В 1983 году в Иркутской области пропала группа геологов — четверо опытных специалистов во главе с Виктором Степановичем Морозовым. Они отправились в глухую тайгу к северу от Братска, чтобы исследовать аномалию магнитного поля, замеченную со спутника. Взяли запас провизии на три месяца, карты, рацию — всё, как положено. Но уже через две недели перестали выходить на связь. Вертолётная поисковая группа прочесала район, но не нашла ни лагеря, ни следов, ни обломков снаряжения. Только обрывок брезента на берегу безымянной речки да сломанный компас в кустах. Официально их признали пропавшими без вести.
Родные оплакали геологов, поставили памятники, начали привыкать к мысли, что те сгинули в тайге — то ли от голода, то ли от хищников, то ли заблудились в болотах. Но спустя ровно десять лет, в тот же самый день, когда группа ушла в экспедицию, все четверо появились на окраине посёлка, где жили их семьи.
Они вышли из леса, как будто только что вернулись с короткой прогулки. Одежда почти не изношена, рюкзаки при них, лица — те же, что на старых фотографиях. Но что‑то было не так.
Первым их заметил лесник дядя Коля. Он как раз объезжал участок и вдруг увидел: по тропе идут четверо мужчин в старых куртках, с рюкзаками, молча, не торопясь. Он остановил лошадь, присмотрелся — и замер. Узнал Виктора Степановича, которого десять лет считал погибшим.
— Витя? — хрипло позвал он. — Морозов?
Тот поднял голову, посмотрел на лесника пустым взглядом и тихо сказал:
— Мы вернулись.
Дядя Коля бросился в посёлок, поднял шум. Люди выбегали из домов, не веря своим глазам. Жёны, дети, родители — все кинулись к геологам. Но те реагировали странно. Они не обнимали родных, не плакали от радости, не рассказывали, где были всё это время. Стояли, смотрели и будто пытались что‑то вспомнить.
Анна Петровна, жена Виктора Степановича, бросилась к нему:
— Витя, родной, где ты был? Мы так ждали!
Он посмотрел на неё, нахмурился, будто силился понять, кто перед ним, и наконец произнёс:
— Я… не помню.
Это стало общей чертой для всех четверых. Они забыли имена близких, не узнавали собственные дома, путались в датах. При этом говорили правильно, двигались нормально, помнили, как пользоваться бытовыми приборами, но словно потеряли всю личную память.
Врачи осмотрели их — никаких патологий. Анализы в норме, мозг работает, рефлексы в порядке. Но когда их спрашивали о прошлом, они замирали, морщили лоб и отвечали: «Не помню». А иногда, если настаивали, начинали нервничать, потеть, дышать чаще, будто воспоминание причиняло физическую боль.
Странности на этом не закончились. Геологи почти не ели обычную пищу. От мяса их тошнило, от хлеба — мутило. Зато они с жадностью поглощали сырые грибы, ягоды, мох, который собирали в лесу. Однажды соседский мальчик застал Виктора Степановича за тем, как тот слизывал росу с листьев утром.
По ночам они не спали. Выходили во двор, вставали лицом к северу и просто стояли, иногда по несколько часов. Если кто‑то пытался заговорить, отвечали односложно или вовсе игнорировали.
Авиатехник в Telegram, подпишитесь! Там вы увидите ещё больше интересных постов про авиацию (без авиационных баек и историй, наведите камеру смартфона на QR-код ниже, чтобы подписаться!):
Местные начали шептаться. Кто‑то говорил, что их подменили — вместо настоящих геологов вернулись двойники. Другие утверждали, что они видели что‑то запретное в тайге и заплатили за это памятью. Старуха Марфа, жившая на краю посёлка, заявила:
— Они не вернулись. Они допустили, чтобы их вернули. И заплатили цену.
Однажды ночью в посёлке пропал кот — тот самый, что жил у Анны Петровны. Наутро его нашли на опушке: шерсть выдрана клочьями, глаза выклеваны, а вокруг — следы, похожие на человеческие, но с длинными когтями. Следы вели от трупа к лесу, а потом резко обрывались, будто тот, кто их оставил, поднялся в воздух.
После этого случая геологи стали собираться вместе. Они встречались по вечерам в заброшенном доме на окраине и сидели там до рассвета, не зажигая света. Местные мальчишки подглядывали в окна — и рассказывали, что видели, как те шевелят губами, но звуков не слышно, а тени на стене двигаются не в такт движениям.
Виктор Степанович однажды заговорил. Это случилось на собрании в сельсовете, куда его вызвали для очередной беседы. Он сидел, смотрел в окно, а потом вдруг повернулся и сказал:
— Мы не должны были возвращаться. Нас не отпускали. Но мы нашли лазейку. Теперь они знают, что мы здесь. И придут за нами. И за вами.
После этих слов он замолчал на три дня. А на четвёртый исчез. Так же, как и десять лет назад — просто ушёл в лес и не вернулся. За ним пропали остальные.
Но перед уходом они оставили следы. На стенах своих домов, на заборах, на деревьях у тропинок — кто‑то выцарапывал странные символы: круги с точками внутри, линии, пересекающиеся под острыми углами, спирали, которые будто затягивали взгляд внутрь. Местные пытались их закрасить, но краска не держалась — символы проступали снова.
А по ночам, если прислушаться, можно услышать в лесу шаги. Чёткие, размеренные. И иногда — тихий шёпот, будто кто‑то повторяет одно и то же слово, но разобрать его невозможно. Говорят, если выйти на опушку в полнолуние и посмотреть в сторону той самой аномалии, можно увидеть вдали, за деревьями, четыре тёмные фигуры. Они стоят и смотрят. И ждут.
Поддержать канал донатом можно здесь:
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)