Кай отпрянул, его огонёк дернулся и погас. В каменном рукаве коридора сразу стало темнее.
- Это не моё! - вскрикнул он. - Я докажу!
Похлопал себя по бокам, пытаясь найти карманы в сорочке, и ринулся в свою комнату. Она оставалась открытой. И наши двери были не заперты, ведь ученики мастера Торна слишком спешили поскорее доложить ему о том, что я брожу по особняку ночами.
Мы все, кроме Марка, занявшегося проверкой комнаты Квентина, столпились у двери Кая.
Он выскочил с ученической формой в руках, вывернул карманы дрожащими руками.
Несколько монет с оглушительным звоном упали на каменный пол в ночной тишине, раскатились в разные стороны. Эхо от их падения разнеслось под потолком.
- Наверное, я выложил его, когда вечером пытался оттереть чернильные пятна с рук. Я помню, как достал его, а потом… - суетливо проговорил он и попытался опять вернуться в комнату, но следователь преградил ему путь рукой.
- Посмотри внимательно, - предложил он мягко, снова протянув платок.
Эта показная доброта никого из нас не обманула. По взглядам учеников я поняла, что они чувствуют то же, что и я: у следователя острые когти в подушечках мягких лап.
Кай взял платок в руки с такой осторожностью, будто Даррен всучил ему ядовитого паука.
- Это не… - начал он, но вдруг замер.
Ткань соскользнула с его пальцев, и платок полетел на пол.
- Значит, всё же твой.
- Но я никогда не был в комнате Лео с тех пор, как… Это она, - он ткнул в меня пальцем, - Она украла у меня платок и …
- Ты сказал, - напомнил Даррен, - что платок был у тебя вечером. Так когда же Майя успела выкрасть его и подкинуть в комнату Лео?
Следователь смотрел на мальчишку неотрывно, его глаза в отсветах магического огня не давали бликов, не имели зрачков, и казались мне чёрными провалами в бездну.
Я содрогнулась от мысли о том, что сама могла оказаться на месте Кая и стоять перед Дарреном, пытаясь подобрать слова. В этот момент мне стало даже жаль полноватого заносчивого мальчишку.
- Она… она… она могла войти в мою комнату и взять его!
- Ты запираешь дверь изнутри и ключ оставляешь в замке, - сдала его Руна.
Впервые я порадовалась тому, какая она дотошная.
- Да, чтобы за мной не подглядывали девчонки!
- Очень надо, - фыркнула Лилли.
Даррен продолжал смотреть на Кая, сверля своим ужасающим взглядом, от которого мурашки бежали по телу. Племянник мастера Торна сжался, сложив руки на груди и насупившись.
- Она могла выманить платок магией через щель под дверью!
Даррен взглянул на меня, затем на мастера Торна. Учитель стоял, окаменевший, будто валун, свалившийся с горы и застрявший посреди дороги. Густые рыжие брови дрогнули. Он покачал головой.
- Её искра едва мерцает. Мастер Ги считает, что сначала должна сформироваться личность, затем магический потенциал, - пояснил он нехотя. – Она не могла. Но за племянника я ручаюсь. Если Управление пожелает допросить его, я буду присутствовать на правах мастера.
Эту гнетущую тишину, пронизанную напряжением между Дарреном, Каем и мастером Торном, нарушил оглушительным чихом Марк. Он вышел из комнаты, неловко вытирая нос тыльной стороной ладони, пожал плечами.
- Больше ничего. – сказал он и кивнул себе за спину, - А в этой вообще повсюду пыль. Никаких следов того, что кто-то туда заходил.
В коридоре воцарилась тишина. Было слышно, как в своей комнате всхрапнул Иль.
- Пусть будет так, - сказал наконец следователь хозяину дома. – Я пришлю за вами утром. А сейчас мне нужны ученики мастера Ги. Где тот второй?
- Он спит, я разбужу его, - сказала Руна.
Она подошла к двери Иля и постучала.
На шум выглянули из своих комнат служанки.
- Всё хорошо, - успокоил из мастер Торн, отмахнувшись. – Ложитесь спать.
Руна постучала снова, уже громче. И лишь тогда за дверью послышалась возня. Босые ноги прошлепали по каменному полу, и на пороге возник заспанный лохматый Иль.
Он оглядел нас всех, щурясь от мерцающих огней, и остановил свой взгляд на Даррене.
- Одевайся, - сказал ему следователь. – Мы едем на место преступления.
- Я с вами! – вырвалось у меня непроизвольно.
Мастер Торн кивнул, соглашаясь.
- Пусть едут оба.
***
Городские огни уже погасли, только фонарь возницы отбрасывал на дорогу жёлтый дрожащий свет, и за окном повозки было почти ничего не видно.
Мы с Илем сидели рядом, соприкасаясь мизинцами рук. Этот крошечный жест успокаивал, отвлекал от мыслей о том, что в городе происходит что-то по-настоящему жуткое. Иначе зачем бы Даррену являться за нами посреди ночи?
Следователь со своим помощником тряслись в той же повозке, сидя прямо напротив, расспрашивая о подробностях этой ночи.
- Так говоришь, ты спал и ничего не слышал? – задал Даррен тот же вопрос уже в третий раз.
- Да, обычно я сплю очень крепко, - признался Иль, потирая глаза.
Следователь наклонился ближе.
В темноте едва ли можно было различить выражение его лица, но я могла поклясться, что Даррен вонзил в Иля свой взгляд, как хищная птица свои когти в добычу.
- Вы думаете, что это был он? – спросила я, сжав ладонь Иля.
Следователь откинулся назад, будто я спугнула его, разрушила планы.
- Давай проясним ещё раз, - предложил он. – Ты услышала звук со стороны комнат Лео и Квентина и вышла посмотреть?
- Не совсем. Сначала я дождалась, когда станет тихо, потом вышла проверить, что он, то есть… тот, кто был там – ушёл.
- Ты слышала, как он ушёл?
- Нет. Но если бы это был Иль, то я бы поняла. Его комната прямо у меня за стеной, и я всегда знаю, когда он выходит…
Я осеклась и глянула на Иля.
Следователь заметил мою оплошность, будто только того и ждал.
- Значит, ты уже выходил из комнаты ночью, - сказал он, и это был не вопрос. – Куда ты ходил? Как часто?
Рука, которой я держалась за Иля, покрылась мурашками.
«Что ты наделала, ты подставила его!» - прозвучал в голове мой собственный голос.
Дорога пошла в гору, и меня пригвоздило к спинке.
- Я не знаю город, днём всё время провожу в библиотеке или в хранилище. Вчера Руна предложила сходить в трактир…
- Какой трактир? В какой части города он находится?
- Кажется, на вывеске была кружка…
- У всех трактиров на вывеске кружка, - прорычал Даррен.
- Ещё там были свиньи. Дикие свиньи.
- Три кабана! – подсказал Марк. – Это недалеко от храма, но по другую сторону от погорельцев.
Следователь только взглянул на помощника, и он тотчас притих. Повозка выровнялась и поменяла наклон. Теперь нам с Илем приходилось держаться, чтобы не съезжать вперед.
- Да, там говорили о пожаре, - вспомнил Иль. - Народа было битком, все галдели, как на базаре в праздничный день. Руна сказала, что обычно там не так людно. Мы быстро ушли, чтобы не попасть в неприятности.
- Может, видел кого-нибудь подозрительного там? – снова вмешался Марк.
- Нет. Да и стража заглядывала дважды. Но это было до нашего прихода - слышал, как это обсуждали трактирщик с женой.
Повозка остановилась внезапно, и я снова полетела следователю на колени. Только в этот раз Иль был рядом и поймал меня, обхватив рукой за талию.
Даррен смерил нас взглядом и распахнул дверь. В нос ударил резкий запах гари.
Я вышла последней.
В тусклом свете фонаря возничего вырисовывался чёрным провалом обгоревший остов дома. Первый этаж его оказался каменным и лишь закоптился. Но все внутренние перекрытия, как и второй этаж, были деревянными и оттого прогорели до черных головешек.
- Нам доложили, что один твой знакомый частенько устраивал здесь ночлег, - сказал мне Даррен. - Но мы не успели проверить эту зацепку. Следующим же донесением нам сообщили о поджоге.
- Похоже, мы действовали слишком неосторожно и кто-то начал заметать следы. После огня и воды здесь вряд ли что-то отыщется, но мы должны убедиться, что ничего не упустили, прежде чем ради общественной безопасности эти балки порушат и разберут, - проговорил Марк, за что снова удостоился испепеляющего взгляда.
Но и ему, и мне не было дела до того, о чём сейчас подумает следователь. Мы во все глаза глядели на последствия разгулявшейся стихии. Пустые стены, зияющие дыры вместо окон.
Осознание резануло, оставив в душе острую боль: вот куда в тот день спешила вся стража во главе с Дарреном. А ведь здесь жили люди. Где они проводят эту ночь, и где переночуют следующую? Неужели всё это связано с тем седым мужчиной, с заговорщиками и… с Ромео…
Впервые с того момента, как мы приехали в Азгран, я узрела, что всё это время плясала на лезвии ножа.
И мне стало по-настоящему страшно.