— А потом они выросли и улетели. Потому что в гнезде перестали помещаться… А у нас в квартире места всем хватит, — сказала Нина.
После этих слов мальчик перестал сдерживаться и разрыдался, уткнувшись маме в колени.
— Сынок, я понимаю, как тебе трудно. Но я ведь осталась. Теперь я буду вместо Ани читать с тобой книжки и сочинять сказки.
— Ты на работе устаёшь. У тебя ещё Валя есть, а я… я хулиганю, ты меня ругаешь? А Аня не ругалась!
— Я ругаюсь потому, что устала, расстроена, а не потому, что не люблю тебя. А Аня не ругалась, она всегда за тебя вступалась.
— А давай мы поиграем? Все каникулы я буду учиться быть Аней. А в августе приедет Аня, и мы посмотрим, научусь ли я быть на неё похожей.
— Хорошо, — улыбнулась Нина.
Малыш почти успокоился, но плечи ещё вздрагивали, и носик шмыгал.
— Пошли, я уложу тебя спать.
— Я не хочу.
— Хочешь. Да и Валюша уже уснула в кресле.
— Ну хорошо. Только я выбираю спать на большой кровати, а Валюшка пусть на маленькой. Я же старший и взрослый.
— Ну конечно, ты будешь спать там, где тебе удобнее, — улыбнулась Нина.
Уложив детей спать и прибрав на столе, Нина обнаружила, что Анна Гавриловна тоже спит — в глубоком кресле, специально для неё поставленном на веранде. Ночь обещала быть тихой и тёплой, а кресло было мягким и удобным. Поэтому Нина отправилась за одеялом, чтобы укрыть старушку.
Вернувшись, она укрыла женщину пледом и уже хотела отойти, но вдруг заметила, что старушка совсем не шевелится.
Проверив пульс, Нина с ужасом поняла: её чудесная знакомая, их ангел‑хранитель, тихо ушла — на своей любимой веранде, на своей любимой даче, среди тех, кто стал её семьёй в последние дни жизни.
А сама она смогла не просто помочь им финансово и морально — она осветила их жизнь, заставила по‑другому посмотреть на мир. Её дар и вовсе помогал принимать правильные решения…
«Спите спокойно, ангел вы наш, — тихо прошептала Нина. — Последнюю ночку поспите на вашей любимой даче, на этой веранде, которую вы строили для большой семьи. Посмотрите — вот и случилось всё, как вы планировали: большая семья, чай на веранде, кузнечики в саду стрекочут…»
Нина села на стул рядом с креслом старушки и взяла в свои руки маленькую сморщенную ручку, которая уже начала холодеть.
Хотелось плакать, но она держалась — не могла портить такой вечер слезами.
— Мы сейчас не будем слёзы лить, правда? — тихо сказала Нина сама себе. — Завтра всё решим, а послезавтра поплачем. Анютке не буду пока говорить — ей ещё не сказали результаты.
На следующее утро, пока дети спали, Нина позвонила в скорую помощь и полицию. Невесомое крошечное тело забрали, чтобы провести все необходимые процедуры.
Нина отвезла детей к маме и взяла телефон, чтобы позвонить старшей дочери. Она понимала, что расстраивать ребёнка сейчас не имеет права, — но и не сообщить такое не могла.
— Мам, что‑то случилось? — взволнованный голос дочери вырвал Нину из равновесия, и она, больше не пытаясь сдерживаться, разрыдалась.
— Мама, это Анна Гавриловна? — в трубке повисла пауза, и по голосу дочери стало ясно: она всё поняла.
— Да… Вчера поздно вечером. Мы на даче были. Завтра мы её проводим в последний путь. Не приезжай — тебе надо дождаться результатов.
— Мам, я сейчас же билет возьму и приеду. Ты одна со всем не справишься?
— Аня, я справлюсь. Ты и так слишком часто брала на себя ответственность за меня. Ты забыла? Это я твоя мама, а не наоборот. У тебя есть важные дела, а наша добрая волшебница будет смотреть на нас сверху. Не приезжай, пока не решишь, какой путь тебе выбрать.
Впервые в жизни Аня не возражала и не спорила. Было слышно, что она тоже плачет.
Милая старушка, которая говорила им только правду, за пару месяцев стала частью их жизни. «Как жаль, что она встретилась нам только сейчас, — подумала Нина. — Но, возможно, она встретилась нам именно тогда, когда была больше всего нужна».
«Говорят, чудес не бывает, — размышляла Нина. — Но встреча с ней была настоящим чудом».
Вечером, после прощания с Анной Гавриловной, Нина решила зайти в квартиру покойной, чтобы попытаться найти сведения о каких‑либо родственниках. Им предстояло решить вопрос с квартирой и дачей. При жизни женщина много раз говорила, что, кроме мужа и сына, родных у неё не было. Но вдруг обнаружились бы какие‑то дальние родственники?
Перебирая бумаги и фотографии, Нина обнаружила конверт — совсем новый. Было видно, что его только недавно купили и запечатали: на нём даже стояла дата — день, когда Нина и Аня были в Питере.
Содержимое пакета заставило Нину ещё раз убедиться: эта женщина была послана в её жизнь не просто так. В конверте лежали документы на квартиру и дачу, письмо и две дарственные — одна для Ани, другая для Вали.
В письме была всего одна фраза: «Нашим девочкам — на будущее».
Пока они были в отъезде, старушка обратилась к нотариусу и оформила своё имущество на людей, заменивших ей семью, — тех, кто окружил её заботой, которой так не хватало ей последние тридцать лет.
Следующие девять дней Нина по привычке порывалась пойти в гости к старушке или набирала её номер, чтобы справиться о здоровье. Даже Макс в эти дни старался держаться и не плакать из‑за отъезда Ани.
Вернувшись вечером после поездки на кладбище, Нина набрала номер дочери.
— Да, мам.
— Ну что, чем обрадуешь? Я весь день от тебя звонка жду. Ты решила немного подержать интригу?
— Мам, я… я… — казалось, девушка не может подобрать слов.
— Не получилось? — осторожно спросила мама, понимая, как тяжело осознавать, что рухнули надежды дочери на учёбу в самом красивом городе России.
— Нет, мам, я… я поступила в оба университета! Мне не верится до сих пор. Андрей Александрович со мной в Горный ездил — там подтвердили. И на кафедру в СПбГУ он звонил: там я тоже прошла.
— Молодец! Я в тебе никогда не сомневалась. Ты моя гордость, у тебя всё получится. Ты уже решила, куда пойдёшь учиться?
— Да, я сегодня уже оригиналы документов сдала, — Аня помолчала, а Нина не стала торопить её. — Я решила, что мечта папы о горах — это его мечта. У меня своя есть. Он их любил, и я полюбила, но свою жизнь я хочу связать с другой специальностью. К тому же папа тоже СПбГУ закончил. Да и Андрей Александрович будет у нас лекции читать… Какие‑никакие связи, — по голосу было слышно, что дочь улыбается.
На заднем плане Нина услышала женский голос:
— Правильно, Аня, пусть помогает! Уболтал тебя к ним поступать? Пусть тянет до выпускного!
После этих слов Аня рассмеялась. Было очевидно, что на новом месте ей действительно хорошо.
— Мам, я забыла сказать: мне дали комнату в общежитии. Я теперь буду как настоящий студент!
— Думаю, так будет лучше — так ты быстрее втянешься в студенческую жизнь.
— Ну вот, и меня мама поддержала! — нарочито громко сказала девушка и пояснила для мамы: — Меня моя приёмная семья не отпускает. Говорят, в общаге я не смогу учиться.
— Дочь, я смотрю, ты с ними поладила? — улыбнулась Нина. Она была рада, что у дочери в незнакомом городе появились друзья, готовые поддержать в трудную минуту.
— Конечно, поладила. Тут я снова почувствовала себя маленькой и беспомощной.
— Ты никогда не была маленькой и беспомощной. Мне кажется, ты родилась взрослой и рассудительной.
— Мам, а как там Максик? Я так по нему соскучилась…
— Держится. Первое время дулся и плакал, но после похорон старается быть взрослым. Читаем с ним сказки, сочиняем истории. На днях он что‑то строил и ругал за что‑то Валюшку.
— Ой, молодец! Упёртый будет. Скажи ему, что я скоро приеду. Что им привезти в подарок?
— Себя. Он за всё время, прошедшее с твоего отъезда, ничего для себя не попросил.
— А Валя?
— А Валя, как настоящая девочка, плачет, грустит и капризничает. Мы все без тебя скучаем. Ты наш главный кирпичик — без тебя никак мы в кучу не сложимся.
— Оказывается, сложно детей от себя отпускать…
— Мам, перестань. В твоём возрасте некоторые замуж выходят и первого ребёнка рожают, а ты рассуждаешь как старушка.
— Ты сейчас слово в слово повторила то, что мне Анна Гавриловна сказала.
— Ничего удивительного — мы с ней с первого дня на одной волне были. Ещё и тёзки с ней…
— Нет уж, замужество и новые дети — это точно не про меня. У меня вы есть, папа был. Мне больше никого не нужно. О новых отношениях я даже не думаю. Буду ждать, когда вы начнёте мне свои вторые половинки приводить, знакомить.
В тот вечер Нине не спалось. Вспоминались прошедшие годы, которые пролетели неожиданно быстро. Последние месяцы, которые были насыщеннее некоторых лет в её жизни…
Вдруг в памяти всплыл день, предшествующий тому, когда она встретила загадочную старушку. В тот день ей казалось, что все неприятности, которые могут произойти в жизни, свалились на её голову. Проблемы сплелись в такой тугой клубок, что она не видела способов его распутать. А уже на следующий день, словно по мановению волшебной палочки, всё стало на свои места.
Так она просидела всю ночь, погружённая в раздумья и воспоминания. А за окном уже занимался рассвет. Сколько пробуждающейся красоты и нерастраченной энергии таилось в нём! Как легко дышалось утренним бодрящим воздухом…
Как тихо, спокойно и умиротворённо было всё вокруг! Наверное, именно поэтому одухотворённые, целеустремлённые и воодушевлённые люди старались рано просыпаться и посвящать себе утренние часы — размеренные, неспешные и наполненные особым очарованием.
Нина не собиралась ни медитировать, ни заниматься пробежкой. Достав тетрадь, она начала писать новую главу своей книги.