Миниатюрная ложечка выскользнула из пальцев и упала на стол, неприятно звякнув о край изящного блюдца.
Ольга Максимовна нервно дёрнулась, но тут же взяла себя в руки.
Натянуто улыбнувшись, она проворковала:
— Сашенька, не стесняйся, кушай.
Конечно, это не мечта пирата, но моя Ася готовит исключительно вкусно. Сегодня она воспроизвела знаменитый пирог, и у тебя есть шанс оценить её способности.
Саша осторожно взяла ложечку и отковырнула малюсенький кусочек. Хозяйка усмехнулась.
— Ты, наверное, не слышала о кулинарном чуде с таким романтическим названием.
— Нет, не слышала, — очень тихо ответила гостья.
Саша пыталась вести себя непринуждённо, но взгляд Ольги Максимовны вызывал у неё паралич. Ложечка снова звякнула о блюдце. В глазах свекрови Саша прочитала насмешку:
«Лохушка ты неотёсанная. Тебя нельзя пускать в приличный дом».
Эти слова Ольга Максимовна однажды высказала ей прямо в лицо — во время первого визита в дом Анохиных, когда Саша была выдворена с позором.
Сегодняшняя встреча случилась по инициативе самой хозяйки, и это явно не было случайностью.
Ольга Максимовна придвинула тарелку поближе.
— Саша, угощайся. Бери побольше кусочек, не стесняйся. Мечта пирата — это нечто восхитительное. Пирог с таким названием — одно из кулинарных чудес света, рецепт которого придумал шеф-повар из Шри-Ланки.
Саша обронила:
— Интересно, в чём секрет этого шедевра?
Ольга Максимовна элегантно взмахнула рукой.
— Сам рецепт — секрет. В пироге десять слоёв, верх украшен кольцами и серьгами с драгоценными камнями.
Девушка воскликнула в недоумении:
— Настоящая ювелирка! Но зачем всё это?
Ольга Максимовна закатила глаза и снисходительно произнесла:
— Ох, Саша, я вижу, что ты ещё совсем молоденькая и ничего не смыслящая в этой жизни. Кушай пирог.
Конечно, стряпня Аси далека от шедевров знаменитых поваров. Но такого изысканного блюда Саша ещё не пробовала — так что пусть пользуется моментом.
Слушая высокомерную речь хозяйки, Александра чувствовала себя нищенкой на паперти. Согласно этикету, она обязана была ответить вежливо. Саша с трудом выдавила улыбку.
— Моя мама тоже любит выпечку. У неё очень вкусные пироги с разной начинкой.
На миг на лице Ольги Максимовны промелькнула брезгливость, но она быстро спохватилась и снова изобразила улыбку — смесь высокомерия и презрения.
— Саша, возможно, твоя мама неплохо лепит пирожки с капустой и картошкой, чтобы накормить твоего отца после трудового дня.
Будущая свекровь наморщила лоб, словно вспоминая.
— Кажется, он у тебя на стройке крановщиком работает?
— Нет, мой отчим — экскаваторщик, — едва слышно пролепетала гостья.
Ольга Максимовна многозначительно протянула:
— О-о-о, отчим! А я не знала, что у тебя неродной отец.
Хозяйка выразительно вздохнула.
— Бедняжка. А мне Миша не говорил. Конечно, ему немного больше, чем тебе, повезло в жизни. Я сделала всё, чтобы мой ребёнок рос в комфорте. Без преувеличения, большую часть жизни положила на алтарь счастья сыночка. И супруг мой покойный Андрей Михайлович ради него ночей не спал, забывал поесть — за что и поплатился.
Ольга Максимовна издала ещё один вздох и шёлковым платочком промокнула сухие глаза. На миг у Саши мелькнуло детское желание спрятаться под стол — как тогда, когда отчим кричал на неё и маму. Но в гостях у свекрови такое было невозможно. Проглотив комок в горле, Саша печальным голосом промолвила:
— Мне Миша много рассказывал про отца. Он его очень любил.
С каждой секундой неловкость сковывала Александру всё сильнее, а пронзительный взгляд Ольги Максимовны лишал трезвости. В голове билась одна мысль: «
Зачем она меня пригласила? Два года меня не замечала — и вдруг снизошла до душевного разговора».
Ольга Максимовна так и сказала утром по телефону:
— Сашенька, нам пора поговорить по душам. У нас с тобой общая цель — сделать счастливой жизнь Миши.
Александра машинально пообещала заглянуть, как только сможет. Но этого не хватило.
— Сашенька, я буду тебе признательна, если ты сегодня найдёшь минутку. Тут дело, которое не терпит отлагательств.
— Если только после работы... Я вчера обещала Мише треску по-польски на ужин. Он обожает это блюдо, — неуверенно промямлила Саша.
В трубке затрещало, потом тон стал ещё теплее:
— Это замечательно, что ты стараешься угодить любимому. Но я тебя надолго не задержу. Загляни ко мне на обед — Ася наготовила всякой всячины, перекусишь заодно.
Хоть Саша чуяла подвох, отказать будущей свекрови не смогла — тем более дом был рядом с её магазином, где она работала продавцом-консультантом. Отправляясь в гости, девушка испытывала голод. Миша много рассказывал о кулинарном таланте Аси, двоюродной сестры Ольги Максимовны:
«Моя тётя шеф-повар элитного ресторана заткнёт за пояс. Шедевры из воздуха творит».
Первый визит в дом Анохиных прошёл для Саши неудачей — она не попробовала блюд тётки жениха. Так что приглашение сулило не только беседу, но и гастрономическое удовольствие.
Сашины надежды не оправдались: под пристальным взглядом хозяйки пропало всякое желание есть. Хотелось выскочить из-за стола и вернуться в магазин — теперь придётся до вечера ходить голодной.
Чтобы не выдать мыслей, Саша отодвинула блюдце с крошками от мизерной порции пирога.
— Очень вкусный пирог! Спасибо.
Ольга Максимовна вздрогнула — гостья отвлекла её от важных мыслей. Заметив взгляд Саши на часы, она излишне ласково сказала:
— Сашенька, не спеши. Возьми ещё кусочек.
Девушка отказалась.
— Спасибо, я сыта. Мне пора — обед заканчивается, нельзя опаздывать.
— Ещё пять минут. Я постараюсь быть краткой, — взмолилась Ольга Максимовна.
Она отвела глаза, и Саша догадалась: разговор будет неприятным. На это намекало и то, что хозяйка не притронулась к своей порции хвалёного пирога.
Гостья изобразила добродушную улыбку.
— Ольга Максимовна, я вас внимательно слушаю.
Собеседница облегчённо выдохнула.
— Спасибо, Сашенька, за понимание. Жизнь — череда событий, которые трудно предугадать.
Саша качнула головой.
— Вынуждена согласиться. У меня всё именно так.
Ольга Максимовна сделала глубокий вдох, решившись.
— Я не единожды попадала впросак из-за неосведомлённости или подлости. Но сейчас меня волнует другое. Саша, не в моих правилах ходить вокруг да около. Я знаю, вы с Мишей подали заявление в ЗАГС — он меня даже не известил. Но он взрослый, вправе решать сам, а я могу уберечь от ошибок. Такие вопросы лучше решать деликатно.
Саша прошептала:
— Что вы имеете в виду?
Ольга Максимовна едко усмехнулась.
— Ваш брак будет ошибкой. Вы совсем разные.
— Миша получил хорошее образование, занимает ответственную должность в солидной компании. А кто ты, Саша?
Девушка поспешила ответить:
— Я просто человек. Разве этого недостаточно?
Ольга Максимовна в отчаянии воскликнула:
— Конечно, недостаточно! Прости за откровенность, но простая продавщица не пара моему сыну. Когда сама станешь матерью, поймёшь. Ты милая девочка, но не та жена, которую я хочу видеть рядом с ним.
У Александры вырвалось:
— Почему же вы раньше молчали?
Ольга Максимовна криво усмехнулась.
— Не думала, что зайдёт так далеко. Ты не первая у Миши. В университете он был очарован однокурсницей Оксаной, потом влюбился в дочь владельца автосалона. С Аллой даже до свадьбы дошло, но Миша, как и большинство мужчин, непостоянен. Ты для него — временное увлечение.
Женщина издала презрительный смешок.
— Знаешь, как у детей: любимая игрушка быстро надоедает.
Саша чуть не задохнулась от возмущения.
— То есть вы всерьёз заявляете, что я для вашего сына — игрушка? Робот, который можно собрать и разобрать, когда надоест?
Будущая свекровь не ожидала такого всплеска от провинциальной девушки. Она густо покраснела.
— Зачем утрировать? Я не хотела обидеть. Меня поразило, что вы подали заявление в ЗАГС, даже не посоветовавшись со мной.
— А в чём суть? — спросила Саша, не поднимая глаз от нетронутого ломтика пирога.
Ольга Максимовна посмотрела на блюдце, отбросив гостеприимство.
— Саша, я по-человечески хотела тебя предупредить.
Миша имеет массу недостатков и не отличается постоянством, как и большинство мужчин. Но главное даже не это.
Ольга Максимовна начала массировать виски кончиками пальцев:
— С утра голова раскалывается. Наверное, опять магнитная буря.
Александра ждала продолжения. Анохина, голосом, полным страдания, произнесла:
— Пойми, вы не пара. Я не представляю, как мой сын будет чувствовать себя в приличном обществе рядом с тобой. Как он тебя представит? «Знакомьтесь, это моя жена, она работает продавщицей в женском отделе». Да это же позор. Можно сгореть от стыда.
Саша больше не могла терпеть. Она вскочила из-за стола, опрокинув фарфоровое блюдце. Хозяйка возмутилась:
— Что ты творишь, колхозница? Ты знаешь, сколько стоит этот сервиз?
— Не знаю и знать не хочу! — крикнула девушка уже из прихожей и хлопнула дверью.
Она бежала по улице, а в голове звенел голос Ольги Максимовны: «Можно сгореть от стыда. Не позорь моего сына». Хотелось разрыдаться, но обед закончился, и надо было вставать к прилавку.
Кира Яковлева, напарница, изумилась:
— Сашка, чего ты взмыленная? За тобой стая бродячих собак гналась?
Александра горько усмехнулась:
— Да нет. Обедать ходила к будущей свекрови. Хотя, после её речей я не уверена, что свадьба будет.
Кира подлетела ближе, глаза блестели, дыхание участилось.
— Саш, рассказывай. Ты же знаешь, я лучший консультант в мире по таким вопросам.
Опуская подробности, Александра пересказала суть разговора. Кира разочарованно протянула:
— И это всё? А я думала, у тебя что-то серьёзное. Завелась из-за бреда старой маразматички.
Саше резануло слух:
— Кира, Ольге Максимовне всего пятьдесят два, и выглядит она потрясающе. Моя мама моложе на десять лет, но выглядит хуже.
Кира фыркнула:
— Потому что у твоей мамы нет столько денег, сколько у этой сивой кобылы. Вот та и бесится от излишка жира.
— Но я вот что тебе скажу: если на роже можно подтянуть кожу, с мозгом так не выйдет. Это единственный орган, на котором пластические хирурги потренироваться не могут. Так что не парься из‑за слов этой злой старухи.
— Забей на всё, дыши спокойно и не вздумай докладывать о походе к ней своему Мишеньке. Сделай вид, что ничего не было. А после свадьбы отведёшь душу по полной.
— Думаешь, не стоит разгонять страсти? — с надеждой спросила Саша.
Кира только кивнула. В отдел вошли две покупательницы, и девушки одновременно произнесли:
— Что вас интересует? Чем можем помочь?
После разговора с Кирой у Саши отлегло от сердца, и она с воодушевлением стала рассказывать покупательнице о достоинствах товара. К концу дня осадок от встречи с Ольгой Максимовной почти рассеялся. Саша вприпрыжку бежала домой, представляя, как будет вечером кормить Михаила его любимым блюдом.
Ещё в школе чтение было её главным увлечением. Саша ночами проглатывала романы, забираясь с фонариком под одеяло, примеряла на себя судьбы героинь и, как многие девчонки, мечтала о счастливом будущем с красивым парнем, который сможет её защитить. Но мечты мало походили на реальность.
Мать, погружённая в бесконечные семейные заботы, не интересовалась, чем живёт дочь и что та читает. Валентина Георгиевна с утра до ночи обеспечивала комфорт мужу и двум младшим сыновьям и радовалась хотя бы тому, что Саша не доставляет хлопот.
— Моя Сашка — идеальный ребёнок: спрячется с книжкой, и не слышно её, — хвасталась она соседкам.
Главной её головной болью были братья‑погодки, Витя и Митя. Мальчишки с ранних лет не сидели на месте, ломали всё, что попадалось под руку, а между собой выясняли отношения кулаками и криком. Их поведение доводило мать до истерики, и она часто жаловалась отчиму:
— Василий, хоть бы ты повлиял на мальчишек. Они меня до инфаркта доведут своим мором и драками.
Отчим только усмехался в усы.
— Валя, воспитание детей испокон веков — забота женщины. У меня дела поважнее. Каждый день на работе начальство придумывает новые задания, а нам, простым работягам, приходится перед ними на вытяжку стоять, чтобы не вышвырнули вон.
Мать робко возражала:
— Вася, я ведь тоже работаю и не меньше твоего устаю. Ты пытаешься всё взвалить на меня, хотя как отец обязан уделять время детям.
Если отчим был в хорошем настроении, он мог отпустить шутку:
— Валя, не делай из мухи слона. Если пацаны дерутся, значит, процесс взросления идёт нормально. Наши сыновья растут настоящими мужиками.
Василий Петрович всячески потакал своим сыновьям, зато над Сашей постоянно подтрунивал, а иногда и унижал. Он критиковал её походку:
— Саня, что ты шаркаешь, как столетняя старуха? Так не найдёшь жениха.
Саша обижалась, но не могла побороть привычку ходить, не поднимая ног. Отчима раздражало и то, как она ест, и то, что долго принимает душ. Своё недовольство он высказывал жене:
— Мать, скажи своей дочке, что она всю кожу сотрёт, если будет так долго мылиться. И вообще, она не одна живёт в квартире.
Указывая на совместное проживание, дядя Вася — так Саша называла маминого мужа — забывал, что пришёл к ним на всё готовое. Двухкомнатную квартиру Валентине Георгиевне оставил после развода первый муж, отец Саши. Но отчим чувствовал себя полным хозяином и всем раздавал команды.
— Мелкие, подъём! — кричал он утром, срывая одеяло с младших братьев.
Те начинали ныть, и глава семейства в приказном тоне обращался к падчерице:
— Саня, успокой братьев-кроликов и помоги матери собрать их в сад.
Саше приходилось выполнять приказы отчима.
Долгие годы Саша мечтала о дне, когда освободится от его власти. Но главным раздражителем для Василия Петровича оставался её дневник. По пятницам после работы он за ужином принимал на грудь, усаживался в кресло и требовал:
— Показывай дневник!
Саша молча протягивала тетрадь и стояла по стойке смирно, пока отчим вычитывал записи и задавал вопросы.
— Почему четвёрка по географии?
Опустив глаза, девочка объясняла, что не сразу нашла на карте пустыню Сахару. Отчим гоготал:
— Тупица! Представляю, как трудно учителям учить таких дебилов.
Под хмельком он грубо хватал её за руки и назидательно произносил:
— Если не будешь стараться, у тебя две дороги: на панель или как твоя мать — со шваброй за всеми подтирать.
Валентина Георгиевна вместо того чтобы заступиться, глупо улыбалась в сторонке. Её не смущало, что подвыпивший супруг пророчит двенадцатилетней девочке незавидную судьбу. Не возмущали маму и синяки на руках и шее Саши — следы воспитательной деятельности отчима.
Однажды классная руководительница попросила:
— Булыгина, останься после уроков. Хочу кое-что спросить.
Саша, примерная ученица, не могла ослушаться. Когда они остались одни, Анна Дмитриевна спросила:
— Сашенька, я заметила, что ты постоянно ходишь с синяками. Тебя братья обижают?
Девочка натянуто рассмеялась:
— Что вы? Митька и Витька совсем маленькие, в садик ходят.
Учительница не отступала:
— Тогда откуда синяки?
Саша не привыкла врать и очень уважала Анну Дмитриевну.
— Это дядя Вася. У него сильные руки, — пролепетала она.
— Он тебя бьёт?
Девочка замотала головой:
— Нет, только иногда, когда сильно пьяный. Недавно схватил за шею.
Она машинально потёрла пострадавший участок и добавила:
— Мама сказала, что я сама виновата: надо было спать, а я книжку читала. За это досталось от дяди Васи.
Анна Дмитриевна осторожно расспрашивала девочку об отчиме. Саша откровенно рассказала, что дядя Вася ругает её за то, что она ест много хлеба, ходит как старуха и слишком увлекается книгами.
Учительница выслушала и тихо промолвила:
— Просто ужас.
Саша летела домой из школы, не подозревая, чем обернётся беседа с классной.
Через день Анна Дмитриевна явилась в гости. Как раз была пятница, и Василий Петрович был уже на взводе. Узнав причину визита, он не сдержался:
— Нечего шастать по чужим домам! Без вас разберёмся, как воспитывать детей.
Учительница попыталась внести ясность:
— Насколько мне известно, Александра вам не родная дочь. Поэтому мы вправе интересоваться условиями её жизни.
Неожиданно за мужа заступилась мать:
— Анна Дмитриевна, на что вы намекаете? Мой муж мухи не обидит, не то что руку на ребёнка подымет. Сашка наплела неизвестно что, а вы ей поверили. Девчонка начитается книжек — и ей всякие ужасы мерещатся. Она у нас фантазёрка, каких поискать.
Анна Дмитриевна не поверила:
— Даже от буйной фантазии синяки не появляются.
Василий Петрович вскочил из кресла и чуть ли не вытолкал учительницу, сопроводив словами:
— Всё у нас нормалёк, Анна Дмитриевна. Вам не стоит беспокоиться и поменьше слушайте эту брехню. Всего доброго!
Не успела за учительницей закрыться дверь, как отчим обхватил шею падчерицы натруженной рукой.
— Дрянь! Я тебя научу уважать старших.
В порыве он легко приподнял Сашу над полом. Она до сих пор по ночам видит налитые кровью глаза отчима и слышит его рык:
— Я тебя пою и кормлю, а ты на меня училке настучала!
У Саши потемнело в глазах, застучало в ушах. Последнее, что она расслышала, — крик матери:
— Василий, ты озверел! Отпусти её!
Очнулась Саша в постели. Рядом сидела мама и громко всхлипывала. Девочка подумала, что матери её жалко, но Валентина Георгиевна, заметив открытые глаза дочери, набросилась с упрёками.
— Сашка, зачем ты всё это устроила? Зачем врёшь про Василия Петровича? Мне что теперь — разводиться с ним из-за твоих закидонов?
Саша от несправедливости и обиды на маму расплакалась. Она хотела крикнуть, что ненавидит этого урода, но из горла вырвался только хрип.
Почти неделю Саша не ходила в школу и не выходила из дома. Мама боялась, что синяки заметят учителя или соседи, и запретила дочке покидать квартиру. О врачах, разумеется, речи не было.
— Ничего страшного, если не будет справки. Я сама объяснюсь с твоей классной.
Саша провела "внеочередные каникулы" с пользой: дочитала толстую книгу из школьной библиотеки. Чтение отвлекало от дурных мыслей и боли. Она снова мечтала о дне, когда покинет этот дом навсегда — дом, где её не любил никто, даже родная мама.
После недельного заточения Саша отправилась в школу. Валентина Георгиевна отпросилась с работы, чтобы проводить дочку и объяснить классной отсутствие.
Она не мудрила и выпалила первую пришедшую в голову версию:
— Анна Дмитриевна, не ругайтесь, но у нас не было возможности предупредить вас. У Сашеньки заболел папа, её родной отец. Он в деревне живёт, а там со связью проблема.
Мать врала напропалую, а Саша стояла, опустив голову. Ей было стыдно за маму. Хотелось закричать, что это неправда и никакого папы не было, но она молчала — боялась, что отчим снова озвереет.
Анна Дмитриевна внимательно выслушала, но при девочке ничего не сказала.
— Саша, иди в класс! — мягко попросила она.
Девочке пришлось подчиниться.
Учительница минут пять говорила с Валентиной Георгиевной и вошла в класс, когда урок уже начался. День тянулся бесконечно. Саша не слушала учителей, думала о некрасивом поступке матери и жалела себя.
«Почему мне так не везёт? Почему у одноклассников нормальные мамы и отцы, а я совсем одна? Если бы была собачка или котик, стало бы легче».
Но мать с отчимом ненавидели питомцев, и Саша боялась заикнуться.
В тот день она впервые осознала: никому на свете не нужна. Родного отца не помнила — разошлись, когда ей было четыре. Запомнился только задорный смех: он подкидывал её высоко и ловил.
— Кто сказал, что человеку не дано летать? Моя Сашка порхает, как воробушек!
Она смеялась от счастья. Тогда мир был солнечным. Но потом потемнело. Отец ушёл с чемоданом. Они собирались на карусели, и Саша долго плакала — папа не сдержал слово.
Валентина Георгиевна вместо утешения злорадно бросила:
— Какая скотина! Довёл ребёнка до слёз и был таков. Ничего, доча, ещё не вечер. Скоро будет настоящий отец, не то что это мурло ходячее.
Саша не понимала слов, но чувствовала: лучше молчать. Лишь в шесть лет подслушала разговор мамы с тётей Людой, соседкой. Та заглядывала поболтать и явилась с тортом.
Мама засуетилась:
— Девчонки, ставьте чайник! Людочка, зачем потратилась? Этот торт небось в копеечку встал.
Соседка закатила глаза:
— Валя, последние деньги отдала, но ничего — завтра аванс. Мне ничего не жалко для друзей. Ты меня столько раз выручала.
Валентина Георгиевна слушала соседку невпопад. Тётя Люда удивилась:
— Валюша, ты чего такая рассеянная?
Хозяйка покосилась на дочь:
— Сашка, брысь отсюда!
Соседка сделала замечание:
— Валя, зачем так грубо? Маленькие девочки обидчивы. В будущем вспомнят детские обиды.
Мама бросила на Сашу недобрый взгляд:
— А мне на её сердце — кое-что с перцем. Сама знаешь, о какой субстанции говорю.
Женщины захохотали, а Саша с обидой пошла в комнату. Но у кухонной двери замерла.
— Людка, даже не знаю, как сказать. Мне до сих пор всё кажется нереальным, — произнесла мама.
— Валя, не говори загадками. О чём?
— Ни о чём, а о ком. Все мысли теперь о симпатичном мужчине.
Соседка воскликнула:
— Обалдеть! Почему тебе везёт с мужиками? Я из кожи лезу, а у меня мимо кассы. А у тебя отбою нет!
— Люда, Вася не просто кавалер. Сделал предложение, но я не спешу с ответом — вопрос судьбоносный.
Саша перестала дышать, прильнув к двери плотнее. После паузы тётя Люда сказала другим голосом:
— Если мужик порядочный, соглашайся сразу. А то твой Вася передумает.
— Василий приличный. Слов не разбрасывается, до конца идёт. Правда, был женат, но не повезло: жена работать не хотела, завалила его. Детей не успели. Она не желала связывать себя. А он детей любит, обрадовался Сашке.
Соседка подхватила:
— Отсутствие детей — плюс. С жильём удачно: молиться надо бывшему, что квартиру оставил. До твоей Саши таких уникумов не встречала.
— Ведь эта квартира Сане досталась от родителей — хорошие были люди, но умерли молодыми, в один год, — продолжала соседка. — Валя, можно нескромный вопрос?
— Задавай. У меня от хорошей подруги секретов нет.
Саша напряглась в ожидании. Пауза тянулась, но тётя Люда наконец спросила:
— А где сейчас Саня? Ты хоть что-нибудь знаешь?
Мама помешивала чай ложкой, тяжело вздохнула:
— Мне безразлично, где этот паскудник. Но знаю. После развода снимал комнату у коллеги, но провинился — с завода уволили. Обосновался в деревне, в доме деда. Неплохое место: речка, природа. Мы там бывали, когда Сашка маленькой была. Только дед чудаковатый — ходил за мной, выслеживал. Я его однажды послала, а он мне на дверь указал: «Пошла сама и не показывайся, пока жив».
Саша с радостью выполнила. После этого она одна ездила к деду, а вскоре мы разошлись.
— Ой, Люда, растратила душу. Не люблю прошлое ворошить. Может, по капельке винца для настроения? Есть бутылочка в загашнике.
Соседка поломалась и согласилась:
— Ладно, по чуть-чуть.
У Саши затекли ноги от долгого стояния. Она на цыпочках пробралась в комнату. Многого не поняла, но догадалась: семью ждут перемены.
Так и вышло. Дядя Вася появился под Новый год в костюме Деда Мороза с мешком. Саша была в восторге, когда он спросил:
— Здесь живёт девочка Саша? Принёс подарки!
Но впечатление оказалось обманчивым. В мешке — пустые коробки и скомканная бумага. Саша едва сдержала слёзы.
Зато ряженый Дед Мороз хохотал. Девочка повелась: думала, я притащил ей целый мешок подарков.
— Сашуля, подарки нужно заслужить. А ты пока ничего такого не сделала, — сказал Василий Петрович.
Мама заходилась от смеха — ей понравилась предновогодняя шутка. Тот Новый год стал для Саши разделительной чертой между прошлым и будущим.
Для Саши начался период душевных страданий. Зато мама летала на крыльях счастья. Папа на каждый Сашин день рождения присылал открытку и денежный перевод. Открытку она сразу отдавала дочке:
— Держи и радуйся, что папаша хоть раз в году о тебе вспоминает.
- Мог бы и побольше деньжат прислать на подарок. Жмот несчастный!
В обычные дни мама не любила вспоминать Сашиного отца. Если память подкидывала забытый эпизод, она не стесняясь дочки называла его козлом, кобелем и желала ада за все его грехи. Саше очень хотелось узнать, в чем провинился папа.
На вопросы дочери Валентина Георгиевна отвечала одно и то же:
— Твой отец — последняя сволочь, и он не заслуживает, чтобы о нем говорить. Если бы не Вася, мы бы с тобой пропали. Я по дурости не успела получить образование — очень влюбчивой была. Из-за этой любви только год отучилась в колледже, дизайнером хотела стать. Но встретила твоего отца и влюбилась, как идиотка.
Верила, что буду за мужем, как за каменной стеной. А семейное счастье оказалось скоротечным: он сам ушел, бросил нас на произвол судьбы. Из-за него я не выучилась и по сей день работаю уборщицей за копейки. Василий Петрович стал лучиком света в моей жизни. А ты, Сашка, неблагодарная — как твой отец! К тебе человек со всей душой, а ты рожу воротишь.
Поначалу, когда дядя Вася только пришел жить, Саша пыталась с ним подружиться. Даже несколько раз назвала папой, но ему это не понравилось:
— Ну уж уволь, детка. Я тебе в отцы не записывался. Зови меня просто «дядя Вася». Так будет для всех лучше.
Саша звала маминого мужа дядей Васей, но позже отчим снизошел до падчерицы и потребовал называть его папой. Однако Саша не могла переступить ту черту, которую сам Василий Петрович между ними провел. Со временем он стал хуже к ней относиться, а потом и вовсе применял физическую силу.
Саша прятала синяки от одноклассников. Мать, наблюдая за ней, усмехалась:
— Сашка, ты сама себе проблемы создаешь. Слушалась бы отца — и не получала бы за упрямство.
— Он мне не отец, — бурчала девочка в ответ и пряталась в уголке с книжкой.
Она легко отключалась от реальности, не слыша материнских криков и грызни младших братьев.
Валентина Григорьевна не приставала к дочери с указаниями — сама привыкла плыть по течению и любила семейный штиль. В непростой жизни Саши наступали моменты отчаяния: она подумывала о побеге, но удерживала мысль, что ей некуда податься. Родной отец звал в гости, но переезжать в деревню не хотелось — провинциальный городок казался центром цивилизации.
Однажды, когда дома все раскалилось, Саша тайком от матери поехала к отцу. Адрес был на открытках, интернет помог составить маршрут до деревни Старинки. В автобусе она представляла, как осчастливит папу своим появлением. Но прием разочаровал: Саше исполнилось шестнадцать, и она уже разбиралась в adult жизни.
Настроение пропало, когда она увидела в доме отца незнакомую женщину. Александр Константинович не ждал дочки и пытался скрыть растерянность.
— Саня, не стесняйся, проходи, — сказал он дрожащим голосом и кивнул на селянку, моющую посуду. — Сейчас попросим тетю Машу что-нибудь вкусненькое сварганить на скорую руку. Она у нас готовит лучше столичных шеф-поваров. Талант у нее такой…
Женщина радостно закивала и бросилась к плите.
— Я сейчас котлет нажарю, у меня фарш с утра готовый стоит. Как чувствовала, что гости пожалуют!
Саше сразу не понравилась эта тётя Маша — слишком свободно чувствовала себя в отцовском доме. Все эти годы Сашенька верила, что отец страдает в одиночестве из любви к ней и маме, а он просто не терял времени зря. Возможно, она простила бы его, сойдись он с красивой женщиной. Но тётя Маша в нелепой кофте и старомодной юбке казалась карикатурой.
От мысли о котлетах её затошнило. Саша решительно направилась к двери.
— Папа, не стоит суетиться. Я лучше поеду — мама волноваться будет, не предупредила.
От деревни Старинка до райцентра было 40 минут автобуса. Всю дорогу Саша проплакала от обиды.
Он ни капли не страдает. Нашёл себе страшную тётку. Ему плевать, как я живу. Ненавижу.
Александр Константинович не догадывался о её мыслях. Он по-прежнему слал открытки с поздравлениями и приглашениями в гости, но Саша не отвечала.
После школы она уехала в областную столицу, как мечтала. Поступить не удалось: дядя Вася опустился, его уволили с работы, он пил ежедневно. Мать рвалась на двух работах, еле доползала до кровати, — все домашние заботы легли на плечи Саши.
Когда Александра робко намекнула матери, что хочет поступить хотя бы на бухгалтера, Валентина Георгиевна вскипела:
— А ты подумала, на какие шиши я всех вас содержать буду? Мне ещё Витьку и Митьку поднимать. Дочка, рассчитывай на себя или обратись к папаше — я не смогу помогать.
Мечты рухнули, но Саша не рыдала. Жизнь закалила её: она научилась решать проблемы сама. Девушка попросила помощи у соседки — тёти Люды, которая не отказала. Та устроила Александру продавцом-консультантом в магазин женской одежды в областном центре.
Саша чувствовала себя счастливой: стала независимой. Зарплаты хватало на еду и скромную аренду. Однажды поздно вечером позвонила мама с печальной новостью:
— Сашка, твой папа умер. Позвонила его школьная подруга Мария. Сказала, он сильно болел, а та Маша ухаживала до последнего.
Валентина Георгиевна всхлипнула, но Саша осталась равнодушной.
— Умер. Пусть земля пухом, — бросила она в трубку.
Мать неожиданно прикрикнула:
— Чего корчишь из себя обиженную? Твой отец ничего плохого не сделал: поздравлял с днём рождения, деньги высылал. Между прочим, ты его единственная наследница!
Саша удивилась:
— Мам, с каких пор ты его защищаешь? Двадцать лет хаяла, козлом вонючим обзывала, а теперь нахваливаешь?
Мать долго молчала, потом с горечью сказала:
— Сашка, ты большая, научись отделять зёрна от плевел. Ругалась я на него от обиды — не простил меня. Обманула я его один раз, он узнал и ушёл. А тебя очень любил. С гордостью представлял соседям и мужикам во дворе: «Моя Александра Александровна».
Саша чуть слышно спросила, почему мать не рассказала этого раньше.
Валентина Георгиевна быстро вернулась к привычному тону:
— Что ты пристала — отчего да почему? У тебя отец умер! Уважь его хоть после смерти и не забывай, что ты единственная наследница.
Саша не сдержала смешка:
— И что мне перепадёт? Дом со всеми удобствами на улице?
— А ты не хорохорься, — отрезала мать. — Сейчас такие дома ого-го как ценятся. Дачники охотно скупают такую недвижимость. Хоть на будущее заработаешь, заочно выучишься, нам чуток подкинешь.
Саше стало нестерпимо жаль эту забитую женщину. Она подумала, что, наверное, действительно лучше продать тот дом, и согласилась с матерью.
В тот же день Саша отпросилась с работы, чтобы успеть на похороны. В Старинке она снова увидела неприятную женщину по имени Маша, которую уже встречала раньше. Мария только кивнула ей издалека и быстро ушла с кладбища.
Через полгода после смерти отца Саша оформила все бумаги для вступления в наследство, но в деревню приезжала всего пару раз. Жить в Старинке она не собиралась, а покупатель, готовый заплатить её цену, долго не находился, и продажа зависла. Потом она встретила Мишу и совсем забыла о наследном доме.
Остаток дня Саша молчаливой тенью слонялась по отделу. Кира какое-то время наблюдала за ней, затем отозвала в сторону:
— Булыгина, взбодрись. Твоя кислая физиономия отпугивает покупателей.
— Постараюсь, — выдавила Саша. — Не могу в себя прийти после визита к Мишиной матери.
— Тебе не об этой старой выдре думать, а о себе, — шёпотом возмутилась Яковлева. — Если кто-то заметит, в каком ты сегодня состоянии, сюда примчится Сонечка. А её появление всегда к неприятностям ведёт.
Сонечкой за глаза называли Софью Аркадьевну Лагутину, правую руку директрисы. Эта усердная дамочка прославилась тем, что плела интриги и стучала на всех начальниц, поэтому многие девчонки её побаивались. Не успела Кира вспомнить о Сонечке, как та появилась собственной персоной.
