– Братан, дай машину на выходные. На дачу с Ленкой. Тебе же не жалко.
Андрей стоял у подъезда, кожаная куртка нараспашку, улыбка на пол-лица. Он всегда улыбался, когда просил. Широко, открыто — как человек, которому невозможно отказать.
Я сидел в машине, только приехал с работы. Девяносто пять тысяч в месяц — инженер-проектировщик, чертежи, расчёты, восемь часов за монитором. Машину — «Хёндай Солярис», серебристый, четырнадцатого года — купил четыре года назад. Копил три года. По двадцать тысяч в месяц откладывал. Миллион четыреста пятьдесят тысяч. Каждый рубль помню.
Привычка — при каждой посадке проверяю уровень бензина. Взгляд на приборку — стрелка, деление, запас. Сейчас — полный бак. Заправил вчера. Четыре тысячи двести рублей.
– На выходные? – переспросил я.
– Ну да. Суббота-воскресенье. Верну в воскресенье вечером. Чистенькую, как новую.
Андрей свою машину продал два года назад. «Форд Фокус», нормальная тачка. Продал за долги — это мне Лена, его жена, проговорилась на дне рождения. Какие долги — не уточнила, но покраснела и перевела тему. Потом я узнал от общих знакомых — ставки. Онлайн-букмекер. Не то чтобы серьёзная зависимость, но в минус ушёл плотно.
При этом зарабатывал Андрей сто сорок тысяч. Больше моего. Менеджер по продажам строительных материалов, процент с оборота. Он любил об этом рассказывать — не хвастаясь, а так, между делом: «Ну, в этом месяце сто сорок капнуло, ну нормально, жить можно». А я сидел со своими девяноста пятью и думал — мне нормально тоже, только я при этом не прошу чужие машины.
– Ладно, – сказал я. – Только верни с полным баком. Как берёшь.
– Без вопросов, братан!
Он хлопнул меня по плечу. Забрал ключи. Уехал.
В воскресенье вечером я вышел к подъезду. Машина стояла на месте. Я сел. Привычка — взгляд на приборку.
Стрелка бензина — на лампочке резерва. Мигает.
Полный бак — четыре тысячи двести. Вернул — на нуле.
Я открыл бардачок — чек от заправки. Сто восемьдесят рублей. Два литра. Доехать до моего двора.
На водительском сиденье — крошки. Чипсы или сухари. На заднем — пустая бутылка из-под колы. И запах. Сигаретный, въедливый, сладковатый. Я не курю. Даша не курит. В моей машине никто никогда не курил.
Я сидел и смотрел на лампочку резерва. Четыре тысячи двести рублей. Мои.
Позвонил Андрею.
– Андрюх, бак пустой.
– Да ладно, чё ты. Я ж только до дачи и обратно. Там копейки расход. Подумаешь.
– И сигаретами пахнет.
– А, ну Ленкина подруга курила, извини. Проветри.
– И крошки.
– Ну братан, ну ты чё как бабушка? Протри салфеткой. Всё, давай, спасибо!
Спасибо. Первый раз за весь разговор. В конце. Скороговоркой, перед сбросом.
Даша встретила в прихожей.
– Ну?
– Пустой бак. Окурок в пепельнице, которой у меня нет — значит, стряхивали в щель двери. Крошки.
– Я тебе говорила, – сказала она. Голос ровный, без злорадства. Просто факт. – Он тебя за дурака держит, Кость.
Я промолчал. Пошёл за пылесосом. Сорок минут — пылесос, влажная тряпка, проветривание. В десять вечера воскресенья. После рабочей недели.
Через месяц он позвонил снова.
– Братан, выручай. На день рождения к тёще. Не на маршрутке же.
Я дал. Не знаю почему. Наверное, потому что «мы же друзья». Потому что десять лет знакомы, вместе работали, вместе пиво пили, он был свидетелем на моей свадьбе. Потому что отказать — значит признать, что дружба стоит четыре тысячи двести рублей. А это — мелко. Так мне казалось тогда.
Вернул с пустым баком. Без крошек — прогресс. Но с пустым баком.
Третий раз — пустой. Четвёртый — пустой. Я считал. Привычка инженера — всё в цифрах.
Четыре раза. Четыре полных бака. Шестнадцать тысяч восемьсот рублей. Моего бензина.
После четвёртого я сказал ему. Не по телефону — лично, за пивом в пятницу вечером.
– Андрей, четыре раза. Шестнадцать тысяч восемьсот. Бензин. Ты зарабатываешь сто сорок. Я — девяносто пять. Заправь машину, когда возвращаешь. Это всё, что я прошу.
