Прошло три месяца.
Осень окрасила Босфор в золотые тона.
Султан Мехмед и его гарем были готовы к отбытию в Эдирне - воздух Топкапы звенел от суеты, караван из повозок и карет растянулся длинной вереницей.
С Султаном Мехмедом ехал Фазыл Ахмед-паша, великий визирь, их ждала охота в лесах Эдирне, полных всевозможных зверей и дичи.
Султан Мехмед оседлал вороного коня - барабаны загремели, флаги взметнулись над вратами.
За спиной падишаха заняли свои места Беркан и Фазыл Ахмед-паша.
Как и прежде Султан Мехмед возглавил караван, валиде Турхан в богато украшенной карете следовала за Берканом и Фазылом Ахмедом-пашой, фаворитки, служанки, слуги и многочисленная стража - янычары, сипахи, евнухи - тянулись вереницей.
Стамбул скрылся за холмами, минареты растворились в дымке, впереди ждал утомительный путь в Эдирне - пыль дорог, топот копыт, скрип колёс и неутолимая жажда сойти на землю.
Все фаворитки Султана Мехмеда ехали в Эдирне.
Гульнуш-хатун в карете за валиде Турхан, наполненная воспоминаниями о долгих ночах.
Афифе-хатун, Гюльбеяз-хатун и Гюльнар-хатун ехали втроём и на этот раз они бурно обсуждали Айше, которой по приказу Султана Мехмеда, была выделена отдельная карета.
Кареты качались на неровностях дороги, занавеси колыхались, интриги закручивались с новой силой.
Фазыл Ахмед-паша скакал рядом с Султаном Мехмедом
- Эдирне даст отдых голове, повелитель, а леса - добычу. Вы вдохнете свободу полной грудью.
- На то и рассчитываю, Ахмед-паша, - ответил падишах, не сводя глаз с пути.
Дорога вилась, сердца бились в ритме копыт…
Когда султан Мехмед и его гарем прибыли в Эдирне, осенний ветер шептал в садах дворца, а все девушки - устало, но с облегчением в душе - покинули кареты, разминая затекшие ноги.
Гульнуш-хатун первой ступила на землю, вздохнув свободно.
Афифе потёрла виски и поспешила освободиться из заточения бархата и сандала.
Гюльбеяз вышла и улыбнулась, увидев неподалёку от дворца плавно текущую реку.
Гюльнар расправила плечи и, закинув голову, посмотрела на сереющие тучи.
Айше, юная, с зелёными глазами, ахнула от вида минаретов.
Она не ожидала, что дворец Эдирне будет настолько прекрасным.
Служанки и евнухи суетились, выгружая повозки.
Валиде Турхан вышла последней, окинув взглядом фавориток
- Эдирне - отдых для тела и ума, девушки. Будьте благоразумны и не чините преград друг другу.
Султан Мехмед спешился последним, Фазыл Ахмед-паша и Беркан поклонились
- Повелитель, добро пожаловать в Эдирне, - произнёс великий визирь.
Снисходительно качнув головой, Султан Мехмед прошёл ко дворцу…
Первый вечер в Эдирне окутал сады дворца ароматом благовоний и дыма курений - факелы мерцали, как звёзды над рекой Тунджой.
Валиде Турхан приказала подготовить праздник в саду: ковры расстелили у фонтана, музыка полилась, девушки в шелках закружились в танце.
Султан Мехмед пришёл на праздник и присел возле валиде Турхан, столик ломился от сладостей и фруктов, свет от факелов золотил лица фавориток.
Девушки танцевали, музыка плыла по саду как дым от благовоний.
Но Султан Мехмед, поздравив валиде с прибытием, не дожидаясь окончания праздника, поднялся и покинул сад.
Тень его растаяла в колоннах.
Спустя короткое время к Гюльбеяз-хатун подошёл чернокожий евнух и на ухо сообщил
- Гюльбеяз-хатун, вас в султанских покоях ждёт повелитель. Поспешите, не заставляйте повелителя ждать.
Гюльбеяз вспыхнула, кивнула, сердце забилось в предвкушении головокружительной ночи.
Фаворитки сразу поняли о чём говорил евнух - взгляды скрестились, как кинжалы: Гульнуш сжала губы, Айше прищурилась, Афифе и Гюльнар опустили глаза.
Присутствие валиде Турхан заставило их молчать, и они все молча завидовали Гюльбеяз-хатун, ненависть тлела в сердцах, как угли.
Турхан улыбнулась танцовщицам, создавая вид, что все более чем великолепно.
Утром в Эдирне гарем проснулся шепотом злословия: всем стало известно, что Гюльбеяз-хатун не осталась в султанских покоях до утра - евнухи донесли, служанки поспешили на этаж фавориток.
Гарем злорадно шептался, пока Гюльбеяз-хатун прятала слёзы, а когда валиде Турхан не приняла её, она поспешила в дворцовый сад и там дала волю чувствам - рыдания эхом унеслись к реке.
Валиде Турхан была в дурном распоряжении духа и, не приняв Гюльбеяз-хатун, приказала позвать к ней Айше.
Айше явилась так скоро, словно ждала приказа за дверями - глаза блестели, улыбка не сходила с лица.
Низко склонившись, Айше с трепетом вздохнула.
Валиде Турхан едва заметно улыбнулась Айше и сказала
- Этой ночью ты войдёшь в султанские покои. Если Султан Мехмед не прикоснётся к тебе - вышлю из Эдирне в Старый дворец Стамбула.
Сердце Айше едва не разорвалось, но она покорно опустила голову.
Валиде Турхан указала на двери - Айше ушла, пряча свои слезы глубоко в себе, лишь по дрожащим плечам было заметно, что девушка страдает от невыносимой боли.
Валиде Турхан покинула покои и в сопровождении Сулеймана-аги и служанок, пройдя дворцовыми коридорами, остановилась у массивных дверей, охраняемых двумя устрашающими стражами.
Стражи открыли двери, валиде приказала Сулейману-аге и служанкам ждать и вошла в полумрак.
Навстречу поднялись шехзаде Сулейман и Ахмед - лица бледные, глаза насторожённые, но полные надежды.
В полумраке кафеса шехзаде Сулейман, осмелев, спросил у валиде Турхан
- Почему нас привезли в Эдирне и не оставили в кафесе Топкапы?
Валиде Турхан ответила мягко, но твёрдо
- Это для вашей безопасности, львы мои. Стамбул полон теней, здесь тишина и полное умиротворение.
Шехзаде Сулейман удивился - глаза расширились, - но более ничего не стал спрашивать, лишь кивнул покорно.
Шехзаде Ахмед печально посмотрел на валиде Турхан, и она, заметив тоску, спросила
- Чего бы ты желал, чтобы грусть покинула тебя, мой мальчик?
Шехзаде Ахмед пожал плечами и тихо попросил
- Солнечного света и прогулки по саду, валиде, - голос взволнованно дрогнул.
Валиде Турхан с улыбкой посмотрела на Сулеймана и Ахмеда
- Все будет хорошо, обещаю - солнце увидите, сады ощутите.
Она ушла, шаги затихли, стражи заперли дверь, громко лязгая замком.
Шехзаде Сулейман и Ахмед вновь остались в полумраке кафеса - свет из щелей манил, как недостижимая свобода…
Время для Айше застыло - часы тянулись, как тени в вечернее время, сердце колотилось и замирало, руки дрожали.
Сегодня решится её судьба: или она станет близка с Султаном Мехмедом, или будет навсегда сослана в Старый дворец - «дворец слёз», где её будет ждать полное забвение.
- Нет!, - внезапно вслух сказала Айше, вскакивая с пуфа, глаза полные отчаяния. - Пусть лучше меня выдадут замуж! Я не стану заложницей старого дворца!
Служанки замерли, молча переглядываясь между собой.
Вечер пришёл в Эдирне с загорающимися факелами и свечами - тени заплясали в коридорах дворца, аромат амбры поплыл от султанских покоев и проникал в каждый уголок.
Айше была готова к ночи с Султаном Мехмедом: лазурный шелк обнимал тело, волосы уложены в каскад локонов.
Посмотрев в последний раз в зеркало, она прошла к дверям - Сулейман-ага и служанки последовали за ней, шаги гулко отдавались в стенах дворца.
Сердце Айше билось и замирало - она шла к султанским покоям и увидела выходящую оттуда Гульнуш-хатун, румяную, с торжеством в глазах.
Айше опустила голову, попыталась проскользнуть мимо, но Гульнуш, проходя, шепнула ядовито
- Ничего у тебя не выйдет, девочка. Султан Мехмед любит только меня. Ты ничто, а я - свет его ночи.
Слова ударили, как хлыст, Айше сжала кулаки, но промолчала - её время придёт, а сейчас нужно потерпеть.
Айше набрала в себя побольше воздуха, сердце стучало, как барабан янычар, и вошла в султанские покои - двери сомкнулись за ней с мягким скрипом, отрезая шепот гарема.
Свечи мерцали в канделябрах, шелк диванов манил, аромат мускуса и роз кружил голову.
Султан Мехмед стоял у окна, глядя в тёмное окно, силуэт его в полумраке казался статуей завоевателя.
- Подойди, Айше, - голос султана был тих, но властен.
Она шагнула ближе, зелёные глаза вспыхнули надеждой и страхом - слова Гульнуш-хатун эхом звенели в её ушах
- Он любит только меня.
Но падишах повернулся и, улыбнувшись, коснулся её плеча
- Пойдём, - раздался тихий приказ.
Султан Мехмед повёл Айше на балкон султанских покоев - ночной ветер Эдирне шептал в гранатовых садах, звёзды над дворцом отражались в её зелёных глазах.
Айше с ужасом осознала, что султан не намерен прикасаться к ней - ночь грозила беседами и ни чем более.
Образ старого дворца приблизился и проник в сердце Айше, вытеснив роскошь и блеск жизни в гареме.
Айше ничего не оставалось: она закрыла глаза и упала Султану Мехмеду на руки - тело обмякло, как лист в бурю.
Султан Мехмед подхватил её и громко закричал, призывая стражу и лекарей.
Но Айше открыла глаза, шепнув
- Никого не зовите, повелитель. Мне уже лучше, все прошло.
Лицо султана было так близко - дыхание его обжигало и сводило с ума.
Сердце Айше трепетало и едва не выпрыгнуло из груди, когда Султан Мехмед наклонился ниже и коснулся её губ своими.
Поцелуй вспыхнул, как факел в ночи, сметая страх и угрозу ссылки…
При первых лучах солнца султан Мехмед разбудил Айше нежным поцелуем - золотой свет рассвета скользнул в покои, разжигая пламя страсти заново.
Пылкая ночь повторилась вновь, тела сплелись, шепот любви эхом унёсся к туманной реке…
Айше торжествующая, с румянцем на щеках и сиянием в зелёных глазах, вернулась в гарем к полудню - шаги её звенели победой, служанки расступились, пропуская её в покои.
- Принесите проходного щербета, - распорядилась Айше, удобно располагаясь среди диванных подушек. - И всем в гареме расскажите о моей ночи с повелителем.
Гульнуш-хатун сжала губы, слушая Назлы
- Довольно!, - обрезала она. - Султан позабавиться и бросит эту змею! Тогда я избавлюсь от неё!
Гюльбеяз отвернулась от служанки, утирая слезы
- Эта девка затмила всех, - отчаянно прошептала она.
Валиде Турхан была довольна: Айше надолго задержалась в султанских покоях и это сулило надежду династии.
Она поднялась с дивана, шёлк её платья зашуршал.
Она направилась в покои Айше.
Евнухи расступились, служанки склонились.
Айше, ещё сияющая отблесками ночи, встретила валиде с трепетом в зелёных глазах.
Турхан поднесла в дар Айше браслет с изумрудами - камни сверкали, как лесные озёра под солнцем
- Носи его в память о прошлой ночи, Айше, - промолвила Турхан, касаясь руки девушки. - Пусть ночь эта принесёт шехзаде, крепкого, как скала, и империя вздохнёт с облегчением.
Айше склонилась в благодарности, слёзы блеснули - браслет сомкнулся на запястье
- Валиде.., - сипло произнесла Айше. - Я буду беречь его, словно это самое дорогое, что есть у меня.
Валиде улыбнулась снисходительно и, плавно прошествовав к дверям, покинула покои.
Гарем шептался, зависть тлела, но воля валиде царила, как заря над Эдирне…