Айза не могла ни заснуть, ни проснуться. Разум блуждал, а она не понимала, где находится и что происходит — реальность это или бред. Вокруг была только темнота, ни один луч света не пробивался сквозь мрак. Любое движение причиняло боль, поэтому Айза сидела неподвижно, с открытыми глазами, но ничего не видела.
Иногда ей казалось, что она ощущает тепло на спине или щеках — будто кто-то нежно касается ее издалека. Это странное, но приятное тепло исчезало, оставляя лишь воспоминания. Но оно возвращалось, пусть и ненадолго, давая Айзе возможность почувствовать что-то реальное в этом бесконечном мраке.
Затем темнота приобрела более определенные очертания. Это был город — знакомый и незнакомый ей одновременно. Как Райн, но совсем другой — темнее, опаснее; такой, в котором она точно не хотела бы оказаться. И только после того, как Айза увидела город таким — мрачным и неприветливым, словно за каждым углом и поворотом скрывается бандит с ножом — только тогда она смогла понять истинную красоту того Райна, который довелось увидеть ей.
В ее Райне был не мрачный туман, а десятки маленьких пекарен, открывавшихся с первыми лучами солнца. Возможно, там не было шума и блеска столицы, но город был приятным. Теперь Айза это понимала.
Она бежала. Почему в таких видениях она постоянно должна бежать? Айза уже знала, что это морок, видение, но все же никак не могла остановиться. Ее ноги несли ее вперед против воли, и как бы она ни старалась встать ровно, ничего не получалось. Ее тело становилось ей подвластным только в те короткие мгновения, в которые она ощущала прикосновения тепла на щеках и лбу, которые брались неизвестно откуда — но этих мгновений было слишком мало.
— Остановись, — сказала она себе. Рот не послушался, а челюсть сжалась. Горло захлебнулось слюной, не ее слюной. Это было не ее тело. И бежала не она. Но она должна была остановиться.
— Стой. Уходи!
Дух засмеялся. Там был дух, Айза явственно услышала его насмешку, его горе и боль. Теперь... Теперь, когда она понимала, что борется не сама с собой, дела пошли на лад.
Очертания Райна окончательно утонули в тумане, и Айза остановилась среди пустоты.
Она слышала какой-то голос. Невнятно, словно сквозь толщу воды — он пытался пробиться к ней, или же она к нему. Вот только куда можно идти в бесконечном тумане? Айза пошла вперед... и открыла глаза.
Над ней с невероятно озабоченным лицом склонялся Тесей, заглядывая ей в глаза.
— Айза?.. — спросил он, мгновенно протирая ее лоб ладонью. Вероятно, это его руки были теми теплыми прикосновениями, которые она ощущала сквозь бред.
— Я здесь, — отозвалась она, но сразу же замолчала, скривившись. От малейшего движения челюстью ее голова заболела так, словно ее сжали раскаленными щипцами. Воспоминания, от которых, как ей казалось, она избавилась, ударили в голову с новой силой.
Вот она снова бежит. Бежит, бежит безостановочно. А вот... она споткнулась и полетела в землю лицом вперед. Вот только была ли это земля и голые камни? Теперь Айза лежала в густой траве — летней, весенней, такой свежей.
И эта трава извивалась вокруг нее, оплетала ее тело, ноги, руки, тащила ее куда-то вниз, на глубину, и сама она словно была какая-то маленькая. Словно она была ребенком, к тому же совсем маленьким. Через мгновение перед ее лицом против солнца появилось темное пятно. Разглядеть, что же это было, получалось скверно; вот только у этого пятна были очень длинные темные волосы, тянувшиеся аж до земли, и никак они не хотели ложиться в одну ровную косу.
Айза моргнула, а потом еще раз и второй; когда на глазах выступили слезы, она смогла разглядеть лицо.
На нее с высоты смотрела она сама. Тогда Айза закричала, закрывая глаза. Когда она вновь открыла их, перед ней стоял испуганный Тесей, пытавшийся схватить ее за руки, которыми она махала во все стороны. В ее ушах еще мгновение раздавался собственный крик.
— Я... — хрипло выдавила из себя Айза. — Что это? Что это было?..
Тесей смотрел на нее с беспокойством в глазах. Он снова коснулся ее лба ладонью, и на этот раз Айза почувствовала, что волна успокаивающего тепла прокатилась по ее телу. Тесей использовал какую-то магию.
— Я не знаю. Обычно такого не случается, — тихо сказал он, стараясь не двигаться слишком резко, как будто Айза была испуганным диким зверем. И в этот миг она именно так себя и чувствовала.
— Это нормально для меня, — выдавила она. Конечно, Айза немного покривила душой — такого с ней еще не случалось ни разу. Впрочем, она уже знала, что более чувствительна к духам, чем большинство людей. Ужасная особенность для некромантки, но что уж поделаешь. — К вечеру должно пройти.
Она помолчала мгновение, пока Тесей неуверенно смотрел на нее.
— А до тех пор... — она замялась, опуская глаза. Просить что-то подобное у Тесея из всех людей было унизительно, — ...поговори со мной, пожалуйста.
Она должна была отвлечься. Просто не думать о том, что происходило в ее голове — просто окунуться в глупую болтовню с некромантом, пусть даже они бы снова поссорились из-за очередной ерунды.
На удивление, Тесей не рассмеялся и даже не посмотрел на нее с уже привычной насмешкой, в которой без лишних сложностей можно было найти и пренебрежение. Его лицо осталось совершенно спокойным, только с оттенком беспокойства. Он кивнул головой.
— Конечно, — сказал он. — Только двигайся в сторону.
Айза подняла брови, зачем это? Она вскользь и впервые обвела глазами комнату, в которой оказалась — комната была ей незнакома и точно не была ее собственной. Да и вряд ли такое помещение могло скрываться где-то в «Кривом бугре». Эта квартирка, пусть и совсем небольшая, так и кричала об изобилии, о котором немало людей могли только мечтать.
Вероятно, это была квартирка Тесея. И жил он в ней точно один — на всю комнату не нашлось ни одного стула, и единственным местом для сидения оставалась не слишком широкая кровать, которую все занимала Айза. Без большого энтузиазма она чуть подвинулась к стене, а Тесей только того и ждал. Сразу же сел возле нее, отталкивая ее бедром дальше.
Айза поддалась, но когда места для Тесея оказалось вполне достаточно, он почему-то не отодвинулся от нее, а так и остался сидеть — плечо к плечу, почти неприлично близко. Даже за все годы жизни в общежитии Айза не оказывалась в такой ситуации.
— Так о чем хочешь поговорить?
— Что угодно. Просто хочу отвлечься от того, что в голове. Не стоит, знаешь, поддаваться духам.
Тесей посмотрел на нее неуверенно. Айза, скорее всего, выглядела так, словно действительно могла поддаться влиянию духа в любой момент. По меньшей мере, сама она себя именно так и чувствовала.
— Да, это точно. Что ж, тогда ты тоже можешь отвлечь меня разговором, — протянул он, склоняя голову. — Почему ты мне не сказала, что умеешь драться?
— Я говорила. Не моя беда, что ты не слушал.
Тесей бросил на нее взгляд с прищуром. Айза, ощетинившись, подтянулась на подушках и села, чтобы она могла смотреть в глаза некроманту ровно.
— Когда это? Да. И... все равно, у тебя же вместо оружия — серп, как я мог воспринимать тебя серьезно? — Тесей развел руками и указал длинным пальцем на ее серп, что он отложил на стол неподалеку. — Откуда у тебя он вообще? В оружейнице такого... артефакта точно не найдешь.
Это точно. Такого замечательного серпа, вероятно, не нашлось бы во всей столице — в конце концов, что там могли знать о сборе хлеба?
— Это серп, принадлежавший моей матери, — медленно сказала Айза, тоже бросая на него взгляд. Теперь он немного потускнел, от всей той мертвой энергии, с которой пришлось столкнуться этой ночью. — Она отдала мне его на жатву много лет назад. Это был серп, которым действительно жали рожь, но я нашла ему другое применение. Посеребрила в Анире, и с тех пор он всегда со мной.
Некромант смотрел на серп совсем не так восхищенно, как Айза. Конечно, сам он пользовался новеньким кинжалом, выкованным специально под его руку.
— И ты... никогда не хотела заменить его на что-то лучшее?
— А чем тебе мой серп плох? — Айза приподняла бровь. — Он делает свою работу и имеет свою волю, и мне этого достаточно. И он напоминает мне о семье, даже когда я далеко.
Она медленно отвела взгляд. Зачем она это сказала? Не хватало еще, чтобы Тесей считал ее ко всему еще и плаксой. В комнате повисло длинное, густое, словно смола, молчание.
Тесей неловко обвел свое жилище взглядом и суетливо подал Айзе чай. Она тихо и неуверенно поблагодарила — чай уже остыл.
— Ты скучаешь по родителям? — в конце концов спросил он, когда Айза только сделала первый глоток. Через мгновение она отставила чашку обратно на стол. Айза прижала колени к груди и сложила на них голову. В голосе Тесея впервые за довольно долгое время не было ничего, кроме искреннего любопытства.
— Конечно, как я могу не скучать? И по сестрам скучаю, и по брату. Мне нечасто удается возвращаться домой.
Брови Тесея приподнялись почти до его волос.
— У тебя есть сестры и брат? — потрясенно спросил он. — Ты моложе или старше?
— Самая старшая, — с усмешкой отозвалась она. — И еще двое моих младших сестер, Лин и Тава, и самый маленький — Кот, — голос Айзы на мгновение надломился, когда она вспомнила о брате, но она быстро прокашлялась, чтобы замаскировать эту минутную слабость. — Они непослушные и пьют кровь родителям и мне, ну, знаешь, как все братья и сестры.
— Не знаю. Я вырос один.
— Да ладно!
— Ты считаешь, что это плохо?
Айза рассмеялась.
— Ничуть не бывало. Возможно, я тебе даже немного завидую, — Тесей уставился на нее очень удивленно. — Не то чтобы... не подумай — я очень люблю и сестер, и брата, но иногда было бы хорошо получать все. Я имею в виду... Ну... не знаю, как объяснить, — в конце концов растерялась Айза и замолчала.
Часы продолжали тихо тикать, но теперь Айзе уже не казалось, что они отсчитывает долгие секунды неловкой тишины.
— Я думаю, что понимаю. Я бы хотел, чтобы у меня были братья или сестры. Это помогает отвлечь внимание родителей на кого-то другого, наверное.
Ох, как Айза понимала. Она думала, насколько меньше ей бы сходило с рук, если бы только ее родители не должны были заботиться еще о троих детях, кроме нее самой.
— Это точно. Я думаю, тебе бы понравился Кот. И Тава. Она все мечтает о том, чтобы поехать к Аниру и тоже стать некроманткой. Но родители уперлись рогом, не хотят отпускать уже вторую дочь в город.
— Но почему?
Тесей наконец устроился рядом с Айзой, и их колени соприкоснулись, а ему приходилось поворачивать голову, чтобы увидеть ее лицо. А вот Айза чувствовала, что к ее собственному лицу приливает кровь, и ничего не могла с этим сделать.
— Вероятно, они знают, что она не вернется. Все равно, я думаю, Тава добьется своего не мытьем, так катанием.
— На чем? — растерянно спросил Тесей. Айза уставилась в него непонимающим взглядом.
— Что?..
— Ты сказала — катанием. На чем катанием?
Айза рассмеялась так, что у нее заболели ребра. Тесей смотрел на нее еще более растерянно, чем прежде.
— Ах-ха! Не обращай внимания, — она протянула руку в сторону, хватаясь за его плечо и пытаясь успокоиться. — Расскажи мне лучше, что это у тебя за груды записей? Ты решил, что городского архива тебе мало, и решил создать еще один у себя дома?
Айза окинула квартиру Тесея более внимательным взглядом. Там действительно скопилось больше книг и записей, чем Айза, к ее стыду, прочла за всю свою жизнь. Они стояли стопками, заполняли полки, лежали под кроватью и на столе — и все выглядели прочитанными до последней страницы.
— Это мои исследования. Конечно, пока только теоретическая часть — здесь нет условий для того, чтобы проводить опыты, — Тесей щелкнул языком, а Айза сразу же подняла брови.
— Правда?
Она отвела взгляд от Тесея и выразительно направила его на большое подкопченное черное пятно, скрывавшееся в одном из углов. Тесей сложил руки на груди.
— Это был несчастный случай и ничего другого. У меня, знаешь ли, все-таки есть границы! А моя соседка — милейшая бабушка во всем Райне. Я думаю, даже ты не хотела бы разочаровать госпожу Глек.
Айза перевела на некроманта глаза и откинулась на подушки.
— Что значит — «даже я»?
— То и значит. Ты ужасно невежлива. Как ты говорила с госпожой Серпик в архиве? Тебе нужно пересмотреть свои манеры.
Некромант собрал губы, как гусь — такое выражение лица Айза могла представить у старой придворной леди, но не у провинциального некроманта — а именно им Тесей сейчас и был.
— Мои манеры в порядке!
— Крайне сомнительно... — пощелкал языком Тесей. Только тогда Айза уловила в его голосе нотку смеха и наконец поняла, что он шутит. Или хотя бы наполовину шутит. — Леди никогда бы себя так не вела. Если бы не твой профессионализм — никто не хотел бы иметь с тобой дела.