Утром перед работой Зинаида написала сообщение Петру, что они согласны ехать на каникулы на турбазу. Тут же в ответ ей прилетел довольный смайлик и подпись: «Всё понял». Она сама невольно улыбнулась. На работу поехала в отличном настроении.
— Ну что, Зинаида Петровна, решились к нам в деревню на Новый год поехать? — спросила её Ольга за утренним кофе.
Зина чуть напитком не поперхнулась.
— Оля, я же сказала, что мы привыкли дома отмечать всей семьёй. Мама ещё придёт. Да и куда я в чужой дом с детьми? Они хоть у меня практически взрослые, но им будет скучно за столом, да и неуютно.
Она почему-то не захотела рассказывать Ольге, что к ним придёт в гости Пётр.
— А зачем их брать с собой? Оставь их маме, да приезжай одна. Хоть отвлечёшься, развеешься, в баньке попаришься, на лыжах покатаешься.
— Одна? — Зина посмотрела на неё с удивлением.
— А что такого-то? Сама сказала, что дети у тебя практически взрослые, кормить по часам их не надо, памперсы менять тоже.
Зина замерла с чашкой в руках.
— Одна? — переспросила она. — То есть бросить детей на маму и уехать развлекаться?
— А что такого? — Ольга пожала плечами. — Ты сколько лет пашешь как лошадь? Работа, дом, дети, кредиты, вечные проблемы. И ни разу за последние годы не отдыхала по-настоящему. Я права?
Зина хотела возразить, но слова застряли в горле. Ольга была права. Последний раз она выбиралась куда-то без детей… Она даже вспомнить не могла. Наверное, ещё до рождения Сашки.
— А Новый год? — сказала она. — Праздник же семейный.
— Семейный, — согласилась Ольга. — Но иногда полезно вспомнить, что ты не только мать и жена, но и просто женщина, которая хочет в баньку, на лыжи и чтоб никто не дёргал.
Зина молчала, переваривая, а потом вдруг вспомнила, как Оля рассказывала про какого-то холостого родственника, который никак не может себе найти женщину. Всё ему попадаются не те и не то.
— Оля, а там, наверно, ещё гости будут? — спросила Зинаида.
— Ну да, родственники, друзья мужа. Хорошая компания соберётся, — кивнула она. — Все люди душевные, а кое-кто и без пары.
— Оль, — Зина прищурилась, — ты это к чему? У тебя там, случайно, не намечается с кем-то меня познакомить? В бане, на лыжах, в деревне, одинокой?
Ольга отвела глаза, и этого было достаточно.
— Оля! — Зина даже чашку на стол поставила. — Ты серьёзно?
— Ну а что такого? — подруга мгновенно сменила тон с заботливого на оборонительный. — Двоюродный брат моего мужа, отличный мужик, сорок пять лет, не пьёт, не курит, в разводе три года, детей нет, квартира своя, машина, работа хорошая. Что тебе ещё надо?
— Оля, — Зина покачала головой, — во-первых, я тебя ни о чём таком не просила. Во-вторых, у меня Новый год с детьми, с мамой, и вообще…
— И вообще ты собралась встречать праздник в гордом одиночестве? — перебила Ольга. — Ну да, дети, мама. Мама твоя, кстати, ещё не старуха, может и сама отдохнуть. А дети… Сашке уже скоро тринадцать, Марьянке шестнадцать. Им с тобой под ёлочкой сидеть — развлечение так себе.
Зина молчала, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— Оля, я не одна встречаю, я встречаю с семьёй, — выдохнула Зина. — И Пётр обещался заглянуть.
Ольга поперхнулась кофе.
— Петя? Твой Петя? Которого ты выгнала? — она уставилась на Зину с непередаваемым выражением лица. — Зина, ты с ума сошла? Я тебе про новую жизнь, а ты со старым…
— Мы договорились для детей, — перебила Зина. — Просто встретить праздник вместе. Чтобы дети видели, что родители могут нормально общаться. И потом, мы на турбазу едем после Нового года. Всей семьёй.
Ольга открыла рот, закрыла, потом медленно поставила чашку.
— На турбазу? Всей семьёй? — она покачала головой. — Зина, милая, ты сама-то себя слышишь? Ты его выставила, он должен был урок жизни получить. А вместо этого вы едете на турбазу как ни в чём не бывало? А я тебе ещё раз говорю: люди не меняются. Он поиграет в примерного семьянина, получит своё — и обратно за старое.
Зина вспыхнула.
— Оля, я ценю твою заботу. Правда. Но это моя жизнь, моя семья, мои дети и мой пока ещё нынешний муж. И мне решать, как нам строить отношения.
— Знаю я достаточно, — буркнула Ольга. — Но дело твоё. Только потом не жалуйся.
— Не буду. А теперь быстренько за свои рабочие места. Хватит тут кофе гонять. Не забывай, у нас конец года. Ты же не хочешь выходить в каникулы и доделывать всё? И я не хочу, у меня на выходные свои планы. Так что, дорогая, давай не будем делать друг другу нервы, а займёмся работой, — строго сказала Зинаида Петровна.
Оля надула губы, вернулась за свой стол, уставилась в компьютер и сердито заклацала по клавишам.
Зинаида вдруг подумала, что слишком многого позволяет своей подруге. Как ей мама говорила — не заводи друзей среди подчинённых, а то на голову сядут и погонять ещё будут. Но с Олей они начали дружить ещё до её повышения, и Зина считала, что её новая должность не помеха, а теперь ей так не кажется.
В кармане завибрировал телефон. Пётр: «Зин, я тут подумал… Может, нам с тобой поговорить перед поездкой? Ну, нормально так, по душам. Без детей. Я зайду сегодня, если ты не против?»
Зина смотрела на экран и не знала, что ответить. Она набрала: «Приходи. Часов в семь». И убрала телефон.
Вечером, возвращаясь с работы, она зашла в магазин и долго бродила между полками, не зная, что купить. К чаю? К разговору? Просто так?
Взяла коробку конфет, мандарины, бутылку хорошего вина. Потом поставила вино обратно. Не надо. Не сейчас.
Дома было тихо. Марьяна ушла к подруге, Сашка — к другу. Зина осталась одна, и это было даже к лучшему. Она переоделась, привела себя в порядок, накрыла на стол. Достала голубые чашки — те самые, бабушкины. Потом убрала их обратно. Слишком много символизма. Поставила обычные.
Ровно в семь раздался звонок в дверь.
Зина глубоко вздохнула, поправила волосы и пошла открывать.
На пороге стоял Пётр. С бутылкой вина в одной руке и большим пакетом фруктов в другой. Смущённый, немного взъерошенный, но с тёплой улыбкой.
— Привет, — сказал он. — Я не опоздал?
— Заходи, — Зина посторонилась. — Ты как раз вовремя.
Пётр разделся, прошёл на кухню. Оглядел стол — чай, конфеты, мандарины, печенье.
— Уютно у тебя, — заметил он, садясь. — Всё по-домашнему.
— У нас, — поправила Зина машинально и сама удивилась. — У нас уютно. Ты же тоже здесь жил совсем недавно, тут с того времени ничего не изменилось.
Пётр кивнул, принимая поправку. Они сидели друг напротив друга, просто двое людей, которые много лет прожили вместе, а теперь учатся заново находить общий язык.
— Зина, я хотел поговорить… — начал Пётр, крутя в руках чашку. — О нас. О том, что было. И о том, что сейчас.
— Давай, — тихо сказала она.
— Я много думал в последнее время. О том, какой я был дурак. О том, сколько всего натворил. И знаешь, что самое страшное? Я ведь искренне не понимал, что делаю что-то не так. Мне казалось, я просто живу, как умею. А ты терпишь, значит, всё нормально. Вернее, я даже не думал, что ты терпишь, не знал этого, я считал, что так всё и должно быть.
Зина молчала, слушая.
— А когда ты меня выставила… — он запнулся. — Я сначала злился. Думал, ну как так, я же стараюсь, работаю, приношу деньги. А потом, когда один остался, без вас… До меня дошло. Я ведь не для семьи покупал все эти вещи. Я для себя. Чтобы самоутвердиться, чтобы чувствовать себя крутым. А семья… семья была просто фоном.
— Ты это сейчас понял? — спросила Зина.
— Сейчас. Или недавно. Когда с Сашкой в гараже возился, когда Марьянка свои булочки приносила, когда ты на меня смотрела по-другому. Не как на несмышлёныша, а как на взрослого человека, мужчину. Я вдруг понял, что мне не нужны все эти фотики и инструменты, чтобы быть счастливым. Мне нужны вы. Просто вы, моя семья.
Он замолчал, опустив глаза.
— Петь, — Зина помолчала, собираясь с мыслями. — Я тебе верю. Верю, что ты изменился. Но я боюсь.
— Чего?
— Боюсь, что это временно. Что пройдёт полгода, год, и ты снова начнёшь покупать ненужные вещи, снова влезешь в кредиты, снова перестанешь замечать, что происходит с детьми. Я не выдержу этого ещё раз. Понимаешь? Не выдержу.
Пётр поднял на неё глаза. В них не было обиды, только понимание.
— Понимаю. Имеешь полное право бояться. Я столько лет давал поводы… — он вздохнул. — Зина, я не прошу тебя верить мне на слово. Я прошу дать мне шанс доказать. Не словами, а делом.
Зина смотрела на него и видела — он говорит искренне. Не играет, не манипулирует. Просто говорит то, что думает.
— Хорошо, — сказала она. — Давай попробуем. Но без спешки. Без ожиданий. Просто будем рядом — для детей, для себя, друг для друга. А там посмотрим.
Пётр кивнул, и на лице его появилась такая радостная улыбка, что Зина невольно улыбнулась в ответ.
— Спасибо, Зина.
— За что?
— За то, что слушаешь. За то, что пустила. За то, что не закрыла дверь окончательно.
Они помолчали, допивая чай. За окном падал снег, крупными хлопьями, медленно и красиво. Где-то в городе гудели машины, где-то смеялись люди, готовясь к празднику. А здесь, на маленькой кухне, двое людей начинали строить что-то новое. Хрупкое, неопределённое, но настоящее.
Они ещё долго сидели, говорили о детях, о планах, о пустяках. Пётр рассказал, как они с Мишей нашли на разборке старый патефон и теперь пытаются его восстановить. Зина — о том, что Марьяна хочет поступать на кондитера, и это, кажется, серьёзно.
Автор: Потапова Евгения.