Рыжик выбежал за дверь в тот октябрьский вечер и не вернулся. Я стояла на пороге, звала его, а он скрылся за углом дома. Мне было восемнадцать. Я ещё верила, что всё можно исправить, если очень постараться.
Мы с мамой искали его неделю. Расклеивали объявления, обходили дворы, заглядывали под машины. Я запомнила белую отметину на его левом ухе. Она была похожа на каплю молока. Запомнила, как он мурлыкал, когда я звала его по имени. Потом поиски стали реже. Потом она сказала, что пора смириться.
Семь лет – это долго. Достаточно, чтобы привыкнуть к пустоте на подоконнике, где он любил сидеть. Достаточно, чтобы перестать вздрагивать, когда за окном мелькает рыжий кот.
***
Вчера вечером я листала новости в телефоне. Свет лампы падал на стол, за окном было темно, в квартире тихо. Я уже собиралась выключить экран, когда увидела публикацию местного приюта. Фотография рыжего кота. Зелёные глаза, худое тело, настороженный взгляд. И на левом ухе – белая отметина. Точно как капля.
Я замерла. Пальцы сжали телефон сильнее, чем нужно. Прочитала описание: найден неделю назад, возраст примерно десять лет, осторожный, но не агрессивный. Ищем хозяев или новый дом.
Сердце колотилось. Я увеличила фото. Белое пятно было на том же месте. Той же формы. Я попыталась вспомнить, сколько рыжих котов с такой отметиной может быть в городе. Наверное, много. Наверное, это совпадение.
Но я не могла отвести взгляд от фотографии.
***
Утром я позвонила маме.
– Ты видела публикацию приюта? – голос дрожал, хотя я старалась говорить спокойно.
– Какую публикацию?
– Про кота. Рыжего. С отметиной на ухе.
Она молчала несколько секунд.
– Аня, не надо, – тихо произнесла она. – Семь лет прошло.
– Я видела фото. Пятно точно такое же.
– У многих котов бывают белые пятна.
– Не такие. Мам, я помню.
Я слышала, как она вздохнула.
– Хорошо. Поедем посмотрим. Но не надейся слишком сильно.
Я уже надеялась.
***
Дорога до приюта заняла полчаса. Она вела машину молча. Я смотрела в окно, пыталась собрать мысли, но они разбегались. Я думала о том, как он выбежал за дверь. Как я стояла и звала его. Как он не обернулся. Так долго – это столько же, сколько он прожил с нами. Где он был всё это время? Как выжил? Помнит ли нас вообще?
– Если это не он, ничего страшного, – сказала мать, не отрывая глаз от дороги.
– Знаю.
– Просто… не хочу, чтобы ты разочаровалась.
Я кивнула, хотя она не видела. Ком в горле стоял. Я сцепила пальцы на коленях, чувствовала, как ногти впиваются в ладони.
Приют был на окраине города. Невысокое здание, серые стены, небольшая парковка. Мы вышли из машины, и холодный ветер ударил в лицо. Я застегнула куртку и пошла к входу.
***
Внутри пахло дезинфекцией и чем-то ещё – кормом, наверное, или просто животными. Нас встретила женщина лет тридцати пяти, светлые волосы собраны в хвост, джинсы и серый свитер.
– Здравствуйте. Вы по поводу рыжего кота?
– Да, – ответила я. – Мы думаем, это наш. Он пропал семь лет назад.
Она кивнула, не удивившись.
– Меня зовут Лена. Пойдёмте, покажу его. Только сразу скажу: он осторожный. С чужими не идёт на контакт. Мы пытались его погладить, но он отходит.
Она провела нас по коридору. Металлическая дверь, за ней небольшая комната. Чистая, светлая, у стены стоял стол, на полу лежала подстилка. И переноска. В ней сидел кот.
Рыжий. Худой. Зелёные глаза смотрели на нас настороженно.
– Можно его посмотреть? – спросила мать.
– Конечно.
Лена открыла переноску. Кот не двинулся. Он сидел, поджав лапы, и наблюдал. Я присела на корточки, чтобы быть на его уровне. Разглядела мордочку. Уши. Левое ухо – белое пятно, как капля.
Дыхание перехватило.
– Это он, – прошептала я.
Она подошла ближе, посмотрела.
– Пятно точно такое же, – медленно произнесла она. – Но это не доказательство, Аня. Может быть совпадение.
Кот не шевелился. Глядел на нас, на Лену, потом снова на нас. Я видела, как напряжены его мышцы, как он готов в любой момент метнуться назад.
– Рыжик, – позвала я тихо.
Ничего. Он даже ухом не повёл.
Я попробовала ещё раз, чуть громче.
– Рыжик.
Он моргнул. Медленно. Уши дрогнули. Он смотрел на меня, и я не могла понять, узнаёт ли. Прошло столько времени. Мой голос изменился. Я изменилась. Может, для него я просто ещё один чужой человек.
Горло сжало. Я почувствовала, как глаза защипало, и отвернулась, чтобы мать не видела.
– Может, дать ему время? – предложила Лена. – Иногда животным нужно освоиться.
Я кивнула. Села на пол, прислонилась спиной к стене. Она села рядом. Мы молчали. Кот сидел в переноске и наблюдал. Лена вышла, сказала, что будет в соседней комнате.
Прошло несколько минут. Я не считала. Просто сидела и смотрела на него. Он был худой, шерсть тусклая, но глаза те же. Зелёные, настороженные, умные.
– Рыжик, – сказала я снова, совсем тихо. – Это я. Помнишь?
Он шевельнулся. Чуть-чуть. Голова наклонилась в сторону, уши поднялись. Он глядел на меня долго, не мигая. Потом медленно, очень медленно, встал. Вышел из переноски. Один шаг. Ещё один. Остановился. Принюхался.
Сердце колотилось так сильно, что я слышала его в ушах.
Он сделал ещё шаг. Подошёл ближе. Остановился в полуметре. Смотрел. Я не шевелилась. Боялась, что спугну, что он развернётся и уйдёт. Но он не ушёл. Он сделал последний шаг. Наклонил голову. Понюхал мою руку. Потом медленно, осторожно, потёрся мордочкой о мои пальцы.
Дыхание перехватило. Я не сдержалась – протянула руку, погладила его по голове. Он не отпрянул. Наоборот, прижался ближе. Замурлыкал. Тихо, почти неслышно, но я услышала.
Она вытерла глаза. Я тоже.
– Это он, – добавила она. – Точно он.
***
Лена помогла нам оформить документы. Мы подписали бумаги, она дала рекомендации по уходу, сказала, что он здоров, только истощён. Нужно кормить понемногу, следить, чтобы не переедал. Она улыбнулась, когда мы выходили.
– Редко бывает, что животные возвращаются после стольких лет. Вам повезло.
Я кивнула. Он сидел в переноске на моих коленях, тихий, спокойный. Я чувствовала его тепло через ткань.
***
Дорога домой была тихой. Мать вела машину, я держала переноску. За окном темнело, фонари зажигались один за другим. Он не мяукал, не царапался. Просто лежал. Иногда я слышала, как он мурлычет.
Я думала о семи годах. О том, где он был, что видел, как выжил. Может, никогда не узнаю. Но сейчас это не важно. Важно, что он здесь. Что он вернулся. Что он помнит.
Она остановила машину у нашего дома. Мы вышли, я взяла переноску. Поднялись по ступенькам. Открыли дверь.
Я поставила переноску на пол, открыла её. Он вышел медленно, осторожно. Огляделся. Прошёлся по комнате. Остановился у окна. Посмотрел на подоконник. Прыгнул на него. Сел, поджав лапы, как раньше.
Я стояла и смотрела. Она подошла, положила руку мне на плечо.
– Он вернулся, – произнесла она тихо.
Я кивнула. Трудно было говорить, но на этот раз я улыбнулась.
Он сидел на подоконнике и смотрел в окно. Как будто семи лет не было.
***
Рыжик – один из счастливчиков. Но в приютах остаются тысячи животных, которые тоже ждут своих людей. Если вы думаете завести питомца – загляните туда. Возможно, кто-то уже семь лет ждёт встречи с вами. Новые истории – каждый день.
Эта история – не единственная. Вот ещё две, которые тронули многих: