Восемь лет тишины. Восемь лет ухода за могилой единственной любимой женщины. Демид Буров списал себя со счетов. Для мира он умер в Бейруте. Для местных он просто пьяниц, смотритель кладбища. Но прошлое не отпускает.
Когда на территорию врываются вооруженные люди, чтобы вскрыть могилу бандита, они не знают, с кем имеют дело. Они убивают его собаку. Они оскорбляют память его жены. Они думают, что перед ними беззащитный старик.
Они ошибаются. Потому что под робой смотрителя скрыт костюм Харона. И сегодня ночь будет длинной.
---
Рассвет над темным долом всегда приходил с опозданием. Сосны, окружавшие кладбище плотной стеной, задерживали первые лучи, и туман, поднимавшийся от низины, где протекал безымянный ручей, висел между крестами и обелисками до полудня. Демид Захарович Буров знал это место в каждой трещине гранита, в каждом изгибе тропинок, протоптанных между могил. Восемь лет он просыпался в деревянной сторожке, пропахшей сыростью и дымом от печки-буржуйки, и первым делом смотрел в окно, туда, где под старой рябиной лежала Анна. Ее могила была единственной, которую он содержал в идеальном порядке. Белый мрамор памятника он мыл каждую неделю, цветы менял дважды в месяц. Даже зимой привозил из города еловые ветки. Остальное кладбище медленно зарастало бурьяном и дикой малиной. Но участок Анны оставался островком порядка в этом царстве забвения.
Демид поднялся с продавленной койки, потянулся, услышав хруст в позвоночнике. Пятьдесят четыре. Возраст, когда тело начинает напоминать о каждом грехе молодости. Шрам на левом боку, где пуля прошла на вылет в Грозном. Искорёженные пальцы правой руки — подарок от допроса в подвале где-то под Дамаском. Колено, которое ныло перед дождём, — память о прыжке с третьего этажа в Белграде. Он плеснул водой из ведра в лицо, посмотрел в осколок зеркала над рукомойником. Седая щетина, глубокие морщины, глаза цвета мутного льда. Местные считали его пьяницей. Он специально поддерживал эту легенду, иногда шатаясь по деревне, от которой до кладбища было три километра просёлком. Пусть думают, что старик Буров спивается от одиночества. Так безопаснее.
На самом деле он не пил уже семь лет. С того дня, как очнулся в больнице в Минске после инцидента в Бейруте и узнал, что Анна умерла от рака, пока он гонялся за призраками на Ближнем Востоке. Она ждала его три года. Три года химиотерапии, больниц, надежды. А он даже не знал: связь с заслоном была односторонней, письма не доходили, телефонные звонки запрещены. Когда его официально похоронили после взрыва конспиративной квартиры, СВР предложила новую легенду, новые документы. Демид отказался от всего. Взял пособие за особые заслуги, купил эту сторожку у местной администрации и устроился смотрителем. Здесь, среди мёртвых, он чувствовал себя на своём месте.
Он вышел на крыльцо. Рекс, старый немецкий дог пепельного окраса, поднял голову с подстилки и глухо гавкнул в знак приветствия. Демид почесал пса за ухом.
— Доброе утро, служивый! — пробормотал он.
Рекс был единственным живым существом, которому он доверял. Пёс появился здесь четыре года назад. Прибился, худой и облезлый, с рваным ухом. Демид выходил его, и с тех пор дог не отходил от сторожки. Ночами он обходил кладбище, отпугивая случайных бродяг и подростков, которые иногда пытались устроить тут пьянки. Воздух пах сырой землёй, прелыми листьями и хвоей. Где-то в глубине кладбища стучал дятел.
Демид взял лопату, вёдра и пошёл по центральной аллее. Сегодня должны были привезти гроб. Хоронили Марфу Егоровну Лапину, восемьдесят два года. Умерла от старости. Могилу он выкопал вчера, накрыл досками и плёнкой. Синоптики обещали дождь.
Проходя мимо могилы Анны, он остановился. Присел на корточки, провёл ладонью по холодному мрамору.
— Скоро осень, Нюта, — сказал он тихо. — Твои любимые астры зацветут. Я уже купил семена.
Он говорил с ней каждый день, рассказывал о погоде, о редких посетителях, о том, как Рекс поймал зайца и полчаса гонялся за ним по кладбищу, пока не выдохся. Иногда ему казалось, что она отвечает: шелестом листвы, скрипом ветки, далёким криком вороны. Психолог в реабилитационном центре СВР говорил, что это нормально, что после стольких лет в заслоне, после сотен операций, где смерть была рабочим инструментом, человеку нужна точка опоры. Анна стала его точкой. Даже мёртвая.
Демид поднялся, пошёл дальше. Миновал участок с советскими могилами. Красные звёзды на обелисках, выцветшие фотографии в овалах. Потом пошли девяностые. Чёрный гранит, золотые буквы, кресты в человеческий рост. Здесь лежали те, кто не дожил до старости: бандиты, бизнесмены, случайные жертвы лихого времени.
Одна из могил всегда привлекала его внимание. Тимур Каримов, 1955–1996. На фотографии — мужчина лет сорока в малиновом пиджаке с золотой цепью на шее. Взгляд тяжёлый, уверенный. Рядом с памятником стояла мраморная скамья, а ограда была кованой, с позолотой. Могила заброшена, никто не приходил сюда годами. Золото облупилось, мрамор потрескался, сорняки пробились сквозь плитку.
Демид знал историю Каримова. В девяностых тот контролировал половину города: казино, автосалоны, крышу для рынков, пока не нарвался на конкурентов. Его расстреляли прямо у подъезда, из автомата. Жена уехала в Турцию, сын пропал. Говорили, что его отправили учиться за границу.
Демид дошёл до свежей могилы, снял плёнку. Яма была ровной, стенки аккуратные. Он умел копать. В заслоне его учили не только убивать, но и зарывать следы. Буквально.
Он выпрямился, посмотрел на небо. Тучи сгущались с запада. Дождь будет к вечеру. Хорошо, после похорон он сможет закрыться в сторожке, растопить печь, сварить гречневой каши с тушёнкой. Почитать. Сейчас он перечитывал Ремарка, «Три товарища». В третий раз за эти годы.
Рекс вдруг поднял голову. Насторожился. Уши встали торчком. Демид замер. Пёс зарычал. Низко. Утробно.
— Что там? — спросил Демид.
Рекс смотрел в сторону ворот. Демид прислушался. Сначала ничего, только шум ветра в соснах. Потом далёкий гул моторов. Мощных. Дизельных. Он нахмурился. Похороны только в два часа дня, а сейчас едва десять утра. К тому же звук был не от одной машины. Гул нарастал. Демид пошёл к воротам. Рекс трусил рядом, не переставая рычать.
Когда он вышел на центральную аллею, у ворот уже стояли три чёрных внедорожника. Лексусы. Новые, с тонированными стёклами. Четвёртый, Toyota Land Cruiser, въехал прямо на территорию кладбища, не обращая внимания на узкую калитку. Металлическая створка с визгом согнулась, столбик накренился. Демид остановился. Сердце ёкнуло. Старый инстинкт, который не заглушить годами тишины. Опасность.
Из машин вышли люди. Восемь. Нет, десять. Молодые, спортивные, в чёрных куртках и джинсах. У двоих за поясом виднелись рукоятки пистолетов. Демид узнал тип. Охрана. Не профессионалы, но опасные. Уличные бойцы, качки, привыкшие решать вопросы силой.
Из «Лэнд крузера» вышел мужчина лет тридцати пяти. Высокий, подтянутый, в дорогом сером костюме. Волосы зачёсаны назад, на запястье блестел массивный Rolex. Лицо узкое, скулы высокие. Демид сразу узнал черты. Те же, что на фотографии Тимура Каримова. Сын.
Мужчина огляделся, достал сигарету, прикурил. Один из охранников подошёл к нему, что-то сказал, указывая в сторону сторожки. Мужчина кивнул, повернулся и увидел Демида. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом мужчина улыбнулся, холодно, без тепла.
— Ты здесь главный? — крикнул он.
Демид медленно кивнул.
— Отлично. Значит, ты покажешь нам могилу Тимура Каримова. Быстро!
Демид не двинулся с места. Рекс рычал всё громче.
— Кладбище закрыто до двух, — сказал Демид ровно. — Приходите в рабочее время.
Мужчина усмехнулся, щёлкнул пальцами. Двое охранников двинулись к Демиду.
— Старик, — сказал один из них, здоровяк с бритой головой, — не умничай. Покажешь могилу и мы уедем. Не покажешь — найдём сами, но тебе будет хуже.
Демид посмотрел ему в глаза. Увидел там пустоту. Этот человек бил людей за деньги и не испытывал угрызений совести.
— Могила Каримова в дальнем углу, — сказал Демид. — Третий ряд от ограды. Но вам туда нельзя без разрешения администрации.
Мужчина в костюме рассмеялся.
— Администрация? Дед, ты в курсе, что это кладбище через полгода снесут? Здесь будет жилой комплекс. Так что твоя администрация уже получила отступные и заткнулась.
Демид сжал кулаки. Внутри что-то оборвалось.
— Снесут? — переспросил он тихо.
— Да. Бульдозеры, экскаваторы, всё по плану. А пока я заберу то, что принадлежит мне по праву. Папа оставил мне наследство, и оно лежит в его гробу. Так что, дед, или ты идёшь отсюда, или мы тебя вынесем.
Демид стоял неподвижно. В голове мелькнула мысль: Анну перезахоронят или просто закатают в бетон.
— Нет, — сказал он.
— Что «нет»? — мужчина нахмурился.
— Я не уйду, и вы не будете здесь копать.
Здоровяк шагнул вперёд, замахнулся. Демид даже не успел среагировать. Удар кулаком в челюсть свалил его на землю. Вкус крови во рту. Звон в ушах. Рекс бросился на нападавшего, но второй охранник выхватил пистолет и выстрелил. Один раз. Глухой хлопок. Рекс упал на бок, дёрнулся и затих.
Демид лежал на мокрой траве, смотрел на пса. Кровь текла из пасти Рекса, глаза остекленели.
— Час, — сказал мужчина в костюме, глядя на Демида сверху вниз. — У тебя час, чтобы убраться отсюда. Мы сделаем своё дело и уедем. Если увижу тебя здесь через час, закопаем рядом с псиной.
Они развернулись и пошли вглубь кладбища. Лэнд крузер тронулся следом, колёса оставляли глубокие колеи на дорожке. Демид поднялся на колени, подполз к Рексу, положил руку на остывающую шерсть.
— Прости, служивый, — прошептал он.
Потом встал, вытер кровь с губы, посмотрел в сторону, куда ушли бандиты, и пошёл к склепу.
Демид шёл медленно, но каждый шаг отдавался в висках глухим ударом. Не от боли — челюсть он и не такое терпел, — от ярости. Холодной, методичной ярости, которую он научился контролировать ещё в двадцать пять лет, когда его впервые отправили зачищать в Чечню.
Склеп Строгановых стоял в самой старой части кладбища, там, где ещё сохранились захоронения XIX века. Массивное сооружение из серого камня с почерневшими от времени колоннами и железной дверью, покрытой ржавчиной и патиной. Туристы иногда фотографировались на его фоне. Готическая романтика, memento mori, всё такое.
Они не знали, что внутри, под каменными плитами с выбитыми именами давно истлевших купцов, есть ещё один уровень. Подвал, вырытый ещё при строительстве, куда вели узкие ступени за сдвижной плитой. Демид обнаружил его на второй год работы, когда ремонтировал треснувший свод. Подвал был сухим, с хорошей вентиляцией через замаскированные отдушины. Идеальное место для тайника.
Он толкнул дверь склепа, та открылась со скрипом. Внутри пахло камнем, плесенью и чем-то ещё. Застарелым ладаном, может быть. Тусклый свет пробивался сквозь узкие щели в стенах. Демид прошёл к дальней стене, нащупал едва заметный выступ на одной из плит, надавил. Механизм, смазанный им полгода назад, сработал бесшумно. Плита отъехала в сторону, открывая проём и ступени вниз. Демид спустился. Достал из кармана фонарик, включил.
Подвал был небольшим, метров пять на пять. Вдоль стен стояли деревянные стеллажи, на которых лежали аккуратно упакованные свёртки в промасленной ткани. Демид подошёл к первому, развернул. ПМ, Макаров. С двумя запасными магазинами. Оружие старое, но ухоженное. Он чистил его каждые три месяца. Рядом лежал нож. Не армейский, а специальный, с клинком из дамасской стали. Рукоять обмотана паракордом. Подарок от патолога-анатома. На прощание. Дальше — АКС-74У. Складной, компактный. Четыре магазина, сто двадцать патронов. Ещё дальше — РГД-5. Три гранаты и самодельные растяжки, которые он собрал из старых капканов и пиропатронов.
Демид методично доставал всё, раскладывал на полу, потом снял с себя грязную робу смотрителя, остался в исподнем. Достал из другого свёртка чёрный тактический костюм, не военный, а охотничий, но плотный, с усиленными вставками на локтях и коленях. Натянул берцы, зашнуровал. Надел разгрузку, закрепил на ней магазины, нож, гранаты. Последним он достал прибор ночного видения, ПНВ-10, старый, ещё советский, но рабочий, и маску, чёрную балаклаву.
Он посмотрел на своё отражение в осколке зеркала, прислонённого к стене. Демид Захарович Буров, смотритель кладбища, исчез. На его месте стоял Харон — позывной, который он носил десять лет. Перевозчик душ в царство мёртвых.
Он поднялся наверх, закрыл плиту. Вышел из склепа. Солнце уже скрылось за тучами, и кладбище погрузилось в серый полумрак. Где-то вдалеке слышались голоса, лязг металла. Демид двинулся на звук, бесшумно, держась в тени деревьев и памятников. Через пять минут он увидел их.
Лэнд крузер стоял прямо на могиле Каримова. Точнее, на том, что от неё осталось. Внедорожник снёс ограду, раздавил мраморную скамью, памятник накренился и упал. Четверо мужчин копали: двое лопатами, двое ломами, разбивая перекрытие. Остальные стояли вокруг, курили, переговаривались. Мужчина в сером костюме — Демид мысленно назвал его «Блеск» по блеску Rolex и самодовольной ухмылке — стоял в стороне, разговаривал по телефону.
— Да, Виктор Павлович, всё под контролем. Ещё полчаса, и я достану пакет. Документы на месте будут. Можете начинать оформление. Смотритель? Старый пень, я его убрал. Проблем не будет.
Демид сжал автомат. Виктор Павлович. Значит, за этим стоит кто-то ещё. Кто-то, кому нужны документы из гроба Каримова. Компромат? Доказательства старых сделок? Неважно.
Он обошёл группу по широкой дуге, приблизился с тыла. Один из охранников стоял у края участка, спиной к Демиду, писал на куст. Демид подождал, пока тот застегнёт ширинку, и шагнул вперёд. Левая рука легла на рот, правая — нож — вошла под рёбра вверх, в сердце. Быстро, бесшумно. Тело обмякло. Демид опустил его за памятник, вытер клинок о куртку мертвеца. Один.
Он двинулся дальше. Второй охранник стоял у машины, смотрел в телефон. Демид подошёл сзади, обхватил шею предплечьем, сдавил сонную артерию. Мужчина дёрнулся, попытался вскрикнуть, но через пять секунд обмяк. Демид не отпускал ещё десять секунд, до полной потери сознания. Потом уложил за другой памятник, связал руки и ноги ремнем, заткнул рот кляпом из носового платка. Два.
Он вернулся к склепу, поднялся на крышу, плоскую, с невысоким парапетом. Отсюда открывался хороший обзор на могилу Каримова. Демид лёг, выставил автомат, прицелился. Но не выстрелил, потому что в этот момент Ленд крузер дал задний ход, и колесо провалилось. Прямо в свежую могилу Марфы Егоровны Лапиной, которую Демид выкопал утром. Водитель газанул, но машина только глубже просела. Заднее колесо повисло в воздухе, переднее буксовало.
— Твою мать! — заорал Блеск. — Вытаскивайте!
Трое мужчин бросились к машине, стали толкать. Демид усмехнулся. Идиоты. Они даже не подумали, что кладбище — это сплошные ямы, неустойчивый грунт, ловушки. Он поднялся, спустился с крыши, обошёл группу с другой стороны. Теперь он был в пятидесяти метрах от них, за рядом высоких памятников. Достал гранату, выдернул чеку, бросил. Не в людей, а в сторону, к дальнему углу кладбища. Взрыв прогремел глухо, эхо покатилось между деревьев. Крики, ругань.
— Что за хрень? — Блеск выхватил телефон. — Серый, Костыль, проверьте, что там!
Двое охранников, оба с пистолетами наготове, побежали в сторону взрыва. Демид обогнул их, вышел к воротам. Там стояли три «Лексуса». Водители сидели внутри, курили. Демид подошёл к первой машине, постучал в стекло. Водитель опустил его, недовольно посмотрел.
— Ты чего, дед?
Демид ударил его рукоятью ножа в висок. Водитель отключился. Демид открыл дверь, вытащил его, уложил на землю. Подошёл ко второй машине. Там водитель уже выходил, тянулся к поясу. Демид был быстрее. Удар ногой в колено. Хруст. Крик. Удар локтем в челюсть. Тишина.
Третий водитель попытался завести машину и уехать. Демид выстрелил, одиночным, в заднее колесо. Шина лопнула. Водитель выскочил, побежал. Демид не стал его догонять. Пусть бежит.
Он вернулся к кладбищу. Теперь у них не было путей к отступлению. Демид шёл между могил, прислушиваясь. Голоса стихли. Они поняли, что что-то не так. Он вышел на центральную аллею и замер.
Прямо перед ним, в двадцати метрах, стоял Блеск. В руке у него был пистолет. Глок, судя по силуэту. Рядом с ним четверо охранников, все вооружены.
— Ты, — сказал Блеск, глядя на Демида. — Старик-смотритель, я же сказал тебе убираться.
Демид молчал.
— Ты знаешь, кто я? — Блеск шагнул вперёд. — Я Артур Каримов. Мой отец владел этим городом, а теперь я владею им. И ты, жалкий червь, смеешь мне мешать?
Демид медленно поднял автомат.
— Твой отец был бандитом, — сказал он ровно. — Ты тоже. И ты осквернил могилу моей жены.
Артур нахмурился.
— Какой жены?
— Анна Бурова, под рябиной. Ваш Ленд крузер снёс ограду её могилы.
Артур усмехнулся.
— И что? Это кладбище всё равно снесут. Твоя жена, мой отец, все эти мертвецы — их закатают в бетон. Такова жизнь, старик.
Демид выстрелил. Одиночным. В землю. У ног Артура.
— Следующее — в голову! — сказал он.
Артур отпрыгнул. Его охранники вскинули оружие. Демид нырнул за памятник, пули засвистели над головой, осколки гранита брызнули в лицо. Он перекатился, выстрелил короткой очередью, наугад, на подавление. Крик, мат. Кто-то упал. Демид вскочил, побежал вглубь кладбища. Сзади грохотали выстрелы, пули щёлкали по стволам деревьев, звенели о металлические оградки. Он нырнул в заросли бурьяна, пополз. Сердце колотилось, но руки были твёрдыми. Это было знакомо. Это было как в старые времена.
Он выполз у старого колодца, заброшенного, с провалившейся крышкой. Огляделся. Артур и его люди рассредоточились, прочёсывали кладбище цепью.
— Найдите его! — орал Артур. — Живым или мёртвым? Мне плевать!
Демид достал вторую гранату. Выдернул чеку. Бросил. В сторону. К группе из трёх человек. Взрыв. Крики. Он побежал в другую сторону, к часовне. Старое деревянное здание, наполовину сгнившее. Забежал внутрь, поднялся на колокольню. Отсюда было видно всё кладбище. Артур стоял у могилы отца. Кричал в телефон.
— Да, нам нужно подкрепление. Этот псих вооружён. Пришлите людей. Быстро!
Демид прицелился. Палец лёг на спусковой крючок. Но он не выстрелил, потому что в этот момент увидел, как один из охранников подошёл к могиле Анны, посмотрел на памятник, расстегнул ширинку и помочился на мрамор.
Что-то оборвалось внутри Демида. Ни гнев, ни ярость. Что-то глубже. Он спустился с колокольни, вышел из часовни. Пошёл прямо к ним, не прячась. Артур увидел его, вскинул пистолет.
— Стой!
Демид не остановился. Артур выстрелил, промазал. Выстрелил ещё раз. Пуля чиркнула по плечу Демида, но он даже не дрогнул. Он поднял автомат и нажал на спусковой крючок. Очередь прошила охранника, который осквернил могилу Анны. Тот упал, дёргаясь. Демид развернулся к Артуру.
— Час, — сказал он тихо. — У тебя был час, чтобы уйти. Ты не ушёл.
Артур побледнел.
— Ты... ты не смеешь.
— Теперь у тебя нет времени, — продолжил Демид. — Теперь у тебя есть только одна возможность — выжить до рассвета, если сможешь.
Он развернулся и исчез в сумерках между могил. Артур стоял, дрожа, глядя в темноту.
— Убейте его, — прошептал он. — Убейте этого ублюдка.
Но никто не двинулся, потому что все они вдруг поняли: они больше не охотники, они — добыча.
Демид исчез в сумерках так же бесшумно, как появился. Артур Каримов стоял у разрытой могилы отца, сжимая Глок вспотевшей ладонью, и пытался унять дрожь в коленях. Вокруг него шестеро оставшихся охранников. Все с оружием наготове. Все с одинаковым выражением на лицах: смесь злости и страха.
— Босс! — один из них, коренастый парень с татуировкой на шее, по кличке Бык, сплюнул кровью. — Надо сваливать. Этот дед не дед, он профи. Я таких видел в армии.
— Заткнись! — процедил Артур. — Мы не уйдём без пакета. Копайте дальше. Босс! Копайте! — я сказал.
Двое нехотя вернулись к яме, взялись за лопаты. Остальные образовали круг, спинами друг к другу, оружие наготове. Кладбище вокруг них погружалось в темноту. Тучи окончательно закрыли солнце, и сумерки сгустились до непроглядной серости. Ветер усилился, зашумел в кронах сосен, заскрипели старые кресты.
— Света нет, — пробормотал один из охранников. — Фонари не горят.
Артур огляделся. Действительно, фонари вдоль центральной аллеи, которые должны были включиться автоматически, молчали. Он достал телефон, включил фонарик. Луч света выхватил из темноты покосившийся памятник, облупленную ограду, чьи-то выцветшие искусственные цветы.
— Он вырубил электричество, — сказал Бык. — Босс, это засада. Он знает местность, мы нет. Он нас перебьёт по одному.
— Тогда держитесь вместе! — огрызнулся Артур. — И копайте быстрее!
Лопаты застучали чаще. Один из копавших вдруг вскрикнул.
— Есть! Гроб!
Артур бросился к яме. Внизу, в жёлтом свете телефонных фонариков, виднелась крышка гроба. Дубовая, потемневшая, но целая. Лак облупился, металлические ручки покрылись патиной.
— Вытаскивайте! — приказал Артур.
Четверо спустились в яму, накинули верёвки на ручки, потянули. Гроб поддался с трудом, земля присосалась к нему за двадцать с лишним лет. Наконец его подняли, положили на край ямы. Артур присел рядом, достал из кармана монтировку. Сунул под крышку, надавил. Гвозди заскрипели, один вылетел со звоном.
— Давай, давай, — бормотал он, работая монтировкой. — Папа, ты оставил мне подарочек, да? Оставил.
Крышка поддалась. Артур откинул её. Внутри лежал скелет в истлевшем костюме. Череп провалился на бок, кости рук сложены на груди. Запах: сырость, тлен, что-то сладковато-приторное.
Артур сглотнул, полез руками в гроб. Ощупал подкладку — шёлк превратился в труху. Нащупал что-то твёрдое под спиной скелета. Рванул. Ткань порвалась, и в руках у него оказался плоский пакет, запаянный в несколько слоёв полиэтилена.
— Есть! — выдохнул он.
Развернул пакет. Внутри — папка с документами, пожелтевшими, но читаемыми. Он пробежал глазами по первой странице. Договор купли-продажи земельного участка, 1995 год. Подписи, печати, имена. Каримов Т.Р. Шульгин В.П. Виктор Павлович Шульгин. «Цемент». Тот самый, кто сейчас владел половиной города, строил жилые комплексы, торговые центры. Тот самый, кто купил это кладбище за бесценок, чтобы снести и застроить. И тот самый, кто в девяностых был младшим партнёром отца Артура. И кто, судя по этим документам, кинул Тимура Каримова на несколько миллионов долларов, присвоив себе землю, купленную на общие деньги.
Артур усмехнулся. Вот оно, вот рычаг, которым он прижмёт «Цемента» к стенке. Либо Шульгин вернёт долг с процентами, либо эти документы уйдут в прокуратуру. А там уже и налоговая подтянется, и ФСБ.
— Босс! — окликнул его Бык. — Нам пора. Берём пакет и сваливаем.
Артур кивнул, поднялся, сунул папку за пазуху.
— Валим! К машинам!
Они двинулись к воротам плотной группой, светя телефонами. Кладбище вокруг них молчало. Скрипели ветки, шуршала трава, где-то ухнула сова. Каждый звук заставлял их вздрагивать, оглядываться.
— Спокойно! — бормотал Артур. — Это просто старый дед. Он не...
Выстрел! Один! Глухой хлопок. Охранник слева от Артура вскрикнул, схватился за ногу, упал. Кровь хлестала из бедра.
— Снайпер! — заорал Бык. — В укрытие!
Они бросились в рассыпную, попадали за памятники. Артур нырнул за мраморный обелиск, прижался к холодному камню. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Где он? — кричал кто-то. — Где этот ублюдок?
Тишина. Только ветер и стоны раненого. Потом голос. Спокойный, негромкий, но отчётливый. Откуда-то сверху.
— Вы пришли сюда за мёртвыми. Теперь мёртвые пришли за вами.
Артур задрал голову. Голос шёл откуда-то из темноты. Невозможно было определить направление.
— Ты кто? — заорал он. — Что тебе надо?
— Я смотритель. Я охраняю покой этого места. А вы его нарушили.
— Мы уйдём, слышишь? Мы уйдём, просто дай нам уйти!
Смех. Короткий, сухой.
— Поздно.
Ещё один выстрел. Ещё один крик. Охранник, прятавшийся за склепом, рухнул, держась за плечо.
— Он нас расстреливает! — взвыл кто-то. — Босс, надо что-то делать!
Артур лихорадочно соображал. Машины у ворот. Метров двести. Если бежать — он пристрелит. Если сидеть — он будет снимать их по одному.
— Огонь на подавление! — крикнул он. — Все, стреляйте, куда видите! Не дайте ему прицелиться!
Грохот выстрелов огласил кладбище. Пули щёлкали по камню, взвизгивали рикошетом, рвали кору с деревьев. Они стреляли во все стороны, наугад, опустошая магазины. Потом наступила тишина. Щёлканье затворов. Патроны кончились.
— Перезаряжайтесь! — заорал Артур.
Но в этот момент что-то покатилось по земле, со стуком ударилось о памятник рядом с Быком. Тот посмотрел вниз. Граната.
— Блин!
Взрыв разметал троих. Бык отлетел на несколько метров, рухнул на спину. Уши звенели, в глазах мелькали красные пятна. Артур поднялся, побежал. Не к воротам — туда не добежать. К часовне. Там можно укрыться, запереться. Он влетел внутрь, захлопнул дверь, навалил на неё скамью. Прислонился спиной к стене, тяжело дыша. Достал телефон. Набрал номер Шульгина.
— Виктор Павлович, — задыхаясь, проговорил он. — У нас проблема. Большая проблема. Нужны люди. Вооружённые. Много.
— Что случилось? — голос Шульгина был ледяным.
— Смотритель кладбища. Он... Он не смотритель. Он кто-то другой. Он убивает моих людей. Нужна помощь. Сейчас.