Он поставил бокал. Посмотрел на меня. И засмеялся. Тем самым своим смехом — громким, на всё заведение.
– Братан, ты чё, считаешь? Реально считаешь? Мы же друзья! Ну шестнадцать тыщ — ну и что? Я тебе на день рождения подарок за десять купил!
Подарок за десять тысяч. Беспроводную колонку, которая через месяц перестала заряжаться. Я не стал уточнять.
– Просто заправь. Полный бак. Один раз.
– Ладно-ладно, в следующий раз залью. Зуб даю.
В пятый раз он вернул машину с тремя делениями. Не полный, но и не пустой. Я решил — ладно, хоть что-то. Шестой раз — снова лампочка.
А потом я увидел царапину.
Шестой раз. Воскресенье вечером. Я, как всегда, обошёл машину. Правый задний бампер. Царапина — длинная, до грунта. Я достал рулетку из бардачка — привычка инженера, рулетка всегда в машине. Двенадцать сантиметров. Краска содрана, грунт белый, на глубину — до пластика.
Я позвонил.
– Андрей, на бампере царапина. Двенадцать сантиметров.
Пауза. Две секунды.
– Да? Не заметил. Может, до меня было?
– До тебя — не было. Я каждый раз осматриваю.
– Ну, не знаю. Может, на парковке кто-то задел. Ну извини, залатаю как-нибудь.
Как-нибудь. Перекраска бампера — восемь тысяч. Я узнал. Он не залатал. Ни через неделю, ни через две, ни через месяц.
И ещё одно. В тот же вечер я открыл соцсети. Андрей выложил фото — он с двумя парнями, пиво, огни на фоне. Геометка — развлекательный комплекс «Фортуна». Боулинг, бильярд и — на втором этаже — зал с игровыми автоматами. Не дача. Не тёща. «Фортуна».
Он врал. Не каждый раз — но в этот раз точно. Взял мою машину «на дачу с Ленкой» и поехал с друзьями в заведение, где наверняка оставил больше, чем стоит полный бак моего «Соляриса».
Даша нашла меня на кухне. Я сидел, смотрел на фото на экране.
– Что? – спросила она.
Я показал.
– Или ты прекратишь, – сказала Даша, – или я прекращу терпеть. Я молчу восемь месяцев, Костя. Восемь. Он катается на нашей машине, жрёт наш бензин, врёт тебе в лицо, поцарапал и не заплатил. А ты — даёшь снова. Потому что «друзья». Какие друзья? Друг — это когда в обе стороны.
Она была права. Я знал, что права. Но одно дело — знать, другое — сделать.
Через две недели он позвонил.
– Братан! Последний раз, зуб даю! У друга свадьба, в область ехать, не на чем. Выручи!
Последний раз. Зуб даю. Он уже давал зуб. После пятого раза. Зуб до сих пор на месте, а бензин — нет.
Я открыл блокнот. Тот, где вёл записи. Аккуратным инженерным почерком:
Раз 1: полный бак → лампочка. 4 200 руб.
Раз 2: полный бак → лампочка. 4 200 руб.
Раз 3: полный бак → лампочка. 4 200 руб.
Раз 4: полный бак → лампочка. 4 200 руб.
Раз 5: полный бак → 3 деления. ~2 800 руб.
Раз 6: полный бак → лампочка. 4 200 руб. + царапина 8 000.
Раз 7: ?
Итого: двадцать восемь тысяч бензина. Плюс восемь тысяч царапина — тридцать шесть тысяч. С человека, который зарабатывает сто сорок.
Я закрыл блокнот.
И в общем чате с друзьями — пять человек, старая компания — увидел сообщение от Андрея. Вчерашнее, я пропустил.
«Завтра у Серёги свадьба. Костян даст тачку, ему не жалко. Свой братан».
Ему не жалко. Он уже решил за меня. Как моя мама решала за моё время — только мама хотя бы пироги пекла, а Андрей не делал даже этого.
Утром в субботу я встал в семь. Даша спала. Я оделся, взял ключи от машины, поехал на заправку. «Лукойл» на Ленинградской, ближайшая к нам. Полный бак. Четыре тысячи двести. Попросил у кассира визитку заправки — белую, с логотипом, адресом и временем работы. Положил в карман.
Вернулся. Андрей стоял у подъезда. Кожаная куртка, улыбка. Как в первый раз. Как во второй. Как в каждый из семи.
– О, братан! Готов? Давай ключи, я погнал.
Я достал ключи. Держал в руке. Он потянулся — я не отдал.
– Андрей, – сказал я. – Сядь.
– Куда сесть? Мне ехать надо.
– На лавочку. На минуту.
