Доброй ночи!
Беслан, 1 сентября 2004 года. День, который разделил историю страны на «до» и «после». Солнечное утро, белые банты, музыка. Через час этот праздник превратится в ад, который будет длиться три дня. Спортзал школы №1, заминированные баскетбольные кольца, жажда, страх и сотни детских глаз, смотрящих в дула автоматов. Из 32 террористов, захвативших школу, живым остался только один.
Нурпаша Кулаев. Человек, чье имя стало синонимом абсолютного зла. Он не погиб при штурме, не подорвал себя. Он попытался смешаться с толпой заложников, выпрыгнуть в окно, пытаясь спасти свою жизнь. Его поймали. Суд Северной Осетии приговорил его к пожизненному заключению. С тех пор прошло почти 20 лет.
Кулаев родился в 1980 году в чеченском селе Энгеной. Типичный представитель «военного поколения». Школа — урывками, вместо учебников — автомат. Уже в 14 лет он знал тропы боевиков лучше, чем таблицу умножения, работал проводником, собирал данные о федералах. Но в начале 2000-х казалось, что он выбрал мирную жизнь: вместе с братом Ханпашой (тот потерял руку на войне) уехал в Ингушетию, работал на стройках. Обычный шабашник.
Судьбу переломила встреча с вербовщиками. Рустам Ганиев и Руслан Хучбаров (тот самый «Полковник», руководивший захватом школы) быстро обработали братьев. Идеология, деньги, месть — стандартный набор. Так 24-летний Нурпаша оказался в грузовике, который ехал убивать детей.
На суде Кулаев клялся: «Я не стрелял. Я даже оружие не держал. Я просто стоял». Это классическая тактика всех выживших боевиков — свалить вину на мертвых подельников. Но показания заложников говорили об обратном. Люди, прошедшие через ад спортзала, узнавали его. Он был там. Он бил, он кричал, он участвовал. Он был частью механизма, который лишил жизни 334 человека, из них 186 детей.
Сейчас Нурпаше Кулаеву 44 года. Его новый дом — колония особого режима «Полярная сова» в поселке Харп, за полярным кругом. Место суровое даже по меркам российской пенитенциарной системы. Вечная мерзлота, бетон, решетки и тишина.
В «Полярной сове» сидят те, кого общество вычеркнуло навсегда: серийные убийцы, маньяки, лидеры ОПГ. Люди, на чьих руках кровь десятков жертв. Но даже в этой иерархии зла Кулаев оказался изгоем.
Первым его сокамерником стал Александр Пичушкин — знаменитый «Битцевский маньяк», убивший 49 человек. Казалось бы, два монстра должны найти общий язык. Но даже Пичушкин, узнав, кто перед ним, пришел в ярость. «Я убивал, но я не трогал детей в школе», — примерно так отреагировал маньяк. Администрации пришлось срочно расселять их, потому что Пичушкин поклялся убить соседа.
Ситуация повторилась и с другими заключенными. Самые отмороженные преступники, насильники и головорезы писали заявления с просьбой перевести их от Кулаева. «Он принес больше зла, чем мы все вместе взятые», — говорили они. В тюремном мире, где существуют свои, пусть и извращенные понятия, детоубийство — это клеймо, которое не смывается.
Сейчас Кулаев живет в режиме строгой изоляции. Он приспособился. Если в первые годы он бунтовал и отказывался подчиняться режиму, то теперь стал образцовым заключенным. Убирает камеру, драит полы — занятие, которое для «кавказского мужчины» считается унизительным, но здесь выбора нет. «Гигиену надо поддерживать», — говорит он в редких интервью.
Цинизм его положения поражает. Человек, участвовавший в одном из самых страшных терактов в истории, жалуется на тюремное меню.
— Еда здесь слабая, макароны да картошка, — сетует Кулаев журналистам. — Я привык на Кавказе много мяса есть, шашлыка с зеленью... Силу применить негде, я же здоровый мужик.
В камере он разработал свою систему тренировок, чтобы не потерять форму. Зачем? Кулаев до сих пор надеется выйти. Он верит, что однажды ему смягчат приговор. «Я готов ждать хоть тысячу лет», — заявляет он. При этом вину так и не признал. «Я там был из-за брата, ничего не делал». Раскаяние? Только на словах, дежурное, для протокола.
С семьей он связь оборвал. Не пишет писем жене и детям, не просит посылок. Говорит, что не хочет их тревожить. Но, возможно, просто понимает: ему нечего сказать тем, кто живет нормальной жизнью, пока он гниет в вечной мерзлоте.
Единственный выживший боевик Беслана продолжает жить. Он ест, спит, качает мышцы и мечтает о шашлыке. В то время как сотни матерей Беслана каждый год 1 сентября идут на кладбище «Город ангелов», чтобы положить цветы на могилы своих детей, которые навсегда остались первоклашками.
Кулаев жив. Но даже в аду для убийц ему нет места среди «своих».
Ставьте лайки и подписывайтесь на канал Особое дело. Мы помним.
Читайте также: