Крейсер «К-279» вышел на боевую службу из Гремихи в первых числах сентября. Нервозность первых дней под водой устаканилась, начался размеренный рабочий ритм несения боевой службы.
Андрей Борисович, старший лейтенант, командир турбинной группы, зашёл в гиропост будто чаю попить, а на самом деле — в компьютерные игрушки погонять. Пригласил его командир электронавигационной группы Борисов в благодарность за внеочередную помывку в тамбур-шлюзе. Странная дружба между штурманом и турбинистом. А куда денешься? Они проживали в двухкомнатной квартире с маленькими детьми и жёнами, которые «воевали» на общей кухне, пока их мужья-офицеры плечом к плечу бились с натовским супостатом.
Экипажу достался от благотворителей верх человеческого гения времён конца 80-х: компьютер со странным именем «Атари». Возможно, с него начинался тернистый путь цифровизации на флоте. Понятно, не во всём, но в 41-й дивизии подводных лодок в Гремихе — точно. Цена его по тем временам была немалая. К примеру, как у ВАЗ-2105 трёхлетки.
Сидит за монитором довольный турбинист, смотрит на заставку игрули, как тётеньки раздеваются. Вдруг из-за спины, откуда-то сзади, возник образ заместителя командира по политической части во плоти человеческого обличия. Тот безмолвно устремил взор в экран.
Его заметили, встали:
— Здравия желаю, тащ…
— Здравия и вам… лейтенанты, старшие.
КТГ с КЭНГом присели в кресла, уставившись в экран компьютера.
Вдруг у зама задёргалась рука, правый глаз заморгал чаще левого. На повышенных тонах вопрошает:
— А что здесь делает Андгей Богисович? — он немного картавил, и это звучало устрашающе.
Друзья повели плечами, как будто они ни при чём.
Зам продолжал наседать, повышая морально-политический дух:
— Что в режимном помещении без допуска делает командиг тугбиной гвуппы?
Андрей Борисович, как дитя неразумное, оправдывается:
— А что в этом такого необычного? У меня в отсеке порядок, всё работает.
У него в турбинном действительно всё как надо. В экипаже знали: в соревнованиях старшего помощника на звание «Лучший отсек подводного крейсера» хозяйство КТГ занимало первое место. Лейтенанту досталась самая крупная вотчина на подводной лодке, самый большой отсек, если не учитывать ракетные комплексы — «лес» шахт с ядерными бомбами. Мышцы подводного крейсера — турбины — были в надёжных руках.
Зам, грозно, на низком тоне, грассировал:
— Тут… секгетная р-р-рубка, где… выгабатываются наши коог-г-гдинаты, местоположение коаа… бля в миоовом океане, — совсем шёпотом продолжил: — Вон та бочка выгабатывает шиготу, а та — долготу. Понимаешь, секгетность жуткая, место коаа… бля.
На третью бочку инерциального комплекса показывать не стал. С такими «глубокими» познаниями он думал по-глупому: «она, третья бочка, вырабатывает скорость коаа… бля».
Штурман от услышанного повеселился. Это была полная чушь, достойная ученика начальной школы, но никак не человека при такой должности. Однако разубеждать и спорить с замом не стал — дурака учить, что карандаш тупить.
Андрюша продолжил оправдываться:
— Так я по сторонам не смотрю, только на тётеньку в компьютере. Вон осталось совсем чуть-чуть, и я её раздену.
КЭНГ Борисов считал себя юмористом с задатками творческой личности, поэтому, как «люкс», участвовал во многих «заговорах» в районе центрального поста. Понятно, в корме были свои «чудаки». Короче говоря, был за любой шухер, кроме голодовки.
Он вышел из гиропоста, громко, артистическим голосом прочёл на двери приказ командира «Допуск в гиропост разрешён» с перечислением всех фамилий и, уверенный в своей безнаказанности, ехидно так говорит:
— Товарищ заместитель командира по политической части, а вас в списке допущенных тоже нет.
Зам метнулся к двери, прочитал, округлил левый неморгающий глаз, закричал:
— Что за еунда? Надо командиу доложить! — и молнией свинтил.
Андрей, прикрыв голову руками, обречённо произнёс:
— Ну кто тебя тянул за язык?
И действительно, здесь такое началось…
Турбинист, так и не успев раздеть тётеньку, побрёл к себе в кормовой отсек. Однако его преследовало чувство опасности: «Замполит застукал меня в гиропосту в отсутствие допуска. Не к добру», — осело в душе предчувствие неприятности.
Шестое чувство не подвело. Через десять минут по «Каштану» звучит команда:
— Командиру турбинной группы прибыть в центральный!
Андрей Борисович на полусогнутых исполняет команду. Хвост поджал. Девственность давно потерял, но лишний раз мужской эротики не хочется. Командир, как и положено, в кресле сидит величественно и равнодушно, замполит торжествующе стоит за его спиной. «Сука, уже наябедничал», — подумалось лейтенанту. Механик понурый, смотрит на палубу и массирует большой палец. Привычка у него такая перед тем, как… засунуть его в нутро виновного.
Все в центральном рассматривают Андрея Борисовича, как моль перед тем, как её прихлопнуть. Как будто прощаются: мол, больше не увидим турбиниста-карьериста. Засунут его в торпедный аппарат, минёр исполнит команду «пли», и по делу за «измену Родине» отстрелят в ледяную толщу вод.
Командир прервал мертвецкую тишину, снял один тапок, громко хлопнул им по ладони:
— Да, Андрюша…
Когда командир сердился, он всегда обращался по имени в уменьшительно-ласкательной форме, мол, «приласкаю» сейчас:
— Как вернёмся из автономки, поедешь на Новую Землю кочегаркой командовать. Будешь с пьяными матросами уголь в топку закидывать. А пока передаю тебя в руки особоуполномоченного.
Тут же непонятно откуда и как возник из облачка боец невидимого фронта с надписью на боевом номере «ОУОО КГБ» — оперуполномоченный особого отдела. Командует:
— Ну пойдём. Руки за спину. Вперёд.
Зашевелились в корму. Андрей Борисович неглуп, соображает: «Хорошо, что идём не в первый отсек. Значит, поживу ещё малость, отстреливать из торпедного аппарата не будут. Но зачем меня ведут к начальнику медицинской службы?»
— Садись, пиши объяснительную. Зачем интересовался нашими координатами?
Док понял: выявлен враг народа, предатель.
Особист поведал ему:
— Спасибо замполиту, выявил.
Андрей Борисович не ожидал такого поворота удачно начатой офицерской карьеры. То, что будут пытать, вообще не догадывался. Док раскладывает инструмент, звонко и зловеще бряцая орудиями пыток. Турбинист дрожащей рукой начал писать объяснительную.
А особист продолжил:
— Лейтенант, пиши всю правду. Каким способом хотел передавать наши координаты офицерам НАТО? Признавайся, очисть душу, сними тяжкий груз с сердца.
Док надел халат. На вид — мясник-мясником. Выложил в тазик клещи, долото, молоток и пилу. Металл излучал холодный, до мурашек по спине, отблеск. Один из софитов над операционным столом направил в глаза «пленному».
У турбиниста затряслись колени:
— Да я больше так не буду! Разорви меня ядерным взрывом, даже не думал Родину продавать! Я просто тётеньку раздевал…
Особист вскочил, обрадовался, что дело можно быстро раскрыть. Медали и ордена его не волновали, он за безопасность страны радел:
— А ну выдавай сообщника по кличке «Тётенька»! Кто это? Твой дружок из гиропоста, инженер группы?
— Вы что, все с ума сошли? Я просто в игрушку компьютерную играл. Виноват, больше в гиропост ни ногой.
Написал объяснительную, как дело было. Особист молча прочитал и выдал:
— Я во всём разберусь. Иди служи. Но помни: теперь ты под колпаком сам знаешь, у кого.
...Через два дня приходит в турбинный отсек сосбоуполномоченный. И так по-дружески, будто ничего не произошло, говорит турбинисту:
— Давай запускай испаритель на душ. Помоюсь в тамбур-шлюзе. Вчера экипаж мылся, а я не успел.
Турбинист неглуп, сообразил, что это шанс. Спокойно пригласил особиста в тамбур-шлюз, а сам подошёл к «Каштану» и чётким стальным голосом доложил:
— Центральный! Девятый!
— Есть, девятый.
— В девятый отсек прибыл особополномоченный… Требует запустить испаритель для помывки в тамбур-шлюзе.
Командир тут же отозвался:
— Не понял, — сказал спокойно. — По расписанию особист и замполит вчера мылись.
Вызвал старшего помощника и зловеще, но всё ещё спокойно, поинтересовался:
— Павел Михайлович, я не понял, у нас подводный крейсер на боевой службе или Сандуновские бани? Разберись сейчас же, — и ушёл к себе в каюту.
Тем временем особист испарился из турбинного отсека.
Прошла вторая, затем третья неделя автономного похода. Турбинист на вахте.
Открывается переборочная дверь, заходит особист:
— Лейтенант, держи свою объяснительную. Я во всём разобрался. Командир применять к тебе дисциплинарного воздействия не будет.
Турбинист, падая в кресло, на выдохе ответил:
— Ну и слава богу.
Особист, не меняя выражения лица:
— Андрей Борисович, вопрос закрыт. Помыться-то можно? Сам понимаешь, без доклада в центральный пост…
Турбинист и особист до сих пор общаются, встречаются на «День экипажа», хотя прошло четверть века. Уж кораблей тех нет, и многие сослуживцы остались лишь в памяти. Но убеждение осталось: они с нами, где-то рядом…
Ваш Борис Седых с рассказиком из книги «Море на двоих»
Читайте мои рассказы на портале Проза.ру. Отрывок из романа «Седьмая жизнь» является номинантом премии «Писатель 2025 года» (год Михаила Булгакова). Читательский интерес на ресурсе Проза.ру влияет на окончательное решение экспертной комиссии. Поддерживайте автора, заходите по ссылкам, читайте публикации.
Седьмая жизнь. Начало. В Москву! https://proza.ru/2025/08/02/1708
Седьмая жизнь. Индия. Часть II https://proza.ru/2025/12/21/111
Седьмая жизнь. Плач Евфросинии https://proza.ru/2025/11/08/1872
Ещё больше интересного контента и живого общения на канале Телеграм
Подписывайтесь обязательно и приводите друзей ;-)