Он всегда приходил вовремя, всегда.
В чистом, хоть и стареньком костюме, с отглаженными на штанах стрелками, в начищенных ботинках, голубая старенькая рубашка и белая кепка на голове.
Был он большой, в смысле высокий и будто стеснялся этой своей высоты, он сгибался, одно плечо у него становилось ниже другого и поддавалась вперёд.
Он снимал свою светлую кепку и мял её в руках, стоя в прихожей.
-Здрасти, Авдоть Пална.
-Здравствуй, Виктор, - бабушка Дуня, маленькая, в неизменном фартуке, завязанном под большими грудями, приглашала его войти внутрь.
-Не, не, мы торопимся. Юля собралась?
-Собралась. Юля, беги, папка пришёл.
-Авдотья Павловна, ну что вы так кричите, - из комнаты выходила красивая, молодая женщина, она была всегда красиво одета, тщательно уложены волосы, от неё вкусно пахло духами, - Авдотья Павловна, - тихо и томно говорила она, -ну просила вас, не кричите, Юра отдыхает.
-Ой простите, простите, Томочка Владимировна, простите, да я вроде тихо, ну ладно, пойду я...
Авдотья Павловна уходила на кухню, маленькая и толстенькая она переваливалась на уставших, коротеньких ножках.
Юра, Юрий Григорьевич, вырос с ней, она была его няня, взятая девчонкой из деревни для Юры, так и прижилась, своей семьи у бабы Дуни не было.
Она безумно любила Юрочку, а теперь так же полюбила Юлю.
-Юля, -женщина ответила кивком на его приветствие, даже не удостоив разговором, - Юля, не забывай, завтра вечером мы едем на дачу к Павловым.
-Я тоже? - вскинула глазки Юля.
-Ты в том числе, мы едем всей семьёй, папа, - она сделала ударение на этом слове, очень просил, чтобы ты вернулась вовремя.
Юля кивнула и принялась застёгивать туфельки, он покраснел, сделался ещё поломанней[М1] , наклонился, чтобы помочь девочке застегнуть туфельки.
Она же стояла, словно царица, высоко вскинув голову.
-До свидания, мамочка.
Юля помахала матери рукой и потянула его за руку, словно хотела вывести быстрее на свет, из этой помпезной, украшенной золотом, лепниной и коврами большой квартиры, в большом доме, где живут академики, члены ЦК и другие небожители.
Она стояла, закусив губу, отчего же он даже не посмотрел на неё?
Обижается?
До сих пор?
Аааа, да он просто понимает, он ей не ровня, инженеришка...
Она поворачивается на своих высоких каблуках и уходит, подняв голову.
-Папка, смотри, наш трамвай, - тянет его за руку Юля, Виктор бросает недокуренную сигарету, подхватывает на руки дочь и бежит к приближающемуся трамваю.
-Я же тяжёлая, папка.
-Ну что ты, своя ноша не тянет.
Она стоит у окна, за плотными шторами и смотрит на улицу, видит, как они бегут на трамвай, как же ей хочется, в моменте, бросить всё и побежать вот так по весенним лужам, но...
Она закрывает окно, вытирает набежавшую слезу и идёт раздавать распоряжения.
- Юрочка, ты проснулся?
-Ой, проснулся, душа моя, - говорит с розовой лысиной, пухлый мужчина.
Он лежал на подушке неудобно, она заходила и смотрела на него, лежал, уткнувшись одной половиной лица в подушку, открыв рот, он сипел, шумно вдыхая воздух и смешно выпуская его.
На щеке мягкого и пухлого, с розовой лысиной Юрочки, отпечаталась подушка.
-А что у нас на паужин, милочка?
Тому всегда бесило это слово, до безумия раздражало, где он его откопал.
-Я из крестьян, - любил кичиться своим простым происхождением Юрий Григорьевич, - мой отец от сохи...
Тома стискивала зубы и улыбалась.
-А Томочка моя из рабочих да, душа моя.
Томе хотелось придушить его в такие моменты, но она, пересилив себя, улыбалась.
Ух, как она ненавидела этих напыщенных, толстых кур, которые обтянув свои зады платьями из благородного атласа, напялив на толстенные пальцы бриллианты с сапфирами смотрели на неё чуть свысока.
Но не так с высока, а с интересом, смотрели на Томочку их мужья, а Тома была не глупа...нет, такой шанс один раз даётся, Тома его ухватила и никогда уже не упустит...
Но ей льстило, что мужья этих клуш не сводили с неё восхищённых глаз, вот вам, получите...
Авдотья выставляла на стол какие-то пироги, холодец, всё такое жирное Тома отворачивалась, она брезгливо пила чай, стараясь скрыть эту брезгливость.
-Душа моя, - Юрий Григорьевич целовал Тому в щёчку, - мне нужно поработать, ух, отдохнул, как же я хорошо отдохнул.
А где же Юляшка, ах да...ну ну-ну, совсем забыл, сегодня же этот день...Ну что же милочка, не грусти...я в кабинет.
Тамара вздохнула переоделась, взяла какую-то книгу и села в кресло, она сделала вид, что читает, а сама думала...вспоминала.
-Томка, смотри мне, изжога, в подоле принесёшь, зашибу - говорила уставшая мать.
-С чего ты взяла, что я это сделаю? -поднимая голову от учебника спрашивала Тома.
-Да это уж я так...у Суворовых вон, Катька, ты поглянь, беременная, а Ванька Чуев, слышь, говорят от его, а он ни в какую...Витька орёт, на Любку орёт, на Катьку, Любка бегает к Чуевым, слышь, позорит их, ох беда, беда...Смотри мне, Томка.
Томка усмехается, она то знает. Мать Томку едва- едва в девках не родила.
Успели жениться, а Томка через четыре месяца родилась.
А туда же...
-Ты мне не фыркай, ково фыркаешь-то?
-Ничего, - утыкается Томка в учебник.
Она что? Ду ра совсем, а потом, как мать всю жизнь со пли на кулак мотать, ну уж нет...Томка не для этого рождена.
Отец, как выпьет, так и начинает мать строить, бить не бьёт, но кровь пьёт...К Томке пытался, со своими воспитательными моментами полезть, да она его один раз так толкнула, пообещала ещё заявление написать.
-Ты...ты...на отца родного...Нааадька, Надюхаааа, она...на меня, с кулаками...Я...точно она моя?
-Да твоя, чья же ещё, ты погляди, вылитая свекровь...
Отец мотал головой, пьяно плакал.
-Томка, ну могла бы потерпеть, а? Ну зачем отца...Ну?
-Терпеть не могу пьяниц, ясно?
-Ух ты, - задохнулась мать, закрыла рот руками, - да как же...рази он пьяница, он так, чуть- чуть, с устатку, ну...Как же так, Томка...отец ить...
Томка собралась и ушла к бабке...С отцом потом долго не разговаривала, но зато он перестал к ней липнуть.
После школы сразу же уехала в Москву, да, а что мелочиться? Школу, с медалью, между прочим, закончила, чего она будет.
На артистку поступать и не мечтала, а зачем? Артисток тех, пруд пруди, пошла на врача.
-Я не я буду - говорила перед отъездом подружке Галке, а москвича себе найду, буду столичной штучкой.
-Ой, Томка, - Галка закрывала глаза и мотала головой, -отчаянная ты, Томка.
-А мне не надо половину, я целое хочу...
И нашла, москвича или он нашёл её, как глаза увидела, так и утонула в них, хоть и одёргивала себя, но куда там...Он какой-то беззащитный был, этот Виктор.
Даже забыла спросить, москвич ли?
Как закрутила любовь -то, в узел согнула...
А потом только узнала да москвич, в третьем поколении, интеллигенция, родители инженеры, сам тоже...
Так Тома стала москвичкой, по душе пришлась и свекрови, а уж как родителям её Виктор понравился.
Она стояла губы кусала, наблюдая за тем, как он с отцом старенький "Запорожец", по локоть в мазуте, во дворе перебирал.
-Ой, Томка, а он точно москвич у тебя? - смеясь спрашивала мать, а Томе было не до смеха.
-Точно, точно, вот зачем вы, а? Ещё самогонкой напоите его...
-Томочка, да ты что, мы же не со зла, смотри какой он хороший.
-Ну угодила дочь, вот так угодила - распалялся красненький отец, - она ведь у нас слышь ни-ни, никогда и никуда, вообще с парнями не гуляла, я те вот, клянусь.
Дочь у меня чистая и честная.
-Да я знаю, - Виктор улыбался застенчиво, а Томка...хотела сквозь землю провалится...
Через год родилась Юлька, жили тем, что присылали родители из деревни, его зарплаты не хватало ни на что.
Свекровь ахала и охала, варила жидкий супчик из одной картофелины и морковки.
Томка поняла, что любовью сыт не будешь, она очень надеялась, что Витю повысят и тогда они начнут жить…
Зря надеялась и на отдельную квартиру тоже.
-Понимаешь, Тома, Глаголев, он же гений, гееенииий! Я рад, что это место отдали ему, да, он немного нагловат, не скрою, но он гений, Тома!
А квартиру? Да у Яковлевых пополнение им нужнее, понимаешь…да мы же хорошо живём…
Тома проплакала всю ночь, а назавтра, пошла и начала добиваться, чтобы Юлю оформить в детский сад, а самой выйти на работу.
А потом она встретила Юру…Или он её и Тома поняла, что это шанс, шанс, который она не упустит.
-Я ухожу от тебя.
-Ты из-за квартиры и должности, да?
-И из-за этого тоже мне надоело так жить, Витя. Я хочу одеваться красиво, хочу дорого пахнуть, я хочу ездить в Сочи, а не на речку Вонючку, понимаешь? Хочу, чтобы дочь носила не перешитые из моих платья, а гдровские…
Она долго говорила, долго и зло.
А потом ушла, взяла Юльку и ушла.
Она хотела стереть даже воспоминания о нём из своей жизни, но он был упрям.
Скандал мог плохо сказаться на карьере Юрия Григорьевича, да и он был не скандален, он был ослеплён, впервые женился в почти пятьдесят лет…
Виктору разрешили в пятницу забирать Юлю, иногда на все выходные.
И не было людей счастливее их двоих…
Юльки и её папы…
А Тома, Тома кусала губы, ей так хотелось, чтобы он понял, чтобы он видел, но он словно не замечал её…
Она закрыла глаза и вспоминает, вспоминает как ей давалось это, вхождение в круг людей, которые на всех смотрели свысока, как ей удалось приручить этих…великосветских куриц, что они рады, каждая наперебой, считаться подругой милой Томочки.
Карьера у Юрия Григорьевича полезла вверх, он стал ездить заграницу, а как? Надёжный женатый человек.
А чего ей стоило, чтобы эти…эти…бонзы, эти хозяева жизни, чтобы они поняли, она ни какая-то там штучка, она умный, ответственный человек.
Она жена своего мужа.
-Ах, Томочка, вы нимфа, - вспоминает тома, особенно навязчивого ухажёра. - Знаете, детка, я ведь могу сделать так, что вы вмиг окажетесь там, откуда вас Юра вытащил, да-да…Советую не быть такой…гм…бякой и букой, ну…
Его потные руки шарили по её телу, стройным ножкам, задрав платье.
Она вцепилась ему зубами в руку.
-Послушай ты…и своим козлам вонючим передай, я не для того, как ты выразился, вылезла оттуда сюда, чтобы какие-то…-Тома сдержалась, - угрожали моему благополучию, понял? Я зубами выгрызаю эту жизнь, ты, наверное, убедился в крепости моих зубов.
Томе было страшно, но она шипела, как зверёк, загнанный в угол, она знала, поддайся один раз и всё…они не отстанут, эти похотливые коз лы.
Они смогут усложнить, а то и испортить ей жизнь, ну уж нет…не выйдет.
Я сделаю так, что твоя репутация будет разрушена, да-да, ты думаешь, что я выбегу вся в слезах и скажу, что ты меня домогался?
Неееет, я шепну одной из этих почтенных матрон, что ты…мой любовник...Я прикинусь бедной, соблазнённой овечкой, а мужу расскажу всю правду, как ты лез ко мне в трусы, как пытался угрожать мне.
Ух какой скандал же будет, да?
Ведь твой тесть ещё держит в своих слабых, стариковских ручонках, твои старые, сморщенные яйца? А ты обидел и унизил его любимую дочурку, посмел завести любовницу…
Это только один из вариантов развития, так что…давай пугай меня дальше…
Тома видела, что за шторой стоит Юра…Скорее всего этот тип хотел показать её супругу кто она и что из себя представляет, оооо, они никогда не жили там, где жила она…Неужели думает, что она настолько глупа?
-А вы…та ещё штучка…Тамара…Давайте забудем обо всём.
-Нет.
-Нет?
-Нет.
-Я хочу должность…я врач, вы сможете это устроить, а также повышение для мужа, в качестве моральной компенсации…
Вот такая она, Тома.
У неё всё получилось, но отчего же выбивает её из колеи эти встречи Юли с Виктором.
Она поймала себя, что больше дочери ждёт, когда придёт Виктор, наряжается для него, душится, подбирает украшения, а он…он ни разу не взглянул на неё, как на женщину…
Тома вдруг заплакала, тихо-тихо, словно мышка.
-Томушка Владимировна, што случилось?
От няни Авдотьи Павловны, пахло пирогами и вареньем, Тома обняла няню и прижалась к её мягкому, тёплому животу.
-Ух ты батюшки, да што стряслось-то, милая?
А потом, няня замолчала и дала томе выплакаться.
-Ну што же бывает, нам девкам токма дай поводу поплакать, иди, иди умойся, лебядь белая моя, иди. Я те щас чайку заварю, будешь чаёк?
-Буду, - шепчет Тома шмыгая носом.
-Ну вот и славно, а штоб совсем хорошо было, на -ка пирожка тебе, ну? Эх ты, горлица ты моя ясная, тоска она такая, как навалится…Ну вот так, пей.
На кухню заглянул Юра и застал тому с разбухшим носом и красными глазами.
Он никогда не видел её такой.
-Что случилось, душа моя?
-Ой Юрочка, да по маме скучает слатонюшка, ну…устала, это же токма кажется, што нам женЧинам легко живётся.
Авдотья Павловна незаметно подмигнула Томе, та с благодарностью глянула на няню.
-Милая, так может тебе в…Гагры? А? Бери Юляшку и…маму.
-Юрочка, ты же знаешь, мама не поедет.
-Значит с Юлей поедете, всё…решено.
***
Юлия Викторовна или просто Юлька для своих, рассматривает старые фотографии.
Она держит в руках чёрно – белое фото, на котором, в модном купальнике, позирует красивая, молодая женщина на фоне моря, а рядом девочка, в панамке.
Это мама и Юлька, на море, в Гаграх, там, на заднем фоне, идёт высокий, чуть согнувшийся мужчина, в плавках с якорем и в белой кепочке, в руках у мужчины кружка пива и два мороженых…
Она помнит эту поездку…
Сначала приехали они с мамой, а потом папа…
Это Юлька сказала ему, где они будут.
Он жил рядом с их пансионатом…
Весёлый и молодой папка, так никогда и не женившийся больше.
Красивая мама, тоже после того, как ушёл дядя Юра, ушёл туда, откуда не возвращаются, так и не вышедшая замуж.
Юлька спросила у неё, почему?
Ведь была молодая и были предложения руки и сердца.
-Были, - ответила, подумав мама, - только все не от того…
Только будучи сама уже мамой, вырастив с мужем детей, она поняла, а ведь родители любили друг друга.
Отец так и не простил ей предательства, а она…она так больше и не смогла завоевать его внимание.
Они ходили рядом, но никогда не пересекались, даже помогая Юле с детьми, умудрялись не встретиться, зная о присутствии друг друга.
И ушли они один за другим…
Светлая печаль моя, - думает Юля, которая жила, купаясь в любви и ласке одной матери и двух отцов.
И семейная жизнь у неё прекрасно сложилась.
Не мне их судить…Её судить…
Юля закрыла альбом и пошла заниматься своими делами.
Это простая история, из простой жизни простых людей, а сколько их таких?
А сколько их, копни только поглубже, и можно написать роман...
Добрый день, мои хорошие.
Обнимаю вас,
Шлю лучики своего добра и позитива.
Всегда ваша
Мавридика д.