без боя заняли Дербент, древнейший город Кавказа, жители которого встретили Петра хлебом-солью . В 1723 году Персия уступила России Дербент, Баку, Решт и Астрабад. В устье реки Терек была заложена крепость Святого Креста, а на месте будущей Махачкалы — Петровск . Россия впервые прочно обосновалась на западном побережье Каспия.
Но что же осталось наследникам? Кампания создала больше проблем, чем решила. Во-первых, эти территории были малопригодны для жизни русского крестьянина, они постоянно кипели, а гарнизоны косили болезни. Во-вторых, резко обострились отношения с Турцией, которая тоже претендовала на Кавказ. После смерти Петра его преемники, столкнувшись с угрозой новой войны с Османской империей и не имея ресурсов для удержания столь отдаленных земель, были вынуждены отступать. Уже при Анне Иоанновне по Рештскому трактату (1732) и Гянджинскому договору (1735) все прикаспийские территории были возвращены Персии. Кровь, пролитая солдатами Петра, и построенные им крепости оказались брошены ради того, чтобы купить мир на южных рубежах перед войной с Турцией.
Восточное направление: взгляд в сторону Индии и Тихого океана
Обычно мы привыкли считать, что «окно в Европу» было главным детищем Петра. Однако историки всё чаще говорят о том, что восточный вектор его политики был столь же важен и, возможно, даже более пророческим . Пётр смотрел на Восток не как на колонию, а как на пространство для геополитического маневра и поиска союзников. Его интересовали два ключевых пункта: Индия и Америка.
Идея найти путь в Индию владела Петром с юности. Именно с этой целью он ещё в 1694 году отправил купца Семёна Маленького, который сумел добраться до Агры и Дели, но погиб на обратном пути . Позже, в 1714-1717 годах, Пётр организовал грандиозную, но трагическую экспедицию князя Александра Бековича-Черкасского в Хиву и Бухару. Задачи ставились фантастические: склонить хивинского хана в подданство, исследовать старое русло Амударьи (предполагалось, что там можно найти золото), а затем пройти в Индию . Экспедиция закончилась полным провалом: отряд Бековича был обманом разделён и перебит, сам князь погиб. Эта трагедия показала, что продвижение в Среднюю Азию — дело не одного десятилетия.
Однако Пётр не отказался от мечты. В 1723 году, уже на закате жизни, он планирует секретную Мадагаскарскую (Индийскую) экспедицию вице-адмирала Вильстера. Цель была дерзкой: достичь Мадагаскара, предложить покровительство тамошним пиратам, создать там базу русского флота и уже оттуда пробиваться к берегам империи Великих Моголов . Увы, техническое состояние кораблей и суровые погодные условия не позволили этому плану осуществиться. Фрегаты вернулись в Ревель, так и не выйдя в Атлантику.
Тем не менее, эти неудачи не отменяют главного: Пётр первым из русских правителей начал мыслить глобальными категориями. Он понимал, что Россия, протянувшаяся через всю Евразию, обязана стать связующим звеном между Западом и Востоком. Именно поэтому он уделял огромное внимание картографии. По его указу были составлены первые точные карты Каспийского моря, которые он отправил в Парижскую академию наук, за что был избран её иностранным членом . Именно Петру принадлежит идея выяснить, «сошлась ли Азия с Америкой». За несколько дней до смерти, в декабре 1724 года, он подписал указ о снаряжении экспедиции Витуса Беринга, которой суждено было открыть пролив между континентами .
Наследники Петра получили от него не освоенный Дальний Восток, а, скорее, компас, указывающий направление. Экспедиция Беринга состоялась уже при Екатерине I. Интерес к Средней Азии возобновится при Анне Иоанновне, но системное продвижение в эти регионы начнется лишь в XIX веке. Однако петровская идея о том, что Россия — это не только европейская, но и азиатская держава, стала фундаментом всей её имперской политики.
Наследие, выдержавшее проверку временем
Итак, что же завещал Пётр своим преемникам? Карта России при нём увеличилась не так уж сильно по сравнению с приобретениями Екатерины II. Если не считать бескрайних сибирских пространств (Камчатка, Прииртышье), то его «чистый» территориальный выигрыш в Европе составил около 150 тысяч квадратных километров в Прибалтике . Каспийские земли были быстро потеряны, а Черноморское побережье осталось турецким.
Но геополитическое наследие Петра измеряется не только территориальными приобретениями. Он изменил саму природу русской государственности.
- Имперское сознание: Россия перестала быть замкнутым царством, став империей с глобальными интересами. Провозглашение Петра императором в 1721 году было не данью тщеславию, а юридическим оформлением нового статуса страны в мире .
- Военно-морская мощь: Пётр оставил после себя флот, а сама идея морского могущества уже укоренилась в сознании русского общества.
- Дипломатическая система: он создал профессиональную дипломатию. Послы последующих правителей действовали по лекалам, заданным Петром и его «птенцами гнезда Петрова».
- Векторы экспансии: Пётр ясно обозначил три главных направления, по которым будет двигаться Россия следующие двести лет: борьба за доминирование в Польше и Прибалтике (решено к концу XVIII века), борьба за выход к Чёрному морю (решено при Екатерине II) и продвижение на Кавказ и в Среднюю Азию (решено в XIX веке).
Современники Петра, вроде дипломата Бориса Куракина, оставившего после себя обширные записки, прекрасно понимали масштаб случившегося. Они видели, как тяжело дались эти победы, какой ценой была выстроена новая столица на костях. Однако они же видели и усталость страны. Историк Е.В. Анисимов, один из ведущих специалистов по петровской эпохе, не раз подчеркивал, что Пётр оставил страну в состоянии колоссального перенапряжения . Наследникам досталась не только могучая армия, но и разорённая налогами страна, раздираемая противоречиями между старой аристократией и новой знатью.