оглавление канала, часть 1-я
Мы шли довольно ходко, сразу взяв быстрый темп. И, как ни странно, я не отставала от Каисы. На ходу пыталась проанализировать, чем вызвана такая моя прыть. Конечно, ощущение затылком погони давало определённый стимул поторопиться. Но мне казалось, что на мою необыкновенную выносливость сильно повлияло наше «воссоединение» с цхалом. Словно Вагни передал мне во время обряда часть своей силы. Не удержавшись от своей привычки на всё смотреть с иронией, хмыкнула. Очень хотелось надеяться, что к концу пути я не обрасту шерстью, как цхал.
Каиса, идущая впереди, тоже что-то чувствовала. Я даже стала лучше улавливать её эмоциональный фон. Что, скорее всего, тоже было следствием обряда. Девочка тревожилась, хотя даже себе не желала в этом признаваться. Она ощущала ту новую энергию, которая примешивалась к энергии цхалов, шедших за нами. И это новое, ей незнакомое, её сильно тревожило. Хотя могла быть и ещё какая-нибудь причина её волнения, о которой я даже не догадывалась.
Болото осталось далеко позади, а впереди расстилалась холмистая местность. Среди разбросанных коричнево-чёрных валунов стали всё чаще появляться куртины колючего кустарника, совершенно без каких-либо признаков листьев или плодов. Проклятая земля… Я заметила, что «цхалёныш» старалась обходить эти колючки стороной. Чуть подальше виднелась тёмная полоска искривлённого «леса». Назвать это уродство «лесом» в полном смысле этого слова у меня не поворачивался язык. Вид этой мрачной растительности напоминал мне, что это место – обиталище тхарров или хрюковолков, как я их продолжала про себя называть. Хотя особого переживания по этому поводу я, почему-то, не испытывала. Не думаю, что эти твари посмеют напасть на двух цхалов. Конечно, правильнее было бы сказать «на полтора цхала», так как «цхалёныша» полноценным бойцом ещё назвать нельзя. Но… её клыки и когти тоже были весьма внушительным оружием. Меня больше тревожило то, что надвигалось сзади.
Иршад вышел на охоту. Правда, в открытом бою опасными были больше его нукеры, чем он сам, и всё же… Неизвестно, какими силами он «оброс» за время моего отсутствия. Зная этого гада, я точно могла сказать, что без дела он не сидел. Но у нас была приличная фора, и это давало мне надежду.
Я постаралась переключить собственные размышления на тему «Звёздные холмы». Интересно, что же это всё-таки за место? И откуда в этом проклятом мире взялись эти самые «холмы» с таким поэтическим названием?
Я так глубоко задумалась, что чуть не налетела на остановившуюся внезапно Каису. Девочка стояла на месте, настороженно к чему-то прислушиваясь. Я не стала задавать вопросов, а тоже прислушалась. Но ничего особенно тревожащего не услышала. Посмотрела вопросительно на «цхалёныша». Она почувствовала мой взгляд, и я услышала в голове:
- Это – опасное место…
Я огляделась по сторонам. Мы стояли на самой границе «леса». Опасное? Да в этом мире любое место «опасное», блин! И степень этого самого «опасное» не очень сильно отличалась по географии. В болоте — цхашш, в лесу — тхарры. Конечно, я не знала всех обитателей здешних мест так хорошо, как знали их цхалы, но… вот именно. Поэтому мне не следовало легкомысленно относиться к предупреждению «цхалёныша».
Девочка переминалась с лапы на лапу, не решаясь перешагнуть границу, отделявшую нас от зарослей искривлённых деревьев. Потом она обернулась ко мне:
- Давай дождёмся Вагни здесь…
Эта мысль прозвучала почти умоляюще. Я согласно кивнула. Выбрала себе камень поудобнее, уселась на него и приготовилась ждать. Сначала хотела порасспрашивать Каису о Звёздных холмах, но посмотрела на девочку и передумала. Она была не на шутку встревожена. Только я пока не понимала, чем: то ли предстоящим путём через этот, с позволения сказать, лес, то ли долгим отсутствием Вагни.
Цхала я почувствовала чуть раньше, чем его почувствовала сама Каиса. Тревога, раздражение, если не сказать, злость, граничащая с едва сдерживаемой яростью. Но это точно был он. Откуда я это знала? Да фиг его знает! В последнее время я всё реже задавалась этим вопросом «откуда?». Принимала всё непонятное как данность, не забивая себе голову ненужными вопросами.
Он появился откуда-то сбоку. Как всегда, неслышной походкой, подошёл к нам и сходу передал мне мысль:
- Цхалы не одни… С ними чёрные воины, прислужники Злого… Идут быстро. Надо торопиться.
Я не стала спрашивать, откуда он это узнал, коли, по словам Каисы, пошёл на «охоту». Просто спрыгнула с камня и подтянула лямки своего вещмешка, тем самым выражая готовность двигаться дальше. Вагни тем временем подошёл к «цхалёнышу» и кинул ей кусок чего-то окровавленного. Девочка принялась «обедать», голодно урча. От этого зрелища у меня подступила тошнота к горлу, и я быстренько сделала вид, что разглядываю виднеющиеся впереди холмы. Значит, охота всё-таки была. Ну вот и славно. Не будет меня совесть глодать, что из-за меня цхалы останутся голодными.
Я задала Вагни вопрос:
- Иршад с ними?
Ответ, как всегда, меня озадачил:
- Не с ними… Но рядом.
И что это значит? Чуть пораскинув мозгами, я поняла смысл сказанного. Скорее всего, этот хитрый лис не пошёл в авангарде, но находится где-нибудь неподалёку. Ну, конечно! Как он может пропустить всё «веселье», когда его чёрные меня поймают! Язвительная улыбка скользнула по моим губам. Угу… Нашему бы теляти да волка поймати. Поживём – увидим. Правда, как я на сей раз буду выпутываться из этой передряги, представления не имела.
Каиса быстро проглотила свою порцию добычи и довольно заурчала. Не иначе, благодарила Вагни. Цхал ответил ей коротким рыком и, больше не обращая на неё внимания, стал оглядывать кривые заросли. Потом он оценочно посмотрел на небо и коротко гуркнул. Я услышала:
- До прохода облаков нам нужно пересечь чёрный лес…
Так как я понятия не имела, что подразумевается под «проходом облаков», просто кивнула. Нужно, значит нужно. И бодро зашагала за Вагни, стараясь идти шаг в шаг, хотя это было не так-то просто. Замыкала нашу маленькую процессию Каиса.
Заросли не были настолько густыми, как казались со стороны. Идти по пружинистой почве было почти комфортно, и я не понимала, чего так опасалась «цхалёныш». Деревья впереди уже начали редеть, обозначая близкую опушку, когда шедшая позади Каиса вдруг тихонько, совсем не по-цхальски, пискнула. Я быстро оглянулась. Сначала не заметила ничего, что вызвало бы такую реакцию «цхалёныша». Ну разве что тонкая ветка, очень похожая на лиану, оплела шею девочки. И только в следующий момент я разглядела, что у этой «ветки» была пара голов и черные, едва заметные глаза-бусины. Змея! Я замерла, не зная, что предпринять. Каиса стояла, замерев в почти мёртвой неподвижности, только широко разинув зелёные глаза, в которых плескался дикий страх.
Вагни среагировал быстрее. В несколько прыжков он преодолел расстояние, отделяющее его от девочки, и двумя быстрыми движениями когтей снёс рептилии обе головы. Из его горла вырвался гневный рычащий звук, похожий на «сцхаар». А в следующий момент Каиса начала медленно оседать на землю. Но Вагни не позволил ей упасть. Подхватив девочку на руки, он гигантскими прыжками понёсся прочь из леса. Я старалась не отставать, но, по понятным причинам, у меня получалось не очень хорошо. И когда я, запыхавшись, вылетела на опушку, за которой простиралась холмистая местность, Вагни уже стоял над лежащей Каисой и, раскачиваясь из стороны в сторону, тихо, совсем по-щенячьи, скулил.
Этот жалобный скулёж напугал меня больше всего. Кажется, я так не боялась, когда на него напала в болоте та гадина, дай Бог памяти, как она называлась! Я подскочила к цхалам, встала возле Каисы на колени и спросила вслух, обращаясь к Вагни:
- Что это было?! Что с Каисой?!
Несколько мгновений мне казалось, что цхал меня не услышал. Я уже собралась задать свои вопросы мысленно, когда он ответил:
- Это Сцхаар… Гроза чёрного леса. Укус этой твари ядовит. У взрослого цхала он вызывает судороги и боль. Но… для молодых цхалов, - он трудно сглотнул, - …для Каисы её укус смертелен.
Я с испугом взглянула на девочку. Она лежала неподвижно, глядя невидящими глазами в коричневое небо, словно здесь уже присутствовало только её тело, а душа… Чёрт! Отчаянье, которое я испытала, быстро переросло в злость, а злость — в ярость. Ну уж хрен вам! Я так просто не позволю умереть «цхалёнышу»! В голове быстро мелькали все варианты, которые я знала для излечения от змеиного укуса. Не сдержавшись, я чертыхнулась вслух. Это всё не годилось! Всё, что я знала, имело отношение к моему родному миру, но не к этой грёбаной вонючей земле! В голове, словно эхо, прозвучало: «К этому миру… Миру… Моему миру…» Я замерла, словно прислушиваясь к отголоску этого эха. А Вагни передал мысль:
- Уходи… До Звёздных холмов совсем близко. А я останусь.
Мысль прервалась. Я чувствовала, как ему было тяжело говорить (думать) то, что он сказал дальше:
- Я помогу проводить Каису к предкам, а потом… задержу чёрных и разберусь с предателем. Уходи…
Я зашипела на него, ощериваясь, словно дикая кошка, защищающая своё потомство. Не утруждая себя передачей мысли, зло выплюнула:
- И не думай! Лучше покажи мне место укуса…
Кажется, он не понял. Я повторила почти по слогам, не сдерживая бешенства, глядя ему прямо в глаза:
- Покажи мне место укуса…
Недоумение мелькнуло в его светло-зелёных глазах, но он выполнил мой приказ. Осторожно когтями раздвинул шерсть на шее девочки. Там уже надувался большой синевато-чёрный нарыв. Не отдавая отчёта в своих действиях, я торопливо развязала шнурки на кармане, где у меня был спрятан фиал из фиолетового мира. Достала серебристый футляр, не обращая внимания на испуганно-недоумевающий взгляд цхала.
Футляр открылся сразу, словно только и ждал моего прикосновения. Аромат фиолетового мира накрыл нас тонким невесомым облачком, отгоняя уже привычную вонь. Одним движением я выхватила нож и коротко полоснула себя по пальцу. Кровь тонкой струйкой потекла из ранки. Я капнула несколько капель на фиолетовый подвявший стебелек и сразу же, с силой, приложила его к разбухающему месту укуса. Закрыла глаза и представила себе нежно-лиловую равнину, покрытую высокими травами, колышущимися под слабыми порывами прохладного ветра. И запела. Тихо, едва слышно, вплетая мелодию в такт движения сиреневых травянистых волн. Не знаю, в каких глубинах моего сознания родилась эта музыка. Может быть, из моих снов про крылатых людей? Или из той колыбельной, что пела моя бабушка, склоняясь над кроваткой?
Голос мой постепенно окреп, обретая силу. Ветер над сиреневой равниной усилился. И я уже не могла разобрать, то ли я следую за его порывами, то ли он подчиняется моему голосу.