Утро в Вардероне только начиналось. Солнце лениво выползало из-за горных вершин, окрашивая шпили академии в тёплый медовый цвет. Где-то в общаге уже возились домовики, гремя посудой, а по коридорам бродили редкие сонные студенты, мечтающие только об одном — доползти до столовой и рухнуть лицом в тарелку с кашей. Лера же, не спала почти всю ночь.
Она сидела на подоконнике в пустом коридоре, обхватив колени руками, и смотрела, как просыпается академия. Визард, свернувшись клубком у неё на коленях, время от времени недовольно ворчал во сне — кажется, ему снилось, что кто-то покушается на его сметану. Сон об Амелфе не отпускал. Липкий, тягучий, он въелся под кожу, и Лера никак не могла стряхнуть это ощущение — будто чужая душа касалась её, пробовала на вкус, примеряла, как платье.
«Ты его тоже потеряешь. Вы всегда теряете друг друга. Свет и тьма не могут быть вместе. Никогда».
Голос Амелфы до сих пор звучал в ушах — сладкий, как мёд, и ядовитый, как змеиный укус.
— М-р-р, — Визард приоткрыл один глаз. — Ты так и будешь тут сидеть? Тебе нужно набираться сил, а ты их тратишь. Валерка, это просто попытка тебя напугать, когда ты боялась всяких там.
— Извини, — Лера погладила кота, но мысли её были далеко.
Визард зевнул, сверкнув клыками. Лерку он любил больше всех предыдущих хозяек, пусть и было их немного, но эта девчушка была всегда собой, смелой и доброй, несмотря на то, что он вообще-то проклятый кот и может быть очень злым и утягивает людей на сторону зла, правда служит только светлым, но Лера другая, своя, родная.
— Слушай, у тебя их с детства полно было. Ирод там, волколаки, шаманы... Чего ты сейчас так переживаешь?
— Это другое, — тихо сказала Лера. — Я была ей, Визард. Я чувствовала её. Это не просто сон.
Кот помолчал, потом лизнул её руку шершавым языком.
— Тогда иди к Велесу. Он тут единственный, кто в таких делах шарит, да и это же его маманя. Я, с твоего позволения, к нему не пойду, но приду натвой зов, если надо, не люблю я этих божков.
Лера фыркнула, сползла с подоконника и отправилась на поиски.
Велеса она нашла в восточной галерее — он стоял у высокого окна, глядя на просыпающийся Вардерон. В утреннем свете он казался не богом, а просто уставшим, мудрым человеком, который слишком много видел и слишком много потерял.
— Ты не спала, дитя, — сказал он, не оборачиваясь.
— Вы тоже, — ответила Лера, подходя ближе.
— Боги спят редко. А когда спят — видят не самые приятные сны. — Он наконец обернулся, и в его изумрудных глазах мелькнуло что-то тёплое. — Рассказывай.
Лера глубоко вздохнула.
— Мне снилась Амелфа. Но не так, как обычно снятся кошмары. Я... я была ей. Чувствовала её холод, её злость, её боль. Слышала голос: «Ты его потеряешь. Вы всегда теряете друг друга. Свет и тьма не могут быть вместе. Никогда». — Она замолчала, собираясь с мыслями. — Это не просто сон, Велес. Она проникает в меня. Я чувствую. И мне страшно. Не за себя. За Джонса. За маму. За всех.
Велес долго молчал. Потом подошёл ближе и положил руку ей на плечо — тяжёлую, тёплую, как нагретый солнцем камень.
— Это не просто сон, Валерия. Амелфа пытается проникнуть в твоё сознание. Посеять страх, сомнение. Она боится вас. Боится того, что вы с Джонсом можете сделать вместе. Вы — то, чего у неё никогда не было и не будет. Настоящая связь. Настоящая семья.
- Но разве Вы не её сын? – удивилась Лера.
- Нет, у меня нет матери, меня создал Бог Род, а Амелфа была моей нянюшкой, но я позволил ей думать, что она может зваться моей матушкой, вот и расплачиваюсь теперь. Характер-то у неё тёмный.
— Мы справимся? — голос Леры дрогнул.
— Вы сильнее, чем знаете, — твёрдо сказал Велес. — Но в одиночку вам не справиться. Вам нужна команда. Те, кому вы доверяете как себе.
Он замолчал, глядя куда-то вдаль, за окно. А потом улыбнулся — тепло, почти по-человечески.
— Я знаю, кого позвать. Тех, кто уже однажды спас тебя. Тех, кто носит мой знак.
Лера моргнула, не веря.
— Дядя Федя? Зий?
— Они самые, — кивнул Велес. — Фёдор носит мою печать уже много лет. Он не маг, но его верность и сила духа стоят магии многих. А Зий... каджиты чувствуют то, что не видят даже боги. Пора им вернуться в твою жизнь.
— Но мама... — Лера закусила губу. — Она не знает. Ни о Джонсе, ни о том, что происходит, она будет очень волноваться.
— И не узнает, — твёрдо сказал Велес. — Я скажу Ирине, что Фёдор и Зий нужны на пару месяцев, чтобы обучить студентов ратному делу. Этого достаточно.
Лера выдохнула с облегчением.
— Спасибо.
— Не за что, дитя. — Велес щёлкнул пальцами, и в воздухе замерцал золотой портал. — Я позову их. А ты пока готовься. Ваша команда будет больше, чем вы двое.
Щёлкнув пальцами, Велес растворился в мерцающей дымке.
Раннее утро. Село Калуга-Соловьёвка.
Ирина собирала завтрак Фёдору на работу, когда за окном мелькнула тень. Она обернулась и замерла: на пороге стоял Велес. Не в обличье купца Веля, не в божественном сиянии — просто высокий мужчина в тёмном плаще, от которого веяло древностью и спокойствием. Как она это поняла? Просто видела его изображения у Ягини, когда та делилась иногда своей жизнью, до того, как стала Бабой Ягой.
— Здравствуй, Ирина, — сказал он тихо. — Прости, что без приглашения. Вижу, что знаешь, кто я.
Ирина прижала руку к сердцу, но не закричала. За те годы, что Лера росла, она привыкла к чудесам. К говорящему коту, к Ягине, заглядывающей на огонёк, к странным гостям посреди ночи. У неё мавка в подругах и два потусторонних стража, муж потомок богатырей, который работает участковым, а его верный соратник снежный барс Зий.
— С Лерой всё хорошо? — только и спросила она. Голос дрогнул, но взгляд оставался твёрдым.
— С ней всё хорошо, — Велес говорил спокойно, уверенно, и от этого на душе становилось легче. — Она в Вардероне, учится, тренируется. У неё там... много друзей. Но ей нужна помощь. Небольшая. На пару месяцев.
— Какая помощь? — нахмурилась Ирина.
— Нужно обучить студентов ратному делу, — Велес улыбнулся, и в его улыбке не было и тени обмана — только тёплая, отеческая забота. — Лера уже многому научилась, но в горах, где им предстоят практические занятия, без опытного наставника не обойтись. Я хочу, чтобы Фёдор и Зий отправились с ними. Как преподаватели, да и ей будет приятно увидеть родные лица.
Из соседней комнаты вышел Фёдор — подтянутый, в форме, при погонах. Никакой бороды, никакого ватника — потомственный богатырь, участковый, человек, который всю жизнь защищал других.
— Я слышал, — коротко сказал он. — Когда выдвигаться? У меня, как раз отпуск. Если я конечно не нужен дома? – и он посмотрел на Ирину.
- Нет, нет, Леру хоть повидаете, я соскучилась по ней – Ирина прослезилась, её материнское сердце чуяло беду, но раз Велес сказал, то значит всё хорошо, да и Федя рядом с ней будет.
— Прямо сейчас, — Велес протянул руку. — Ирина, передай что-нибудь для дочери. То, что согреет её в трудный час. Что напомнит о доме. Каждый студент привёз с собой, а у Леры проблемы вышли из-за мыша. Она кстати просила тебе передать – и протянул письмо, которое писала Лера для мамы, чуть не забыл отдать.
Ирина кивнула, смахнув слезу, и ушла в комнату Леры. Вернулась с тяжёлым гримуаром в кожаном переплёте — старым, потрёпанным, но бережно хранимым. Ещё протянула свои пирожки, как Лера любит, с картошкой и старенький фотоальбом, где был ещё Лерин папа.
— Это прабабушкин, — сказала она. — Родовой. Там все записи, все знания, что копились поколениями, Лера говорила, что очень нужная вещь для неё. Пусть бережёт себя. И... пусть знает, что я ею горжусь.
Фёдор обнял её — коротко, по-мужски, но крепко.
— Не волнуйся, Ира. Присмотрим за твоей девочкой. Да и там столько наших, что Лера, наверное, и соскучится не успевает. Марья же тебе пишет постоянно.
- Верно – согласилась Ирина.
- А если, что будет не так, то я её домой привезу.
— Обещаешь?
— Обещаю.
На крыльце заворочался Зий. Снежный барс, огромный, в сверкающих доспехах, с жёлтыми глазищами и неизменной кислой миной. Он сидел, поджав хвост, и чистил когти.
— Долго ещё? — проворчал он, сверкнув клыками. — У меня, между прочим, охота была запланирована. Лоси там, зайцы... а тут — спасай мир, обучай молодёжь. Когда я успел таким добрым стать?
— Ты всегда был добрым, Зий, — усмехнулся Фёдор. — Просто скрываешь.
— Я скрываю не доброту, а желание тяпнуть кого-нибудь за задницу, — фыркнул каджит. — Ладно, поехали. Где там ваш портал?
Велес щёлкнул пальцами, и золотой портал распахнулся прямо посреди двора, сверкая и переливаясь.
— Идёмте, — сказал он. — Время не ждёт, как и Валерия, она скучала.
Столовая Вардерона. Обед.
Обычно в это время здесь стоял невообразимый галдёж — студенты обсуждали занятия, сплетничали, строили планы на вечер. Но сегодня было тихо. Подозрительно тихо. Около окна стояли Садко, Ягиня и Кощей. Вид у них был такой, словно они выбирают кого съесть, но не могут определиться.
— Слушайте все! — первой нарушила тишину Ягиня, и её голос перекрыл даже гул магических светильников. — Тем, кто слаб духом, можно сразу выйти. Остальным — внимание!!! Мы с очень важным объявлением.
Лера сидела за столом с Джонсом и ребятами. Рядом, на отдельном стуле, с царственным видом восседал Визард, перед которым красовалась тарелка с нарезанным сигом (подарок от всё той же круглолицей первокурсницы).
— Нам нужна команда, — продолжила Ягиня. — Шесть человек. Те, кто пойдёт с Лерой и Джонсом в горы. Это не экзамен. Это не практика. Там могут убить. По-настоящему, без права на пересдачу. Мы не имеем права вас заставить, но возможно найдутся те, кто готов побороться за своё и общее будущее. Вопросы?
В столовой повисла мёртвая тишина. Слышно было, как муха бьётся о стекло.
А потом — один за другим — они начали вставать.
Яньянг поднялся первым. Спокойный, серьёзный, с той самой решимостью, которая когда-то спасла Леру на горе Холатчахль.
— Я пойду, — сказал он негромко, но так, что услышали все. — Я знаю эти горы. Каждую тропу, каждую расщелину, каждую пещеру. Если вам нужен проводник, который выведет и не даст пропасть — это я.
Ягиня кивнула. Коротко, но с уважением.
Саша вскочил следующим — чуть не опрокинув тарелку с борщом.
— Я тоже! — выпалил он и тут же смутился под взглядами. — Ну... берендей в горах не лишний, сами понимаете. И потом... — он покосился на Василису и густо покраснел. — Ну... я нужен. Просто нужен там, мы друзья.
Василиса усмехнулась, но ничего не сказала.
— Я пойду, — тихо, но твёрдо сказала Марфа.
Все обернулись к ней. Тихая, скромная мавка, которая обычно сидела в углу с книжкой и боялась лишний раз рот открыть — и вдруг такая решимость?
Марфа подняла глаза, её взгляд решительный, пусть и подрагивали руки.
— Я не герой, — сказала она. — Я не умею красиво сражаться и говорить речи. Но я умею быть незаметной. Умею слушать. Умею чувствовать опасность раньше, чем она придёт. Если нужно будет предупредить — я предупрежу. Даже ценой себя.
Джонс смотрел на неё так, будто видел впервые. В его глазах мелькнуло что-то... тёплое? Лера заметила, но промолчала.
Василиса встала, поправив меч за спиной. Меч, кстати, был при ней всегда — даже в столовой, даже в душе (по слухам).
— Богатырша без дела не сидит, — сказала она, и в её голосе звенела уверенность. — Лера — девчонка, но она наша. Своя. Кто её тронет — ответит передо мной. Я иду как охрана. Личная, между прочим.
— А я думал, это моя работа, — буркнул Джонс.
— У тебя другая работа, — отрезала Василиса. — Ты — брат. А я — меч. Мечи и братья — разные вещи.
Борислав вылетел из-за стола как пробка из бутылки шампанского.
— Ну а я-то без вас, что тут делать буду! — провозгласил он, сияя как начищенный самовар. — Валерия, свет очей моих! Как я оставлю тебя одну в этих диких горах, где каждый камень таит опасность, а каждый куст — засаду?! Вдруг тебе понадобится медведь? Или просто кто-то, с кем можно поговорить? Или...
— Борь, рот закрой, — устало сказала Лера, но улыбнулась. — Идём. Куда ж мы без тебя.
— УРА! — Борислав подпрыгнул и едва не сбил люстру.
И тут встал ещё один студент.
Он поднялся медленно, плавно, как хищник, выходящий из тени. Высокий, темноволосый, с острыми чертами лица, на шее — амулет с символом, который Лера видела только в книгах: молния, секира, Перун.
— Я тоже пойду, — голос низкий, спокойный, но в нём чувствовалась сила. — Меня зовут Мирослав. Мой род — воины. Мы всегда защищали то, что нам дорого. Позвольте мне защищать будущее.
Он посмотрел прямо на Леру. Долго. С каким-то странным выражением — не угроза, но... пристальность.
Борислав тут же набычился.
— Эй, а ты вообще кто такой, чтоб на нашу Леру так смотреть?
— Я тот, кто умеет смотреть, — парировал Мирослав, и в его глазах мелькнула усмешка. — А ты, медведь, умеешь только реветь.
— Да я тебя сейчас...
— ХВАТИТ! — рявкнул Кощей так, что стёкла задрожали. — Мне плевать, кто на кого как смотрит. Если идёте — идёте как команда. Если будете грызться — вылетите все. В темницу к Чуди белоглазой. Там быстро научитесь дисциплине.
— Ясно, — буркнул Борислав, буравя Мирослава взглядом.
Когда все разошлись готовиться к отбытию, Джонс отвёл Леру в сторону.
— Этот мне не нравится, — тихо сказал он. — Амулет Перуна. Мой отец рассказывал, что много веков назад один из его слуг, Кривжа, пытался уничтожить князя Владимира. Поклонялся только Перуну, не признавал других богов. Хотел убить и моего отца, и Велеса.
— Думаешь, это родственник? — нахмурилась Лера.
— Не знаю. Но будь осторожна. Тьма чувствует тьму. В нём что-то не так. Что-то спрятанное глубоко.
Лера кивнула, но виду не подала. Команда набрана. Шестеро плюс Фёдор с Зием, плюс они с Джонсом, плюс фамильяры. Теперь нужно было готовиться.
В зал тренировок они ввалились ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, заливая помещение тёплым золотым светом. И замерли на пороге.
Посреди зала стояли двое.
Фёдор — подтянутый, в форме, с рюкзаком, из которого торчали не банки с тушёнкой, а аккуратно упакованные магические артефакты и несколько пар запасных берц. Рядом с ним — Зий. Снежный барс в полный рост, в сверкающих доспехах, с жёлтыми глазами, в которых горело вечное недовольство всем на свете. Он стоял на двух ногах, опираясь на длинный посох, и чистил когти с таким видом, будто это занятие — самое важное в его жизни.
— Лерка! — Фёдор рванул к ней, сгрёб в охапку и закружил. — Девчушечка, хорошечка, малышечка ты моя! Выросла-то как! Красавица!
— Дядь Федь, пусти, задушишь! — смеялась Лера, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я так скучала! По дому, по маме, по тебе...
— А я, значит, не скучал, — проворчал Зий, не двигаясь с места. — Я вообще тут случайно. Мимо проходил. По делам. В Уральские горы. Погулять, воздухом подышать.
— Зий, я тоже скучала, а уж, как Визард скучал, ты себе не представляешь — Лера вырвалась из Фёдоровых объятий и подошла к каджиту.
Зий слегка смутился — насколько вообще может смущаться огромный снежный барс в доспехах.
— Ладно-ладно, — буркнул он. — Хватит сантиментов. — Он оглядел подошедшую компанию. — Это что, вся твоя команда? Разношёрстная какая-то. Медведь, мавка, берендей, богатырша, проводник и... — он прищурился на Джонса, — ...этот. Холодный. Брат, что ли? Такое чувство, что вы родня.
— Брат, — кивнула Лера. — Джонс. Сами с ним не знали. Но – узнали.
Зий оглядел Джонса с ног до головы, хмыкнул и выдал:
— Ну, допустим. Похож на Кощея правда, но морда поприятнее. Хм, я прям удивлён, вижу, что вы родня, и Кощей родня. А ты время даром не теряешь Лерун.
Джонс, непривычный к такой прямоте, растерянно кивнул.
— Здравствуйте...
— Можно просто Зий, — перебил каджит. — Я титулов не ношу. Только доспехи. Идти не хотел, но тут Лера и Федя заставил.
— Я тебя не заставлял, — вздохнул Фёдор. — Я попросил.
— Одно и то же.
- А, как же с Лерой повидаться? – Фёдор усмехнулся.
- С Лерой, только за, защищать этих, не хочу, но надо, я же добрый!
Фёдор подошёл к Джонсу, протянул руку. Пожал крепко, по-мужски.
— Значит, брат Леркин? Ну, здорово, родственник. Я Фёдор. Можно дядь Федь. Она меня так с детства зовёт. — Он оглядел отряд. — Компания у вас, конечно... Но ничего. Бывал я и не в таких переделках. Вместе выберемся.
Аждаха, лежавший в углу и наблюдавший за всей этой сценой, лениво шевельнул хвостом и прошелестел Визарду:
— Люди... странные существа. Так бурно выражают эмоции.
— Это ты ещё не видел, как они пляшут, — зевнул кот. — Вот где настоящий ужас.
Все знакомились, рассматривали Зия, Аждаха, Лера рассказывала, как они с Джонсом узнали про то, что они брат и сестра, спрашивала о том, как там мама и с нежностью гладила гримуар из дома, а также фотоальбом. Делилась пирожками с Джонсом и Марфой, Василиса и Зий увлечённо обсуждали мечи, Саша пытался вникнуть, Борислав чуть не получил по ушам от Зия, за свои «словечки» в адрес Леры. Только Мирослав стоял чуть в стороне, словно ему было не интересно, и он просто мимо проходил.
А Садко, как и обещал, устроил сюрприз.
На закате в главном зале Вардерона открылся портал. Не золотой, как у Велеса, а серебристо-зелёный, переливающийся, словно сотканный из горных ручьёв и лунного света.
Из него вышли двое.
Мужчина — высокий, с длинными чёрными волосами, в которых поблёскивали золотые искры, будто в них запутались звёзды. Глаза — два жёлтых солнца, древних, мудрых, но в их глубине пряталась такая тоска, что у Леры защемило сердце. Он двигался плавно, почти беззвучно, и от него веяло вековой силой — той, от которой захватывало дух. Рядом с ним — девушка. Красивая до мурашек, в платье, переливающемся всеми оттенками малахита и яшмы. Волосы — цвета меди с шоколадом, глаза — зелёные, глубокие, как горные озёра, в которых, если присмотреться, можно было увидеть отражения пещер и сокровищ. Она улыбалась, но в этой улыбке чувствовалась сила, способная раздавить камень и расплавить руду.
— Великий Полоз, — Садко поклонился с уважением. — Хозяйка Медной горы, Мариша. Честь и радость видеть вас в Вардероне.
Полоз кивнул, обводя взглядом присутствующих. И вдруг замер.
В углу, на возвышении, лениво перебирая чешуёй, лежал Аждаха. Древний змей, демон, тот, кого Полоз не видел тысячелетиями.
На мгновение в зале стало тихо. Даже магические огни перестали потрескивать, чтобы не мешать важному моменту.
— Отец, — голос Полоза дрогнул. Он шагнул вперёд, и в его жёлтых глазах плескалась буря. — Ты... жив? Ты здесь? Столько веков...
Аждаха медленно поднял голову. В его древних глазах — боль, которую не высказать словами.
— Жив, сын. Но не для того, чтобы радоваться.
— Почему? — Полоз шагнул ещё ближе, и Лера заметила, как дрожат его пальцы. — Почему ты отвернулся от меня? Почему признал этого мальчишку, а не меня? ВЕКАМИ я искал твоего признания! ВЕКАМИ я звал тебя, а ты молчал!
Аждаха вздохнул — тяжело, как обвал в горах.
— Ты думаешь, я отвернулся? Нет, сын. Я не пускал тебя в своё сердце, потому что... потому что ты напоминал мне о ней. О Юхе. О той, кого я не спас.
В зале стало совсем тихо. Даже Визард перестал жмуриться и открыл оба глаза.
— Я был демоном, сын, — продолжал Аждаха. — Я потерял любимую. Ту, что была дороже всех сокровищ мира. И я не смог защитить её. Ты не смог защитить. Мы оба не смогли. А он... — Змей кивнул на Джонса, — он ещё может спасти то, что ему дорого. В нём есть то, чего не было в нас. Вера в то, что семью можно спасти. Что за неё стоит бороться до конца. Ты не хотел власти, но ты хотел, чтобы я признал тебя, напитал своей силой. А он не хотел ничего. Он просто принял. Это и есть достоинство.
Полоз замер. А потом — на глазах у всех — медленно опустился на колени перед отцом.
— Прости, — прошептал он. — Я не знал. Я думал... я думал, ты просто не хочешь меня знать.
— Вставай, — Аждаха коснулся его головы носом — почти нежно, как умеют только древние змеи. — Прошлое не исправить. Но будущее... будущее мы можем изменить. Научи их. Научи выживать в горах, где каждый камень может стать врагом или другом. Помоги им спасти ту, кого они любят. И, может быть, тогда мы оба сможем простить сами себя.
Мариша не стала здороваться с «дедушкой», но и отцу не мешала.
— Не обращай внимания, им стоило давно разобраться — сказала она, и голос её журчал, как горный ручей. — У них свои недопонимая, как и у большинства из нас, веками копятся, а потом спасать приходится вот таким девчонкам. А мы с тобой будем учить всех по-настоящему, мне тоже было почти, как тебе, я была на год старше, когда столкнулась с проблемами и проклятьем, чуть не потеряла всё, а они вон, до сих пор не разобрались.
— Чему будем учить? Я многое не знаю — спросила Лера, всё ещё под впечатлением.
— Как дышать, когда горы оживают. Как пить воду из скал. Как не попасть в ловушку к духам. Как уговорить камень пропустить тебя, если очень нужно. — Мариша окинула взглядом команду, столпившуюся вокруг. — Готовы ли вы?
— Всегда готовы, — выдохнула Лера. – Даже не спим толком.
Следующие несколько дней превратились в бесконечный марафон тренировок, на котором было не просто даже лежать, не говоря уже о чём-то более весомом, как стоять. Учителя взялись за команду так, как никто и подумать не мог, но ни один не отступил, все выполняли указания безоговорочно.
Утро. Скалы.
Мариша стояла на вершине отвесной скалы — даже не запыхавшись, с идеальной укладкой, в платье, которое, казалось, сделано из лунного света.
— Слушайте все! — крикнула она вниз. — Повторяйте за мной: "Petram ascendere, spiritum montis vocare". Кто переведёт?
— «Взойти на скалу, призвать дух горы», — бойко ответил Саша.
— Молодец, берендей. Пятёрка по теории. А теперь сделай это. Без магии. Только силой духа и верёвкой.
Саша полез. Минут пять он карабкался вполне уверенно, даже успел подмигнуть Василисе. А потом — поскользнулся. Камень предательски выскользнул из-под ноги, и Саша с воплем полетел вниз.
Василиса, не глядя, выставила руку и поймала его за шкирку, как котёнка. Поставила на землю.
— Мелковат ты ещё для скал, медвежонок, — усмехнулась она.
— Я вырасту! — обиженно крикнул Саша, отряхиваясь.
— Обязательно, — Мариша спрыгнула вниз, приземлившись легко, как пушинка. — Но для начала — "Virtus in radicibus". Сила в корнях. Почувствуй землю. Ты же берендей, у тебя это в крови.
Саша замер, прислушиваясь к себе. И вдруг — земля под его ногами чуть заметно дрогнула, откликаясь.
— Ого, — сказал он.
— Вот видишь, — Мариша подмигнула. — Работает.
Обед. Столовая.
Борислав подсел к Лере с очередным «подарком». На этот раз это был камень — обычный булыжник, но с вырезанным сердечком.
— Валерия! — провозгласил он, водружая камень на стол. — Это сердце горы! Я сам нашёл! Нёс целый час!
— Борь, это булыжник, — устало сказала Лера, глядя на своё уже остывающее рагу.
— Это СИМВОЛИЧЕСКИЙ булыжник! — не сдавался Борислав. — Он означает, что моё сердце так же твёрдо, как камень, и так же горячо, как...
— Как что? — подал голос Джонс, не поднимая головы от тарелки.
— Как... ну... как очень горячий камень! — Борислав слегка сдулся, но тут же воспрянул. — В общем, это символ!
— Если он ещё раз назовёт тебя «светом очей», — процедил Джонс, — я лично превращу тебя в настоящий булыжник. И выставлю в саду. Для красоты.
— Ты просто завидуешь моей романтичности! — парировал Борислав.
— Я завидую твоей способности нести чушь с серьёзным лицом.
Марфа, сидевшая рядом с книгой, тихо хихикнула, прикрывшись ладошкой.
Вечер. Боевые заклинания.
Полоз стоял в центре зала, скрестив руки на груди. Рядом с ним — Аждаха, наблюдавший за учениками с ленивым интересом.
— Сегодня учимся отбивать атаки камней, — объявил Полоз. — Защитное заклинание: "Saxum frangere, iram montis sedare". Повторяйте.
— «Камень сломать, гнев горы успокоить», — перевёл Яньянг.
— Именно. А теперь — каждый по очереди.
Саша старательно бормотал, но у него получилось только облако пыли, от которого все закашлялись.
У Василисы — искры, едва не подпалившие Бориславу рукав.
У Борислава — вообще ничего, кроме громкого «БУМ!», которым он пытался заменить заклинание.
— Бум — это не латынь, — вздохнул Полоз.
— Но звучит убедительно! — возразил Борислав.
Марфа просто посмотрела на камень. Долго. Внимательно. И камень... вежливо откатился в сторону, освобождая дорогу.
— Мавка, — одобрительно кивнул Полоз. — Ты поняла суть. Не ломать, а договариваться. Камни помнят всё. Они уважают тех, кто умеет слушать.
Аждаха, наблюдавший за всем из тени, прошелестел Визарду:
— А эти дети действительно собираются спасать мир?
— Не дети, — поправил Визард. — Команда. И да, собираются. Хотя иногда мне кажется, что проще самой сметаной подавиться, чем заставить их действовать синхронно.
— У тебя есть сметана? — оживился Аждаха.
— Всё-то ты слышишь, — фыркнул кот. — Ладно, поделюсь.
Зий, сидевший в углу и точивший когти, лениво вставил:
— Я вообще не понимаю, зачем вы учите эти ваши "saxum frangere". Проще подкрасться и цапнуть за горло. Быстро, эффективно, никакой латыни.
— Ты невыносим, — вздохнул Фёдор, наблюдавший за тренировкой.
— Я эффективен, — оскалился каджит. — Есть разница.
— Есть, — согласился Фёдор. — Но мы тут не убивать учимся, а защищать.
— Одно другому не мешает, — философски заметил Зий.
Вечер. Магический костёр в центре зала (безопасный, но тёплый). Команда сидит вокруг, уставшая, но довольная. Они обсуждали то, что происходило за все эти дни, кто-то не понимал, что их ждёт, а кто-то пытался просто отвлечься.
— А помните, как Борислав нёс тот булыжник? — Саша давился от смеха. — Аж вспотел, бедный. Я думал, он руки по дороге оставит вместе с камнем.
— Он старался, — вступилась Лера, но сама улыбалась.
— Я вообще-то здесь сижу, — обиженно сказал Борислав. — И слышу всё.
— И правильно, — кивнула Василиса. — Чтоб знал, как выглядишь со стороны.
— А ты, Василиса, — Борислав решил тоже не молчать, — когда ты в следующий раз будешь ловить Сашу, постарайся делать это менее... эффектно. А то он теперь специально падать будет, лишь бы ты его поймала.
— Буду, — серьёзно ответила Василиса. — Но только если он попросит.
Саша покраснел до корней волос.
— Я не прошу!
— А надо бы, — неожиданно вставил Джонс.
Все уставились на него. Он вообще редко говорил.
— Что? — он пожал плечами. — Меньше синяков будет. Рационально.
Марфа тихо улыбнулась в свою кружку с чаем. Лера заметила, как её взгляд задержался на Джонсе чуть дольше, чем нужно, и мысленно поставила галочку: «Марфа → Джонс: интерес растёт».
— Кстати о синяках, — оживился Саша. — Джонс, а правда, что ты можешь заморозить человека одним взглядом?
— Могу, — сухо ответил Джонс. — Хочешь проверить?
— Не-не, я пас.
— А я проверял, — встрял Борислав. — Не заморозил. Значит, я особенный!
— Ты просто слишком толстокожий, — парировал Джонс. — Лёд не берёт.
— Это потому что у меня горячее сердце! — Борислав прижал руку к груди. — Для Леры!
— Для Леры у меня есть отдельная морозильная камера, чтобы, как только на горизонте появятся всякие «ты», она могла спрятаться и замораживать неугодных — пообещал Джонс.
— А вот это уже угроза!
— Это констатация факта.
Зий, наблюдавший за перепалкой, лениво зевнул, сверкнув клыками:
— Молодёжь... У вас вся жизнь впереди, чтобы друг друга подкалывать. А сейчас — спать. Завтра последний день тренировок. Полоз сказал, что, если кто-то не сдаст норматив по скалолазанию, лично сбросит с горы. И я ему помогу.
— Ты всегда такой добрый? — спросила Василиса.
— Только когда не высплюсь, — оскалился Зий. — А я не высыпаюсь уже лет двести. Так что цените.
Студенты рассмеялись, но подначивать каджита не стали, мало ли, Лера говорила, что если Зий зол, то очень крут на расправу. Он же кот, большой кот, может ему без разницы, что студент – это не большой чародей, вдруг и правда слопает.
Поздний вечер. Библиотека Вардерона пуста, всё вокруг словно в сказочной картинке. Марфа сидела в дальнем углу, делая вид, что читает «Этнографию уральских духов». На самом деле она уже полчаса смотрела в одну строчку и ничего не понимала. Мысли путались, возвращаясь к одному и тому же — к нему.
К Джонсу.
Он был такой... холодный. Но в этом холоде чувствовалась глубина. Как в горном озере — снаружи лёд, а внутри жизнь, которая только ждёт, чтобы её заметили.
— Если ты продолжишь так смотреть в книгу, она загорится, — раздался голос откуда-то сбоку.