Он сел. Я сел рядом. Достал блокнот. Открыл страницу.
– Смотри. Семь раз ты брал машину. Семь. За восемь месяцев. Каждый раз я заправлял полный бак — четыре тысячи двести. Ты ни разу не вернул с полным. Ни разу, Андрей. Ноль из семи.
Он открыл рот — я поднял руку.
– Подожди. Двадцать восемь тысяч бензина. Плюс царапина на бампере — двенадцать сантиметров, до грунта. Перекраска — восемь тысяч. Ты сказал «залатаю». Два месяца назад. Не залатал.
– Братан, ну ты чё начинаешь-то.
– Я не начинаю. Я заканчиваю.
Я положил ключи на лавочку. Рядом — визитку. Белую, с логотипом «Лукойла».
– Вот ключи. Вот визитка заправки на Ленинградской. «Лукойл», работает круглосуточно. Вернёшь с полным баком. Не с тремя делениями, не с лампочкой — с полным. Как я сейчас заправил. Если вернёшь с пустым — больше не дам. Никогда. И за царапину — восемь тысяч. Переведи до вторника.
Андрей смотрел на визитку. Потом на ключи. Потом на меня.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Из-за бензина? Тридцать тысяч — и ты дружбу рушишь?
– Не я рушу. Ты семь раз мне сказал, что тебе мои тридцать тысяч — мелочь. Но заправить — не мелочь. Получается, мелочь — это только когда моё. А когда твоё — тогда принцип.
Он встал. Кожаная куртка скрипнула. Лицо — красное, глаза злые.
– Знаешь что, Костян? Оставь себе свою тачку. И свою визитку. Я на такси доеду.
Он развернулся и ушёл. Ключи остались на лавочке. Визитка — рядом. Я сидел и смотрел, как он идёт к дороге, достаёт телефон, вызывает такси. До области — свадьба друга — такси обойдётся тысяч в пять минимум. В одну сторону. Полный бак моего «Соляриса» — четыре тысячи двести. Но это же «мелочь».
Я забрал ключи. Визитку — тоже. Сел в машину. Привычка — взгляд на приборку. Полный бак. Стрелка на максимуме.
Поехал домой. Даша стояла у окна, видела всё.
– Ну? – спросила она.
– Не взял.
– Обиделся?
– Обиделся.
Она кивнула. Помолчала.
– Правильно сделал, Кость.
Я поставил машину. Вытащил из бардачка рулетку — зачем-то. Повертел в руках. Положил обратно. Сел на кухне. Заварил чай. За окном таяли мартовские лужи, солнце било в стекло, и на приборной панели — я видел из окна — блестел логотип «Хёндай». Машина, на которую я копил три года по двадцать тысяч.
Прошло две недели. Андрей не звонит. Восемь тысяч за царапину не перевёл.
В общем чате с друзьями написал — я не видел, Серёга скинул скриншот: «Костян стал жмотом. Из-за бензина считает. За тридцатку дружбу продал».
Серёга написал мне лично: «Кость, не парься. Правильно сделал». Димка — тоже: «Давно пора». Олег написал: «Ну ты жёстко с визиткой. Можно было проще».
Можно было. Можно было просто отказать. Без блокнота, без визитки, без цифр. Сказать «нет» — и всё. Но я инженер. Я верю в доказательную базу. И я хотел, чтобы он увидел — не чувства, а числа. Потому что чувства он не считал. А числа — не спрячешь.
Лена написала Даше: «Извини за Андрея. Мне стыдно». Даша ответила: «Не за что извиняться. Ты ни при чём». Больше не переписывались.
Царапину я перекрасил сам. Нашёл гараж, договорился за шесть тысяч — дешевле, чем в сервисе. Заплатил из своих. Восемь тысяч от Андрея так и не пришли.
Кожаную куртку он, говорят, продал. Олег видел объявление на «Авито» — «куртка кожаная, мужская, размер L, состояние отличное, восемь тысяч». Именно восемь. Совпадение, наверное.
Машина стоит во дворе. Чистая. Бак — полный, я заправил после его последнего визита и с тех пор почти не ездил. Визитка «Лукойла» лежит в бардачке, рядом с рулеткой. Белая, с логотипом. Иногда я открываю бардачок за чем-нибудь — и вижу её. Каждый раз думаю — перегнул или нет.
Даша говорит — нет. Серёга говорит — нет. Олег говорит — можно было мягче.
А я смотрю на стрелку бензина — полный бак, четыре тысячи двести — и думаю: дружба — это когда тебе не жалко. Но и тебе — тоже.
Я перегнул с визиткой? Или по-другому он бы так и катался на моём бензине до бесконечности?
То, что вы искали: