Мы с сестрой всё время воевали.. Я всегда думал, что она меня не любит. Она старше на пять лет. В детстве это казалось огромной разницей... Когда мне было семь — ей уже двенадцать.. Почти взрослая. Почти самостоятельная.. серьёзная какая-то..
Родители работали.. Всегда. Утром они уходили раньше, чем я просыпался. Вечером приходили позже, чем я засыпал. На холодильнике — записки: «Суп в кастрюле». «Уроки сделать!!» «Не ссорьтесь, не деритесь».
Мы, конечно, ссорились... и дрались.. Я ненавидел, когда она командовала.. пыталась командовать..
— Не трогай мои тетради.
— Не лезь в мою комнату.
— Не бери мои кассеты.
А мне хотелось всё её. Потому что у неё было настоящее.. взрослое.. нужное.. Красивый почерк. Подруги. Секреты. Дневник с замком. Я однажды всё равно его открыл. Она ударила меня тогда впервые. Не сильно. Но больно.
— Ты вообще понимаешь, что это личное?!
Я не понимал. Мне казалось, что раз мы семья — значит всё общее..
После школы мы возвращались вдвоём. Ключ у меня висел на шее. Я всегда шёл чуть позади неё.
Если кто-то дразнил меня во дворе — она делала вид, что не слышит.
А потом вечером, когда никто не видел, могла сказать:
— Завтра я выйду пораньше. Выйдешь через 10 минут после меня.. Усёк?
И выходила.. дразнить переставали.. И стояла рядом... всегда, или скорее за спиной, или я за её спиной..
Но потом всё равно огрызалась.. Мы дрались из-за пульта. Из-за последнего йогурта. Из-за того, кто будет мыть посуду.
— Ты младший, ты и мой!
— Почему я всегда?!
Она закатывала глаза:
— Потому что родители устанут. А мне некогда.. Ты не видишь?
Я не видел. Я видел только, что мне опять досталось. И это не справедливо.. Иногда она готовила мне... не потому что любила и ей это нравилось.. А потому что «мама просила». Но она всегда делала то что я любил есть, хотя могла сделать яичницу или кашу... это же просто.. И всегда солила так, как я люблю — побольше. Я делал вид, что не замечаю.. но причмокивал когда ел от удовольствия, она била меня кухонным полотенцем и смеялась.. называла свинтусом..
Когда мне разбили губу в шестом классе, я никому не сказал. Сидел в ванной, чтобы не видно было. Она постучала. Потом сильнее.. Потом ещё.. кричала..
— Открой.
Я молчал. Потом начала пинать дверь и реветь так громко.. Пришлось открыть..Посмотрела. Молча достала перекись. Обработала дрожащими руками..
— Слабак, — сказала она.
В подростковом возрасте стало хуже. Я стал выше. Грубее. Громче. Она — холоднее. Мы почти не разговаривали. Родители всё так же работали. Иногда за ужином они спрашивали:
— Всё нормально?
И мы хором отвечали:
— Нормально.
Потому что объяснять было долго.
Она уехала первой. Поступила в другой город. Я делал вид, что мне всё равно. В день её отъезда я не вышел провожать. Сказал, что «дела». Сам лежал уткнувшись в подушку, боясь сделать лишний вдох, сердце сжало какими то тисками, виски стучали.. Она ничего не сказала.. вечером в моей комнате я нашёл на столе конверт. Деньги.. и записка: «Не трать на ерунду».
Я потратил. Конечно. Но записку не выбросил. Носил в кошельке, который мне она дарила..
Потом я тоже вырос. Переехал. Женился. Мы встречались на праздниках. Обнимались формально. Говорили о погоде, работе, детях. О детстве — никогда. Будто его не было.
Однажды наши дети подрались. Её дочь толкнула моего сына. Он расплакался. Я уже хотел вмешаться. Но увидел, как она смотрит. Точно так же, как когда-то во дворе.
Не вмешивается. Но стоит рядом.. Через минуту её дочь принесла моему сыну свою машинку.
— На, только не реви.
Я замер. Она тоже. Мы посмотрели друг на друга. И вдруг всё вокруг стало понятно.
Все драки.
Все крики.
Все «не трогай».
Все «отстань».
Она просто была старше. И одна. Так же, как и я. Нам просто некогда было быть детьми. Потому что родители всё время работали. И мы росли друг об друга.. Жёстко. Неуклюже. Со своими синяками и шишками... Но вместе. Она улыбнулась.
— Твой весь в тебя, — сказала она.
— А твоя — в тебя, — ответил я.
И в этом не было ни упрёка, ни обиды. Только память. И что-то тихое. Что всегда было. Просто мы не умели это называть.. Не знали названия..