— Пауза. Где пакет?
Артур сглотнул.
— У меня. Я его достал.
— Хорошо. Держись. Я пришлю группу. Двадцать минут.
— Двадцать минут? Я не продержусь двадцать минут!
— Тогда постарайся не умереть, Артур. Мне нужен этот пакет.
Связь оборвалась. Артур опустил телефон. Руки тряслись. Он огляделся. Часовня была маленькой, с одним окном, забитым досками. Дверь хлипкая. Если тот старик захочет войти...
Снаружи послышались шаги. Медленные, размеренные. Хруст гравия под подошвами. Артур вскинул пистолет, направил на дверь. Шаги остановились. Тишина. Потом голос. Совсем рядом, за дверью.
— Артур Каримов, сын Тимура. Ты похож на отца. Те же глаза, те же руки, запятнанные кровью.
— Пошёл ты! — заорал Артур. — Ты не знаешь моего отца!
— Знаю. Я читал его дело. Двенадцать убийств, три поджога, вымогательства, торговля оружием. Его застрелили конкуренты, и это была справедливость. Но ты... Ты пришёл осквернить его могилу. Ради чего? Ради денег?
— Ради справедливости! — Артур бил кулаком в дверь. — Шульгин кинул моего отца, украл у него все. Эти документы — доказательства.
— И ты отдашь их в полицию?
Артур замолчал.
— Нет, — продолжил голос. — Ты будешь шантажировать Шульгина, выбивать деньги. Ты такой же, как твой отец, такой же, как Шульгин. Вы все падальщики.
— А ты кто? — взвыл Артур. — Судья? Палач?
— Я смотритель. И моя работа — следить, чтобы мёртвые оставались мёртвыми, а живые не тревожили их покой.
— Я уйду, слышишь? Я уйду и больше не вернусь.
— Ты уже не уйдёшь. Ты осквернил могилу моей жены. Ты убил мою собаку. Ты перешёл черту.
Артур выстрелил в дверь. Раз, два, три. Пули прошили дерево насквозь. Тишина. Он подождал, выглянул в щель. Никого. Артур выдохнул. Промазал. Или... Или убил...
Он толкнул дверь. Та открылась. Снаружи пусто, только ветер гонит листья по дорожке. Артур вышел, огляделся. Кладбище было погружено в полную темноту. Луна скрылась за тучами, звёзд не было. Только силуэты памятников, крестов, деревьев. Он двинулся к воротам. Медленно, прижимаясь к стенам склепов, оглядываясь каждые три шага. Прошёл десять метров. Двадцать. Тридцать. Ворота уже виднелись впереди. Ещё немного.
Что-то щёлкнуло под ногой. Артур замер. Посмотрел вниз. Тонкая проволока, натянутая между двумя памятниками. Растяжка.
— Блин!
Взрыв подбросил его в воздух. Он упал на спину, уши оглохли, в глазах белая пелена, боль. Дикая, всепоглощающая боль в ногах. Он попытался встать, не смог. Посмотрел вниз. Ноги. Ноги были в крови, куски ткани и мяса. Он закричал.
Из темноты вышла фигура, чёрная, в маске, с автоматом в руках. Подошла, присела рядом. Демид снял маску, посмотрел Артуру в глаза.
— Двадцать минут, — сказал он. — Ровно столько времени твой хозяин дал тебе на жизнь. Давай посмотрим, доживёшь ли ты до его приезда.
Он поднялся, развернулся и исчез в темноте. Артур лежал на холодной земле, истекая кровью, и кричал в пустоту.
Демид стоял на крыше старого склепа Строгановых и смотрел на огни, приближающиеся по просёлочной дороге. Четыре машины. Нет, пять. Внедорожники, судя по высоте фар и звуку моторов. Шульгин не стал экономить, прислал целую группу. Демид опустил ПНВ, которым наблюдал за дорогой, и посмотрел на часы. Прошло восемнадцать минут с момента звонка Артура. Быстро. Значит, люди были наготове, ждали неподалёку. Он спустился с крыши, бесшумно приземлился на землю. Артур всё ещё лежал у ворот, хрипло стонал. Демид подошёл к нему, присел.
— Слышишь? — спросил он. — Твои друзья едут.
Артур открыл глаза. Лицо было белым, губы синели. Болевой шок и кровопотеря делали своё дело.
— Помогите! — прохрипел он.
Демид достал из кармана жгут, затянул его на бедре Артура чуть выше раны. Кровотечение замедлилось.
— Зачем? — прошептал Артур. — Ты же хотел убить.
— Я хочу, чтобы ты видел, — ответил Демид. — Видел, что будет с теми, кто пришёл тебя спасать. Чтобы ты понял: это всё из-за тебя.
Он поднялся, подхватил Артура под мышки, потащил в сторону. Уложил за массивным гранитным памятником, откуда был виден въезд на кладбище.
— Смотри, — сказал Демид, — и молчи. Один звук — и я перережу тебе горло.
Он исчез в темноте. Машины подъехали к воротам, остановились. Двери распахнулись, и из салонов вышли люди. Демид считал: восемь, десять, двенадцать, пятнадцать. Все в чёрном, все вооружены. Автоматы, дробовики, у двоих даже бронежилеты. Профессионалы. Не уличная шпана, как охрана Артура. Это были бывшие военные, чевэкашники, может быть.
Из последней машины вышел мужчина лет пятидесяти. Высокий, плотный, в дорогой дублёнке. Седые волосы зачёсаны назад, лицо грубое, с тяжёлой челюстью. Виктор Шульгин. «Цемент». Он огляделся, поморщился.
— Какая мерзость! — пробормотал. — Скорее бы снесли это богом забытое место.
Один из бойцов, командир группы, широкоплечий мужчина со шрамом через всю щеку, подошёл к нему.
— Виктор Павлович, оставайтесь в машине. Мы зачистим территорию, найдём Каримова и пакет.
— Быстро, Гриша! — кивнул Шульгин. — У меня через два часа встреча с губернатором. Не хочу опаздывать.
Гриша махнул рукой, и группа двинулась на кладбище. Они шли профессионально, парами, прикрывая друг друга, с фонарями на стволах автоматов. Лучи света резали темноту, выхватывая памятники, кресты, оградки.
— Каримов! — крикнул Гриша. — Артур Каримов, ты слышишь? Мы пришли за тобой.
Тишина.
— Разделиться, — приказал Гриша. — Первая пара налево, вторая направо, третья прямо, четвёртая со мной. Связь по рации. Нашли Каримова — сразу доложить.
Группа разделилась. Демид наблюдал за ними из укрытия, за старым мавзолеем. Он уже выбрал цель. Пара, которая пошла налево, к старой части кладбища. Там было больше всего укрытий, провалов в земле, заброшенных склепов. Он двинулся параллельным курсом, бесшумно, держась в тени. Впереди шли двое. Один высокий, худощавый, второй приземистый, с автоматом наперевес. Они светили фонарями, осматривали каждый куст, каждую могилу.
— Гриша, первая пара, — высокий говорил в рацию. — Пока ничего. Тут одни кресты и...
Он не договорил. Потому что Демид выскочил из-за памятника, ударил его рукоятью ножа в висок. Высокий рухнул без звука. Второй развернулся, попытался вскинуть автомат, но Демид был быстрее. Нож вошёл под рёбра. Вверх. В сердце. Быстро. Точно. Боец осел на колени. Выронил оружие. Демид подхватил его, опустил на землю. Забрал автомат. АК-74М. Хорошее оружие. Проверил магазин. Полный. Забрал запасные с разгрузки мертвеца.
Рация на поясе высокого ожила.
— Первая пара, доложите, что там у вас?
Демид поднял рацию, нажал кнопку передачи. Молчал три секунды, потом отпустил.
— Первая пара, вы меня слышите?
Демид снова нажал кнопку. На этот раз издал хрип, похожий на предсмертный.
— Чёрт! Вторая! Третья! К первой паре! Быстро!
Демид усмехнулся. Побежал в другую сторону, к центру кладбища. Там, у старого колодца, он приготовил сюрприз. Две пары сошлись у того места, где лежали тела. Четверо бойцов, все настороже, автоматы наготове.
— Мать твою! — выдохнул один. — Серый, Костыль, мёртвы.
— Кто это сделал? — другой светил фонарём по сторонам. — Где этот ублюдок?
— Тихо! — прошипел третий. — Он рядом, чувствую.
Они стояли спинами друг к другу, медленно поворачиваясь, высматривая противника. Демид лежал на крыше соседнего склепа в двадцати метрах от них. Прицелился. Выстрелил. Одиночным. В голову. Боец упал. Остальные открыли огонь в сторону вспышки выстрела. Пули щёлкали по камню, высекали искры. Демид скатился с крыши, перебежал к другому укрытию. Выстрелил снова. Ещё один упал. Двое оставшихся бросились бежать. Один к воротам, второй вглубь кладбища. Демид пустился за вторым. Тот петлял между могилами, спотыкался, падал, вскакивал. Демид догнал его у часовни. Боец развернулся, попытался выстрелить, но автомат щёлкнул вхолостую. Патроны кончились. Демид ударил его прикладом в лицо. Хруст носа. Боец рухнул. Демид связал ему руки за спиной ремнём, заткнул рот кляпом.
— Лежи тихо, — сказал он. — Если повезёт, доживёшь до утра.
Он вернулся к центру кладбища. Рация ожила.
— Гриша, четвёртая пара! Нас атакуют! Трое убиты, один ранён! Этот хрен повсюду!
— Соберитесь у ворот! — рявкнул Гриша. — Все, кто слышит, к воротам! Отходим!
Демид ускорил шаг. Нельзя дать им уйти. Он добежал до колодца, где приготовил ловушку. Верёвка, привязанная к гранате без чеки, спрятанной в куче листьев. Верёвка протянута через дорожку на уровне щиколоток. Он спрятался за деревом, ждал. Через минуту послышались шаги. Трое бойцов бежали к воротам, тяжело дыша. Первый наступил на верёвку. Взрыв разметал их. Крики, стоны. Демид вышел из укрытия, добил раненых короткими очередями. Без злости, без удовольствия. Просто работа.
Он подошёл к воротам. Там оставались Гриша, ещё трое бойцов, и Шульгин, который стоял у машины, бледный, с телефоном в руке.
— Гриша, — говорил он дрожащим голосом, — что там происходит? Сколько у тебя осталось людей?
— Четверо, Виктор Павлович. — Гриша сжимал автомат так, что побелели костяшки пальцев. — Остальные... Не знаю. Связь оборвалась.
— Четверо? Я прислал пятнадцать человек. Этот хрен... Он не человек. Он призрак. Он повсюду и нигде.
Шульгин схватил Гришу за грудки.
— Мне плевать, кто он. Найди Каримова. Забери пакет и сожги это грёбаное кладбище дотла. Слышишь?
Гриша кивнул. Развернулся к бойцам.
— Берём фонари, гранаты, всё, что есть. Идём зачищать. Этот ублюдок один. Нас четверо. Мы его возьмём.
Они двинулись вглубь кладбища. Демид наблюдал за ними из темноты. Потом посмотрел на Шульгина, который остался один у машины. Он мог убить его прямо сейчас. Один выстрел. Но нет. Сначала Гриша и его люди, потом Шульгин. Демид пошёл за группой.
Они двигались осторожно, светя во все стороны, проверяя каждый угол. Дошли до могилы Каримова, где всё ещё лежал раскрытый гроб.
— Вот здесь они копали, — пробормотал Гриша. — Значит, Каримов где-то рядом.
— Гриша, — один из бойцов указал фонарём в сторону, — там кто-то лежит.
Они подошли. За памятником лежал Артур, бледный, едва дышащий. Пакет с документами торчал из-за пазухи.
— Живой! — Гриша присел, вытащил пакет. — Есть! Виктор Павлович, у нас пакет! Каримов ранен, но жив!
— Отлично! — прозвучало в рации. — Тащите его сюда! Быстро!
Двое подхватили Артура под мышки, потащили к воротам. Гриша и четвёртый боец прикрывали отход, пятясь спиной вперёд, автоматы наготове. Демид шёл за ними, в десяти метрах, бесшумный, как тень. Ждал момента. Момент наступил, когда они проходили мимо старого мавзолея. Демид выскочил из-за угла, бросил нож. Клинок вошёл в шею четвёртого бойца. Тот захрипел, упал. Гриша развернулся, открыл огонь. Пули прошили воздух там, где секунду назад стоял Демид. Но его уже не было.
— Где ты, сука? — заорал Гриша. — Покажись!
— Здесь! — раздалось за его спиной.
Гриша обернулся. Демид стоял в трёх метрах, автомат опущен.
— Ты Гриша? — спросил Демид.
— А ты кто, мать твою?
— Смотритель.
Гриша усмехнулся.
— Смотритель! Ты убил двенадцать моих людей, хороших бойцов. За что?
— Они пришли на моё кладбище, потревожили покой мёртвых, осквернили могилу моей жены.
— Твоей жены? — Гриша нахмурился. — Какой жены?
— Анна Бурова, под рябиной.
Гриша помолчал, потом покачал головой.
— Жаль. Но работа есть работа, ничего личного.
— Для меня — личное, — сказал Демид.
Они вскинули автоматы одновременно. Выстрелили одновременно. Пули Гриши прошли мимо. Демид успел шагнуть в сторону. Пули Демида попали в грудь Гриши. Три раза. Гриша упал на спину, автомат выпал из рук. Демид подошёл, присел рядом.
— Ты был хорошим бойцом, — сказал он. — Но выбрал не ту сторону.
Гриша хрипел, из губ шла кровь.
— Ты кто? Ты?
— Харон, — ответил Демид. — Перевозчик душ.
Гриша закрыл глаза. Демид поднялся, пошёл к воротам. Там остались двое, тащившие Артура, и Шульгин. Пора заканчивать.
Двое бойцов тащили Артура к воротам, когда услышали выстрелы сзади. Остановились, переглянулись.
— Гриша, — один из них говорил в рацию. — Гриша, ты слышишь?
Тишина.
— Чёрт, — выдохнул второй. — Его тоже достали.
— Бросайте Каримова! — прозвучал в рации голос Шульгина. — Берите пакет и возвращайтесь! Немедленно!
Они уронили Артура на землю. Один из них схватил пакет с документами, который торчал из-за пазухи Артура. Они побежали к воротам. Демид вышел из-за памятника прямо на их пути. Они резко затормозили, вскинули автоматы.
— Стой! — крикнул один. — Ни шагу!
Демид стоял неподвижно, автомат опущен. Лицо скрыто балаклавой, только глаза видны, холодные, как лёд.
— Отдайте пакет, — сказал он спокойно, — и уходите живыми.
— Пошёл ты! — боец с пакетом сделал шаг назад. — Мы уходим! С пакетом!
— Тогда умрёте здесь!
Они открыли огонь. Демид нырнул за памятник, пули высекли искры из гранита. Он выглянул, выстрелил короткой очередью. Один боец упал, схватившись за ногу. Второй продолжал стрелять, пятясь к воротам. Демид перебежал к другому укрытию. Выстрелил снова, пуля попала в плечо. Боец выронил автомат, но продолжал бежать, сжимая пакет здоровой рукой. Демид догнал его у ворот, ударил прикладом в спину. Боец упал, пакет выпал из рук. Демид поднял его, сунул за пазуху. Раненый боец попытался встать, но Демид наступил ему на спину, прижал к земле.
— Лежи, — сказал он, — если хочешь жить.
Он поднял голову. У машин стоял Виктор Шульгин, бледный, с пистолетом в руке. Дорогой Глок, хромированный. Рука дрожала.
— Стой! — Шульгин направил пистолет на Демид. — Ни шагу! Отдай пакет!
Демид медленно пошёл к нему. Шульгин отступал. Пистолет прыгал в дрожащей руке.
— Я сказал, стой! Я выстрелю!
— Стреляй! — Демид продолжал идти.
Шульгин выстрелил. Промазал. Выстрелил снова. Пуля прошла мимо. Третий выстрел. Щелчок. Осечка.
— Нет-нет-нет! — Шульгин бросил пистолет, попятился к машине. — Подожди, мы можем договориться. Деньги. Я дам тебе денег. Сколько хочешь. Миллион. Два. Три.
Демид остановился в двух метрах от него.
— Деньги? — переспросил он.
— Да, — Шульгин закивал. — Сколько хочешь, назови цену.
Демид молчал. Потом медленно снял балаклаву. Шульгин увидел его лицо, изрезанное шрамами, с седой щетиной, с глазами, в которых не было ничего человеческого.
— Ты знаешь, сколько стоит жизнь моей жены? — спросил Демид тихо.
— Твоей жены? — Шульгин не понял. — Какой жены?
— Анна Бурова. Она похоронена здесь, под рябиной. Восемь лет я ухаживал за её могилой. Каждый день, каждую ночь. Это было всё, что у меня осталось.
— Я... я не знал. — Шульгин поднял руки. — Клянусь, я не знал. Это Каримов. Он хотел выкопать могилу отца. Я просто помогал ему.
— Ты хотел снести кладбище. — Демид достал из-за пазухи пакет с документами. — Построить жилой комплекс. Заработать миллионы. На костях. На могилах.
— Это бизнес! — Шульгин почти кричал. — Просто бизнес. Ничего личного.
— Для меня — личное.
Демид открыл пакет, достал папку с документами, пролистал. Договоры, расписки, схемы. Всё, что связывало Шульгина с Каримовым-старшим. Всё, что могло отправить «Цемента» за решётку на двадцать лет.
— Эти документы, — сказал Демид, — доказывают, что ты мошенник. Что ты обманул Каримова, присвоил его деньги, его землю. Что ты построил свою империю на крови и лжи. Отдай их мне.
Шульгин протянул руку.
— Пожалуйста, я дам тебе всё, что хочешь. Дом, машину, новую жизнь.
— Новую жизнь? — Демид усмехнулся. — Моя жизнь закончилась восемь лет назад, когда умерла Анна. Всё, что осталось, — это её могила. И ты хотел отнять у меня даже это.
Он сунул документы обратно в пакет, спрятал за пазуху.
— Что ты сделаешь? — прошептал Шульгин. — Убьёшь меня?
Демид покачал головой.
— Нет. Убить тебя слишком просто. Ты умрёшь быстро, и всё закончится. Но я хочу, чтобы ты страдал. Как страдала Анна. Как страдал я.
Он достал телефон из кармана Шульгина, разблокировал — код был простой, 1234. Нашел контакт «Губернатор», набрал сообщение: «Виктор Павлович Шульгин. Мошенничество, присвоение, связь с ОПГ. Документы прилагаются. С уважением, Харон». Прикрепил фотографии документов из пакета. Отправил. Потом нашёл контакт «Прокурор». Отправил тоже сообщение. Потом «Следственный комитет». Потом «Журналист Новиков».
Шульгин смотрел на него с ужасом.
— Что ты делаешь? — закричал он. — Ты не понимаешь! Они меня уничтожат! Я потеряю всё!
— Теперь ты понимаешь, — сказал Демид, — что я чувствовал, когда потерял Анну.
Он бросил телефон Шульгину под ноги. Экран треснул.
— Беги, — сказал Демид. — Беги, пока можешь. Может быть, успеешь скрыться, может быть, нет. Но каждую ночь ты будешь просыпаться в холодном поту, оглядываться через плечо, бояться каждого звука, потому что ты будешь знать: я где-то рядом, я наблюдаю. И если ты когда-нибудь попытаешься вернуться сюда, к этому кладбищу, к могиле Анны, я найду тебя. И тогда ты умрёшь. Медленно.
Шульгин стоял, трясясь, не в силах пошевелиться.
— Беги! — рявкнул Демид.
Шульгин дёрнулся, рванул к машине. Завёл мотор, газанул. Машина сорвалась с места, вылетела на дорогу, скрылась в темноте. Демид смотрел ему вслед. Потом развернулся, пошёл обратно на кладбище.
Артур всё ещё лежал там, где его бросили. Дышал тяжело, хрипло. Демид подошёл, присел рядом.
— Ты слышал? — спросил он.
Артур открыл глаза, кивнул.
— Шульгин сбежал. Бросил тебя. Как и твой отец бросил всех, кого использовал.
— Я знаю, — прохрипел Артур. — Я всегда знал.
— Тогда зачем? — Демид нахмурился. — Зачем ты пришёл сюда? Зачем выкапывал его могилу?
— Хотел доказать, — Артур закашлялся, из губ пошла кровь, — что я не такой, как он.
— Доказал, — сказал Демид. — Ты хуже. Он хотя бы не прятался за чужими спинами.
Артур закрыл глаза.
— Убей меня, — прошептал он. — Прошу.
Демид посмотрел на него. Потом достал телефон, набрал 03.
— Скорая, — сказал он. — Кладбище «Тёмная долина». Раненый. Тяжёлое состояние. Приезжайте быстро.
Он положил телефон рядом с Артуром.
— Может, выживешь, — сказал Демид. — Может, нет. Но это уже не моё дело.
Он поднялся, пошёл прочь.
Рассвет застал Демида у могилы Анны. Он стоял на коленях, убирал осколки, землю, следы ночного боя. Поправил крест, который покосился. Положил свежие цветы, белые розы, её любимые.
— Прости, Аня, — прошептал он. — Прости, что не уберёг. Прости, что пришлось сделать это.
Он сидел молча, глядя на могилу. Солнце поднималось над кладбищем, окрашивая небо в розовый и золотой. Птицы запели. Где-то вдали завыла сирена — скорая ехала за Артуром. Демид поднялся, отряхнул колени, посмотрел на кладбище. Оно было изрыто, изуродовано, но всё ещё стояло, всё ещё хранило покой мёртвых.
Он пошёл к домику сторожа. Рекс лежал там, где его убили. Демид выкопал могилу рядом с домиком, под старой берёзой. Опустил тело собаки, засыпал землёй, поставил крест из двух веток.
— Спасибо, друг, — сказал он. — Ты был верным до конца.
Он вернулся в домик, переоделся в старую одежду сторожа, спрятал оружие обратно в склеп, умылся, побрился, посмотрел в зеркало. Старик смотрел на него, усталый, седой, с пустыми глазами. Демид Захарович Буров, смотритель кладбища «Тёмная долина». Харон остался в прошлом. Снова.
Через неделю в новостях сообщили: Виктор Павлович Шульгин, известный бизнесмен и застройщик, арестован по обвинению в мошенничестве, присвоении и связях с организованной преступностью. Возбуждено уголовное дело. Активы заморожены. Артур Каримов выжил. Его судили за незаконное проникновение, осквернение могил и организацию вооружённого нападения. Получил восемь лет. Кладбище «Тёмная долина» сняли со списка на снос. Городская администрация выделила средства на реставрацию. Назначили нового сторожа. Но Демид остался. Он сказал, что никуда не уйдёт, что это его место, его дом.
И каждый вечер, когда солнце садилось за горизонт, он приходил к могиле Анны, садился рядом, говорил с ней. Рассказывал, как прошёл день, что нового на кладбище, что птицы вернулись, что рябина зацвела. Иногда в тишине ему казалось, что он слышит её голос — тихий, нежный.
— Спасибо, Дёма. Спасибо, что не забыл.
И тогда Демид улыбался. Впервые за восемь лет.