Мама звонит всегда без предупреждения. Просто — вжух, и на экране её имя, и внутри что-то сжимается.
Не потому что не хочу говорить. Просто я посередине фразы в важном письме. Или на созвоне с коллегами. Или просто не готова вот так, с нуля, переключить голову с рабочего на «родное».
А она обижается.
«Что такого? Раньше все звонили и ничего страшного не происходило.»
Я долго не могла объяснить, почему эта фраза так задевает. Пока не поняла: она права. Раньше — действительно ничего страшного. Телефон висел на стене. Никто не знал, чем ты занят в эту минуту. Позвонил — человек либо берёт, либо нет. Перезвонит. Всё просто и без обид.
Теперь всё изменилось. И дело не в вежливости.
Дело в том, что мы видим друг друга насквозь. Знаем, когда человек онлайн. Видим, что сообщение прочитано. И звонок без предупреждения воспринимается уже не как «привет», а как требование: «Брось всё. Немедленно. Я важнее».
Вот она, скрытая пружина.
На работе у нас есть Борис Анатольевич, ему за пятьдесят. Он всегда звонит. Мне — двадцать восемь, и его звонки я воспринимаю почти как агрессию. У меня есть руки, я могу написать и ответить, когда дочитаю абзац до конца. Зачем выдёргивать?
А для него мой ответ в мессенджере — это холодная отписка. Знак того, что я не считаю вопрос важным. Звонок для него — уважение. Живой голос вместо строчки текста.
Мы оба правы. И оба не слышим друг друга.
Подруга Юля рассказывала про своего парня Дениса. Он всегда пишет перед звонком: «Привет, можешь говорить?» И только когда она отвечает «да» — набирает. Юля поначалу смеялась: «Мы вместе два года, какие церемонии?» Но потом что-то щёлкнуло.
Он просто даёт ей время переключиться.
«Это как постучать перед тем, как войти», — сказала она. — «Я не думала, что мне это нужно. Оказалось — очень нужно».
Тут важная штука. Мы привыкли считать, что близость — это когда можно без стука. Ворваться в любой момент, потому что «ну мы же свои». Но близость, как выяснилось, это скорее про обратное. Про умение чувствовать, когда человек не готов.
Я вспоминаю Пушкина — он не писал Наталье Гончаровой «через пять минут зайду, удобно?». Просто приезжал. И это было нормой. Но у него не было рабочих дедлайнов, совещаний в Zoom и состояния потока, из которого один звонок выдёргивает тебя на полчаса.
У нас есть.
Моя коллега Лена нашла выход с мамой — долго искала, нервно, через слёзы и обиды с обеих сторон. В какой-то момент просто сказала прямо: «Мам, если я не беру — значит, не могу. Перезвоню. Но если напишешь "срочно" — выйду с любого совещания».
Мама помолчала. Потом сказала: «Хорошо».
И всё.
Теперь мама Лены пишет про котлеты и погоду текстом. А звонит только когда правда важно. И Лена всегда берёт трубку. Потому что знает — раз звонит, значит, нужно.
Контекст решает всё.
Я сама теперь пишу перед звонком. Не всегда — иногда забываюсь, срываюсь на старое. Но если не берут трубку — не обижаюсь. Пишу: «Позвони, когда сможешь». Жду.
И вот что странно. С тех пор, как я начала это делать, разговоры с мамой стали другими. Она успевает подготовиться. Я — тоже. Мы не начинаем с «алло, чего?», мы начинаем с «привет, как ты».
Разница огромная.
Есть один момент, который я оставила себе как правило. Пропущенный звонок от мамы среди ночи. Звонок от близкого в то время, когда он обычно молчит. Звонок от человека, который всегда пишет — но вдруг набирает голосом. Это сигнал. Здесь я бросаю всё и перезваниваю, не дописав слово.
Потому что иногда голос важнее текста не потому что так удобнее. А потому что человеку плохо, и слова на экране не помогут.
Может, весь этот «этикет звонков» — просто про одно. Про умение чувствовать, что сейчас нужно другому человеку. И признавать, что у него — своя жизнь, свой темп, свой момент. Даже если этот человек — твоя мама.
Особенно если это твоя мама.