первая часть
Она надеялась, отчаянно надеялась, что сейчас услышит плач Кристины. Может, Татьяна просто как-то неправильно выразилась? Или сама Елена не так её поняла?
Может, не так уж всё и страшно… Хотя полиция… В присутствии полицейских Елена никак не могла объяснить самой себе это ощущение.
Татьяна бессильно опустилась в кресло. Даша не отходила от матери, будто приклеилась. Потом, уже спустя годы, Елена думала о том, что девочка, похоже, интуитивно догадалась: в тот жуткий момент она была единственным, что держало Татьяну на этой земле.
Елена села рядом, на подлокотник, обняла подругу. Та глубоко вздохнула и начала свой рассказ.
— Я потеряла Кристину. Я… я виновата. Я так виновата. Если с ней что-то случится, никогда себе этого не прощу.
Оказалось, что накануне ночью Кристина почти не спала. Кажется, её беспокоил шрамик за ушком — след от недавней операции по удалению гемангиомы.
— Она всё время плакала, — вспоминала Таня. — Я качала её на руках. Не спала, конечно.
Молодая мать пыталась сделать так, чтобы дочка не кричала и не мешала спать Михаилу, которому утром нужно было на работу, и Даше. Кристина замолкала только у матери на руках. Стоило положить девочку в кроватку, как она тут же начинала громко и жалобно плакать.
Только к утру малышка задремала, но Татьяна уже не легла: скоро встанет Мишка, надо приготовить ему завтрак, да и Дашеньку в садик через полчаса будить. Таня понимала, стоит ей коснуться головой подушки, как она тут же провалится в глубокий беспробудный сон.
— Я хотела дотянуть до обеда, до времени, когда Кристина уйдёт на дневной сон, — объясняла Таня, глядя невидящими опухшими от слёз глазами куда-то в стену. — Собиралась отдохнуть вместе с ней.
Елена не торопила подругу, хотя ей не терпелось узнать, что же такого страшного случилось с Кристиной. Она уже успела полюбить эту девочку, привязалась к ней всей душой. О том, что с ней произошло что-то непоправимое, даже думать не хотелось. По спине Елены бегали липкие противные мурашки, в животе поселился странный холод, в ушах стучало.
Татьяна проводила мужа на работу. Потом, пользуясь тем, что Кристина спит, отвела Дашу в садик.
— Почему это не сделал Михаил? — задала резонный вопрос Елена. — Он ведь не мог не видеть, в каком ты находилась состоянии. Разве трудно перед работой отвезти ребёнка в сад?
Татьяна пожала плечами. Так уже давно сложилось в их семье: Михаил только работает и развлекается с друзьями, а Татьяна — на ней и дом, и все бытовые обязанности, и дети. Супруг искренне считал, что деньги, которые он каждый месяц приносит с работы, — достаточный вклад в семью, остальные заботы его не касались.
— Когда я вернулась из детского сада, Кристина уже просыпалась. Она снова начала капризничать, плакала, просилась на руки. Может, ранка беспокоила за ушком, может, ещё что…
— Зубы, — подсказала Елена. — Наверное, у неё начали резаться зубки. У Вити то же самое: спит мало, вечно на руки просится.
— Может, и зубы, — прошептала Таня. — Бедная моя девочка. Где она сейчас? Может, ей плохо, но некому взять её на ручки и успокоить…
— Скажи, что случилось, — взмолилась Елена.
Она уже не могла больше ждать. Ей нужно было узнать, что произошло с Кристиной.
— А я разве не сказала? — удивилась Татьяна, качая на руках Дашу. — Я ведь сказала: я потеряла её. Потеряла, потеряла, потеряла.
Каждое слово «потеряла» Таня произносила всё громче и громче.
На глаза у неё наворачивались слёзы, голос звенел. Каким-то невероятным усилием воли женщина взяла себя в руки и продолжила рассказ.
Кристина снова капризничала, и Таня приняла единственное, как ей тогда казалось, правильное решение — вышла с дочкой на улицу. На свежем воздухе малышка всегда успокаивалась. Окружающий мир завораживал девочку: она с любопытством оглядывалась по сторонам, прислушивалась к звукам и сразу забывала о мелких неприятностях вроде саднящего шрама и режущихся зубок.
Так вышло и в тот раз. Таня сидела на скамейке в парке, легонько покачивая коляску. Кристина полулежала на матрасике, внимательно изучая мир. Она больше не плакала, не кричала. Наоборот, девочка очаровательно улыбалась, будто бы не было этой ужасной, бессонной ночи.
Таня немного расслабилась. Было начало сентября, погода стояла совсем летняя, а клумбы в парке цвели крупными яркими цветами. Это было красиво, очень красиво. На молодую мать вдруг снизошло какое-то умиротворение. Она почувствовала покой и тепло и…
— Я не заметила, как заснула, — схлипнула Татьяна. — Если бы только можно было вернуть время назад, я бы ни за что не села на эту скамейку, гуляла бы с коляской по парку пешком. На ходу не заснёшь. Но я заснула. И теперь никогда себе этого не прощу.
Татьяну, вымотанную тяжёлой ночью, сморил сон. Она сложила руки на борте коляски, положила на них голову и… будто бы провалилась куда-то. Женщине казалось, что она закрыла глаза всего на минутку. Но когда она их открыла, солнце стояло уже высоко. Значит, прошёл как минимум час, а то и больше.
Таня, конечно же, сразу заглянула в коляску и… обомлела. Коляска была пуста. На тонкой подушке лежала Кристинина погремушка, в изножье покоилась её бутылочка. А самой малышки не было.
Молодая мать заглянула под коляску — может, дочка каким-то образом свалилась вниз? Но Кристины не было и там. Татьяна почувствовала, что не может дышать от страха. В глазах потемнело. До неё медленно доходило: произошло что-то страшное, невообразимое, ужасное. Больше всего на свете ей сейчас хотелось взять дочку на руки и прижать к себе.
Прошедшая бессонная ночь вдруг показалась несчастной матери счастьем. Ведь она качала на руках свою малышку — тёплую, родную, маленькую, — а теперь её нет.
— Я проспала собственного ребёнка, — горестно качала головой Татьяна. — Пока я спала, кто-то просто забрал её, просто вытащил из коляски. И неизвестно, что с ней сейчас происходит. А во всём виновата я. Только я одна.
Елена сидела ни жива ни мертва от страха. Из глаз её текли слёзы, но она их не замечала. Ей было страшно за Кристину. А ещё… ещё Елена жалела Татьяну. Даже страшно подумать, какие чувства сейчас её обуревают.
— Я ещё и времени много потеряла, — продолжала говорить Татьяна. — Бегала по всему парку, кричала, звала мою девочку, опрашивала людей. Курица глупая… Так и бегала бы до вечера, наверное, если бы один парень не подсказал идти в полицию.
Он-то и проводил её до отделения, видел, в каком она неадекватном состоянии находится.
Татьяну внимательно выслушали, у неё несколько раз взяли показания. Скоро в участок явился и Мишка: ему позвонили на работу, сообщили новости, пригласили на допрос.
— Кажется, они подозревали нас, — покачала головой Татьяна. — Считали, что мы сделали что-то с Кристиной и придумали такую историю. Может, они и до сих пор так думают. Прислали к нам этих двоих. Они в который раз уже Мишку опрашивают, протоколы всё какие-то составляют.
— Кристину ищут? — спросила Елена.
— Да. Её ищут везде. Расследование идёт полным ходом.
— Её найдут, — с уверенностью заявила Елена.
В тот момент она очень надеялась на это. Не то что надеялась — женщина знала, что так и будет. Даже мыслей других не допускала.
Но Кристину не нашли. Ни в этот день, ни на следующий. После недели поисков надежда почти угасла. Люди в форме с прямотой заявили несчастной матери, что раз поиски столько времени не дают результатов, то надеяться особенно не на что.
Татьяна вся почернела за эту неделю, высохла, похудела. Глаза женщины горели каким-то нехорошим, лихорадочным огнём. Она напоминала ненормальную. Это и неудивительно: на её сердце тяжким грузом лежала вина.
Мишка тоже винил во всём супругу, обзывал лентяйкой, беспечной кукушкой, постоянно упрекал в том, что она проспала ребёнка. Однажды, когда он в очередной раз грубо ответил жене на глазах Елены, та не выдержала.
— Если бы ты хоть немного помогал ей с детьми, этого бы не произошло! — кричала Елена прямо в лицо удивлённому Михаилу.
Он никак не ожидал такого поворота событий и никогда не рассматривал ситуацию в другом ракурсе.
— Она же без сил совсем была, на ходу засыпала. Если бы ты, увидев состояние жены, отвёл тогда Дашу в сад или хотя бы самостоятельно на работу собрался, Кристина сейчас была бы дома.
— Да пошли вы обе, ведьмы! — зло выругался Михаил и ушёл из квартиры, громко хлопнув дверью.
— Урод! — крикнула ему вслед Елена.
— Он прав. Он прав, — раскачивалась на стуле Татьяна. — Это я во всём виновата. Только я.
— Это трагическое стечение обстоятельств, — Елена обняла подругу, стараясь не показывать собственной паники.
Потом женщина не раз повторяла Татьяне эту и подобные фразы:
— Ты не виновата. Так сложились обстоятельства.
Но безутешная мать пропускала слова подруги мимо ушей. Она сразу всё для себя решила: в том, что произошло с малышкой, виновата она. И точка.
Время шло. Новостей о Кристине не было. Она будто бы в воду канула. На поиски девочки приехала даже бригада из Москвы, но и эти специалисты оказались бессильны. Что случилось с малышкой? Никто не мог дать вразумительного ответа на этот вопрос. Никаких следов, никаких зацепок. Неизвестность.
В тот период Елена поняла, что это самое страшное. С другой стороны, оставалась надежда, маленький шанс на то, что с Кристиной всё в порядке.
Мишка не выдержал напряжения и убежал — ушёл к одной из своих подруг, с которыми он так весело проводил свободное время. Татьяна даже не заметила этого: ушёл и ушёл, такие мелочи её сейчас не волновали.
Елена каждый день приезжала к подруге: обнимала, плакала вместе с ней, просто была рядом и немного помогала по хозяйству, готовила еду, гуляла с Дашей. С Виктором в это время оставался Пётр или мать Елены.
Возвращаясь от Татьяны, Елена в первую очередь сразу же прижимала к себе сына. Оказывается, это такое счастье — просто иметь возможность поцеловать и обнять собственного ребёнка. Татьяна теперь лишена этого.
Время шло. Поиски Кристины продолжались, но уже не так активно, конечно же. Надежда на счастливый исход практически испарилась.
Правда, Татьяну попытались успокоить. Следователь, лысоватый мужчина в возрасте, уверенно заявил:
— Таких маленьких обычно забирают с определённой целью. Скорее всего, попала ваша девочка в какую-нибудь богатую бездетную семью. Так что, скорее всего, ваша дочка гораздо счастливее вас.
Елена тогда возмутилась. Что за бред? Неужели этот мужчина в погонах и правда считает, что его слова могут успокоить материнское сердце?
Но Татьяна прямо-таки уцепилась за эту мысль. Похоже, ей захотелось поверить в версию следователя, поверить в то, что её дочь живёт в богатой семье и купается в любви и заботе пусть не родных, но так мечтавших о ребёнке родителей.
Но, конечно, чувство вины и тревога никуда не делись. Все эти годы Татьяна жила, не зная, что случилось с её дочерью. Иногда она рисовала красивые картины жизни Кристины: видела её дочерью богатых родителей, немного избалованной и очень счастливой.
Но Татьяне порой представлялись и совсем другие сцены из жизни Кристины — мрачные, печальные, тяжёлые. Вот о чём Татьяна точно никогда не думала, так это о том, что её дочки нет в живых.
— Она жива. Точно жива. Я это знаю. Чувствую, — не раз говорила Татьяна Елене.
Несчастная мать знала: подруга поймёт её, не посчитает ненормальной. И Елена действительно понимала.
Татьяна жила как на автопилоте. Всё время ждала, что ещё чуть-чуть — и Кристина найдётся. Надеялась на это, хотя с того момента прошло уже много лет. Она внимательно вглядывалась в лица девочек, которые по возрасту были такие же, как Кристина. Мало ли, вдруг дочка найдётся совершенно случайно, просто встретится на улице.
Татьяна была уверена, что узнает её, хотя последний раз, когда держала дочь на руках, той было полгода от роду.
Но Даша… Именно наличие старшей дочери стало тогда сдерживающим фактором для Татьяны. Она ведь призналась потом Елене, что даже думала о том, чтобы покинуть этот мир.
— Потому что жить так невыносимо, — качала головой Татьяна. — И вина. Это ведь я виновата.
Со временем Татьяна внешне пришла в себя. Она работала, растила дочь, встречалась с подругой, занималась домом, в общем, вела обычную жизнь среднестатистической женщины. Только вот о замужестве больше не думала и вообще не считала себя достойной счастья из-за того, что произошло с Кристиной.
Даша выросла, уехала учиться в Москву. Потом нашла там работу, вышла замуж, родила детей. Всё в её жизни складывалось самым удачным образом. Елена радовалась за девушку, Татьяна, вроде бы, тоже.
Дочь не раз звала мать к себе в столицу. Даже через Елену пыталась действовать, просила её поговорить с Татьяной, объяснить, что там, рядом с родными, ей будет легче и веселее. Елена была согласна с Дашей, она пыталась убедить Татьяну. Та сначала выдумывала какие-то несущественные причины, а потом вдруг созналась:
— Я всё думаю: вдруг каким-то чудом Кристина вернётся. Вернётся домой. А там никого нет. Нет, я не могу отсюда никуда уехать. Я всё ещё жду.
Елена тяжело вздохнула. Сердце её вновь сжалось от боли. Подруга всю жизнь винит себя.
Михаил тем временем давно живёт припеваючи — уже в третьем или четвёртом браке, Елена даже со счёта сбилась. Влюбляется, производит на свет детей, всё так же веселится с друзьями. Кажется, он уже почти забыл о произошедшем: яркие события жизни вытеснили тяжёлые воспоминания.
А Татьяна… Татьяна все эти годы медленно разрушает себя. Между бровей у неё залегли глубокие морщины, под глазами поселились густые тени. Женщину отличает неестественная худоба, она выглядит гораздо старше своих лет.
Но самое главное — здоровье. У неё появились серьёзные проблемы с сердцем, Таня перенесла уже не одну операцию. Врачи настоятельно советовали ей избегать стрессов и наполнять реальность положительными эмоциями.
продолжение