Марфа подпрыгнула и чуть не свалилась со стула. Джонс стоял в проходе между стеллажами — высокий, тёмный, с книгой в руках.
— Я... я не... я просто... — залепетала она.
— Расслабься, — он сел напротив, положил книгу на стол. — Я не кусаюсь. Обычно.
Марфа выдохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
— Ты чего не спишь? — спросила она, удивляясь собственной смелости.
— Не могу, — коротко ответил Джонс. — Мысли... мешают.
— О чём?
Пауза. Он смотрел на неё долго, изучающе, будто решал, стоит ли говорить.
— О матери, — наконец сказал он. — О том, что я даже не помню её лица. Только портреты. Только рассказы отца. И о том, что, если мы не успеем... я никогда её не увижу.
Марфа молчала, не зная, что сказать. А потом — просто протянула руку и накрыла его ладонь своей.
— Ты успеешь, — тихо сказала она. — Вы успеете. Ты, Лера, вся наша команда. Я верю.
Джонс посмотрел на их руки. Его пальцы были холодными, но он не отдёрнул.
— Спасибо, — сказал он. Коротко, скупо, но в этом слове было столько, сколько другие не вкладывают в целые речи.
— За что?
— За то, что ты есть. За то, что ты... не боишься меня. Все боятся. А ты — нет.
Марфа улыбнулась.
— Ты просто не видел меня, когда я боюсь. Я тогда прячусь под кровать и дрожу. Но и Лера тебя не боится.
— Не верю, — Джонс чуть заметно усмехнулся. — Ты сильнее, чем думаешь.
Они сидели в тишине, и тишина эта была не холодной, а тёплой — как старый плед, как кружка чая зимним вечером.
— Знаешь, — вдруг сказал Джонс, — я не умею говорить красиво. Не умею чувствовать, как все. У меня внутри вечно холодно. Но когда ты рядом... когда ты ставишь этот дурацкий чай... становится теплее.
Марфа замерла.
— Джонс...
— Я не прошу ответа, — перебил он. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Если мы не вернёмся... если всё пойдёт не так... ты важна. Для меня.
Она сжала его руку крепче.
— Мы вернёмся. И тогда... тогда поговорим об этом подробнее. Хорошо?
Он кивнул. Коротко. Но в его глазах впервые за всё время не было холода. Только что-то тёплое, робкое, едва заметное.
В библиотеке, среди старых книг и магического золота, что-то начиналось. Очень тихое. Очень робкое. Но — настоящее.
Ночь перед выходом
Комната Леры. Глубокая ночь.
Лера лежала на кровати, глядя в потолок. Рядом, свернувшись клубком, посапывал Визард — после сегодняшнего «дегустационного дня» он отключился.
В руках у Леры был гримуар — тот самый, прабабушкин, который передала мама. Тяжёлый, пахнущий старым пергаментом и сушёными травами. Она открыла первую страницу, где аккуратным почерком было выведено: «Сила рода не в магии. Сила рода в памяти».
— Я справлюсь, — прошептала она. — Я не подведу.
Визард приоткрыл один глаз.
— Ты это с собой разговариваешь или с книгой?
— И с собой, и с книгой, и с тобой.
— Я — за компанию, — зевнул кот. — Только имей в виду: если завтра в пять утра ты меня не разбудишь, я обижусь и уйду к поклонникам. У меня там, между прочим, очередь из первокурсников с лакомствами.
— Не уйдёшь, — улыбнулась Лера. — Ты же мой фамильяр.
— Это формально, — фыркнул Визард, но довольно замурлыкал, когда Лера погладила его за ухом.
Зеркало на столе слабо засветилось. Лера взяла его — сообщение от Джонса:
«Не спишь?»
«Нет. Думаю».
«Я тоже. Страшно?»
«Ужасно. А ты?»
Пауза. Потом:
«Ужасно. Но когда ты рядом — меньше. Странно, да?»
Лера улыбнулась в темноте.
«Не странно. Мы же семья. Так и должно быть».
«Наверное. Ладно, спи. Завтра тяжёлый день».
«И послезавтра».
«И ещё много дней. Но мы справимся».
«Спокойной ночи, брат».
«Спокойной ночи, сестра».
Лера отложила зеркало, закрыла глаза. Завтра они выходят. Завтра начинается самое страшное и самое важное приключение в её жизни. Но она была готова. Потому что рядом — брат. Потому что за спиной — команда. Потому что в груди — свет, который не погасить никакой тьме.
— Справимся, — прошептала она, проваливаясь в сон.
Визард, уже почти уснувший, согласно мурлыкнул и накрыл её хвостом, словно одеялом.
Автор: Ксения Фир.
Предыдущая глава:
Следующая глава: