Ройбос не содержит кофеина. Он не бодрит, не даёт ложной надежды. Только тепло. В тот вечер я поняла, что это единственное, что нам обоим было нужно.
Три недели пролетели как один день. Я перестала считать, сколько раз Дмитрий поднимался по скрипучей лестнице в мой мезонин. Перестала вздрагивать, когда слышала шум мотора в парке. Перестала делить мир на «до» и «после». Был просто «сейчас». Были краски, были фрески, были вечера в тишине.
Но всё меняется. Особенно когда рядом с тобой человек, у которого есть прошлое.
В тот день с утра моросил дождь. Я работала над ликом архангела, смешивала охру с белилами, когда услышала шум. Не один мотор — несколько. Я подошла к окну и похолодела.
Три чёрных внедорожника въехали в парк. Из первого вышел Дмитрий. Из второго — тот самый коренастый с бычьей шеей, которого я видела в день убийства. Тот, что осматривал берег.
Я отпрянула от окна, но было поздно. Коренастый смотрел прямо на мезонин.
Через десять минут дверь распахнулась без стука. Вошёл Дмитрий. Лицо его было непроницаемо.
— Анна, — сказал он тихо. — У нас гости. Сиди здесь. Не выходи, что бы ни случилось.
— Это тот человек? — прошептала я. — Тот, который...
— Да, — перебил Дмитрий. — Это мой помощник. Сергей. И он считает, что я совершил ошибку, оставив тебя в живых.
Он шагнул ко мне, взял за плечи. Впервые за три недели он прикоснулся ко мне. Пальцы его были тёплыми, но я чувствовала, как напряжены мышцы.
— Я не дам тебя в обиду, — сказал он. — Но если он придёт сюда... не верь ни одному его слову. И не бойся делать то, что нужно для твоего спасения.
Он ушёл. А я осталась одна, прижимая к груди кисть, как оружие.
Снизу доносились голоса. Сначала спокойные, потом всё громче. Я слышала, как Дмитрий говорит: «Это моё решение». И как Сергей отвечает: «Твоё решение подставит всех нас. Бабу надо валить, и ты это знаешь».
Я зажала уши, но было поздно. Страх вполз в душу ледяной змеёй. Он прав. Этот Сергей прав. Я — угроза. Я — свидетель. Пока я жива, Дмитрий не может быть спокоен.
И тогда я поняла, что должна сделать.
Я должна уйти.
Не ради себя. Ради него. Чтобы он не выбирал между мной и своим миром. Чтобы он не сломал себя окончательно, защищая ту, которую должен был убрать в первый же вечер.
Я собрала рюкзак. Немного вещей, блокноты, кисти. Деньги, которые Дмитрий оставлял «на всякий случай». Подошла к окну. Внизу, у куста ройбоса, никого не было. Тени сгущались, дождь усиливался.
Я открыла окно. До земли было далеко, но в трёх метрах рос старый дуб. Если прыгнуть на нижнюю ветку...
Я прыгнула.
Ветка скользнула в мокрых руках, но я удержалась. Спустилась по стволу, царапая ладони о кору. Спрыгнула в высокую траву. И замерла.
Прямо передо мной, у куста ройбоса, стоял Дмитрий.
Он не двигался. Стоял под дождём, промокший до нитки, и смотрел на меня. В глазах его была такая тоска, что у меня сжалось сердце.
— Ты думала, я не замечу? — тихо спросил он. — Ты думала, я не знаю, что ты сделаешь?
— Я должна уйти, — выдохнула я. — Тот человек... Сергей... Он прав. Я — угроза для тебя.
Дмитрий шагнул ко мне. Ближе. Ещё ближе. Я видела дождевые капли на его ресницах, видела, как дрожат его губы.
— Сядь, — сказал он вдруг. — Сядь здесь.
Он указал на старый пень у куста ройбоса. Я послушно села. Дмитрий опустился на корточки напротив.
— Ты знаешь, почему для меня так важен этот куст? — спросил он. — Я рассказывал тебе в первый вечер. Его посадила моя мать. Она работала здесь горничной, когда была молодой. Это единственное, что осталось от неё в этом мире.
Он протянул руку, сорвал мокрый листок, растёр между пальцами.
— Мать умерла, когда мне было двенадцать. Отец пил, бил меня. Я выживал как мог. Воровал, дрался, прошёл все круги ада. А потом встретил нужных людей. Стал тем, кем стал. Но внутри... внутри я всегда возвращался сюда. К этому кусту. К запаху ройбоса. К единственному воспоминанию о доме, где меня любили.
Он поднял на меня глаза.
— А потом пришла ты. И принесла рисунок этого куста в свою комнату. Ты не знала, что он значит для меня. Ты просто нарисовала то, что тебе понравилось. И в тот момент, когда я увидел твой рисунок... я понял, что не могу тебя убить. Потому что ты — как этот куст. Ты напомнила мне, что в мире есть что-то, кроме крови и денег.
Я сидела под дождём и плакала. Слёзы мешались с дождевыми каплями, и я не знала, где одно, где другое.
— Я не могу остаться, — прошептала я. — Ты не сможешь меня защищать вечно.
— Смогу, — жёстко сказал Дмитрий. — Если ты сама захочешь.
— А Сергей?
— Сергея больше не будет, — глухо ответил Дмитрий. — Я отправил его в другой регион. Навсегда. Это был мой приказ, и он его выполнит. Потому что я здесь главный. Потому что я решаю, кому жить, а кому умереть. И я решил, что ты будешь жить.
Он встал, протянул мне руку.
— Пойдём. Я обещал тебе чай из ройбоса. Помнишь? Ты тогда сказала, что он не даёт ложной надежды, только тепло. Сегодня нам обоим нужно тепло.
Мы вернулись в особняк. Дмитрий провёл меня на кухню — огромную, старинную, с плитой, похожей на паровоз. Разжёг огонь, поставил чайник. Достал из шкафа прозрачный заварочный чайник и баночку с красноватой сухой травой.
Я смотрела, как он работает. Широкие ладони, которые ломали чужие шеи, сейчас бережно отмеряли чайные ложки. Сильные пальцы заливали воду, следили, чтобы температура была правильной.
— Ройбос нельзя кипятком, — говорил он негромко. — Вода должна быть девяносто градусов. Тогда он отдаёт весь вкус, но не горчит.
— Ты похож на алхимика, — улыбнулась я сквозь слёзы.
Он поднял глаза. В них впервые за всё время не было ни усталости, ни боли. Только тепло. То самое, о котором я говорила.
— Я многое умею, Анна. Но только здесь, с тобой, я понимаю, зачем всё это.
Чай разлили по кружкам. Я вдыхала аромат — древесный, чуть сладковатый, с нотками карамели. Дмитрий сел напротив, обхватил кружку ладонями.
— Знаешь, что говорят про ройбос в Африке, откуда он родом? — спросил он. — Там верят, что это напиток богов. Что он дарит мудрость и очищает душу.
— И как, очищает? — тихо спросила я.
— Не знаю, — честно ответил Дмитрий. — Но с тобой я чувствую себя чище.
Мы пили чай в тишине. Дождь барабанил по стёклам, ветер качал ветки, а в кухне было тепло и спокойно. И в какой-то момент я поняла, что больше не боюсь. Не боюсь его, не боюсь себя, не боюсь будущего.
— Я останусь, — сказала я.
Дмитрий поднял на меня глаза.
— Ты уверена?
— Нет, — улыбнулась я. — Но с тобой я хочу попробовать быть уверенной.
Он протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей.
— Я не обещаю, что будет легко, — тихо сказал он. — Мой мир... он не прощает слабости. Но тебя я буду беречь. Как этот куст. Как память о доме. Как то единственное, что у меня есть по-настоящему.
Прошёл год.
Я всё ещё живу в усадьбе. Фрески давно отреставрированы, но я не уехала. Теперь это мой дом. Наш дом.
Дмитрий приезжает каждый вечер. Мы пьём ройбос на террасе, даже зимой — кутаемся в пледы и смотрим на замёрзший пруд. Он много рассказывает о своём прошлом, о том, как пытается выйти из дел, передать бизнес надёжным людям. Получается не сразу, но он старается.
Я открыла в усадьбе маленькую мастерскую. Принимаю заказы на реставрацию, иногда приезжают ученики — учу их работать со старинной живописью. Дмитрий оборудовал для меня студию с большими окнами и идеальным светом.
Сергей действительно уехал. Иногда доходят слухи, что он работает где-то на Дальнем Востоке, но нас это не касается. Тот мир остался за воротами усадьбы.
Иногда я просыпаюсь ночью и смотрю на спящего Дмитрия. Вспоминаю тот вечер у пруда, ледяной ужас в груди, канцелярский нож в руках. И не верю, что это было на самом деле. Потому что сейчас, когда он спит, разметавшись по подушке, в нём нет ничего от убийцы. Только усталость, только надежда, только любовь.
Недавно мы посадили ещё один куст ройбоса. Рядом со старым. Дмитрий сказал, что это символ. Что старое не умирает, пока рядом растёт новое.
Я смотрела, как он копает землю, сильный, уверенный, мой. И думала о том, что жизнь иногда подкидывает такие сюжеты, которые ни один писатель не придумает. Что любовь может родиться из страха. Что тепло может согреть даже самые замёрзшие души. Что ройбос, простой кустарник из Африки, стал для нас не просто чаем, а причастием. Связью между прошлым и будущим, между болью и надеждой, между смертью и жизнью.
Чайник закипает. Я иду на кухню, насыпаю в заварочный чайник красноватые листья. За окном Дмитрий возится в саду, готовит кусты к зиме.
Я наливаю воду, жду положенные пять минут, разливаю по кружкам. Выхожу на террасу, протягиваю ему горячую кружку.
Он берёт её, обхватывает ладонями, улыбается.
— Пахнет домом, — говорит он.
— Пахнет нами, — отвечаю я.
Мы сидим на террасе, пьём чай и молчим. И в этом молчании — вся наша история. От первого крика у витражного окна до этого спокойного вечера. От страха до любви. От тьмы до света.
Ройбос остывает. Но нам всё равно тепло.
Конец новеллы.
Если вам понравилась новелла, подписывайтесь на канал. Здесь будет ещё много историй о людях, которые стоят перед сложным выбором. О любви, которая приходит не вовремя. О судьбах, которые переплетаются вопреки всему.
#Мелодрама #ДзенМелодрамы #ПрочтуНаДосуге #ЧитатьОнлайн #ЧтоПочитать