— Девчули, как у вас дела? — ласково проворковала Лагутина, но её пронзительный взгляд пару раз задержался на Саше.
— Булыгина, ты чего такая невесёлая?
Вместо отговорки Александра нахамила:
— Я же не вечно смеющийся клоун Миша на арене цирка.
Лагутина одарила подчинённую ехидной улыбкой.
— Пусть наш магазин — не цирк, но ваша задача — дарить покупателям хорошее настроение. Продавец и клоун в этом похожи: с кислыми лицами покупатели обходят стороной.
Энергичной походкой она направилась дальше.
Саша процедила сквозь зубы:
— Она у нас ещё и психолог.
Кира осуждающе качнула головой.
— Зря ты ей нахамила. У неё сволочная натура, донесёт Щёткиной.
Александра фыркнула.
— Ну и пусть. Магазинов в городе полно, продавцы всегда востребованы.
Кира только вздохнула, а Саша утонула в воспоминаниях. Картинки из прошлого мелькали, как кадры кинохроники. Ей не хотелось отвлекаться — она спешила домой, в квартиру, которую Миша недавно купил на вторичке.
— Вот, Сашенька, и наше гнёздышко, — радовался он. — Конечно, не хоромы, но для начала хватит. А матушкина квартира побольше, так каждый должен ковать своё счастье на отдельной поляне. Потом что-то просторнее купим.
Саша слушала с трепетом. Её сердце всегда отзывалось на Мишу — на слова, взгляды, поступки. Она влюбилась с первого взгляда.
Это случилось, когда он появился в их отделе с длинноногой девицей. Та была безвкусно одета, на ногах — туфли невообразимой высоты. Несколько раз она споткнулась и набросилась на спутника:
— Мишаня, ты чего рот варежкой раскрыл? Должен меня поддерживать, а не шнырять глазками по сторонам!
Молодой человек подмигнул Саше, которая уже стояла готова помочь покупательнице.
Он что-то шепнул спутнице на ушко, и та побагровела.
— Ну, знаешь, Михаил Андреевич, это уже слишком! Позволь мне самой решать, какую обувь носить и как причёсываться. Может, ты ещё и бельё подберёшь?
Вопрос был провокационным, но спутник даже не смутился. С небрежной улыбкой он ответил:
— Насчёт белья готов подумать. А в остальном не согласен. Алла, ты сама не раз говорила, что всё в пределах разумного. Но в этих нелепых туфлях ты больше напоминаешь... Ладно, промолчу.
Девица резко развернулась, и правая нога предательски подвернулась. Мужчина удержал её от падения.
— Алла, давай без эксцессов. Ты же обещала вести себя прилично.
— Как хочу, так и веду! Ты мне не муж, чтобы указывать!
Молодой человек развернулся и размашистым шагом направился к выходу. Девица бросилась за ним:
— Миша, стой! Не имеешь права оставлять меня одну, я папе расскажу, он тебе устроит!
Он не реагировал и вскоре смешался с толпой. Девица в отчаянии крикнула:
— Я на этого урода потратила почти полгода!
Она не вызывала у Саши жалости, но та мягко обратилась к ней — служебный долг.
— Девушка, у вас улучшится настроение, если приобретёте обновку. Шопинг — лучшее лекарство от тоски.
Глаза Аллы засияли.
— Точняк! Посоветуйте что-нибудь экстравагантное. Я обожаю нестандартные решения. Во всём, включая бельё.
Александра час водила покупательницу по залу. Девица выбрала дорогой кружевной комплект.
— Мишка умрёт, увидев меня в таком антураже! — воскликнула она, глядя Саше в глаза.
Александра подумала: "И почему дурам везёт?"
Когда покупательница ковыляя скрылась, Кира тихонько засмеялась:
— Почапала чапа! Господи, сколько дур на свете!
— Я только что об этом подумала, — поддержала Саша.
Аромат духов ещё не развеялся, как вернулся мужчина.
— Я вернулся извиниться за поведение спутницы.
Девушки переглянулись — такое было впервые. Кира промямлила:
— Да ничего, мы привыкли.
Он отвесил поклон и ушёл.
После смены Саша заскочила в супермаркет: пачка пельменей, молоко, сырок. У кассы — тот самый мужчина. Он узнал её первым.
— Как приятно в суматохе встретить знакомое лицо!
— Мне тоже приятно, — вежливо ответила Саша.
Они вышли вместе. Он предложил:
— Если далеко, подброшу.
Ноги ныли от беготни, и она согласилась:
— Буду признательна. Иначе перекладными час добираться.
Михаил довёз до подъезда съёмной квартиры. Она поблагодарила и вышла.
Вечером, по привычке взяв роман, Саша не могла сосредоточиться — мешал улыбающийся образ знакомого.
На следующий день он появился с букетом.
— Снова извиняться? — подколола она.
Его бесподобная улыбка:
— Саша, не кривя душой: вчера не мог заснуть.
Она рассмеялась.
— Что помешало? Или кто?
— Постоянно думал о вас. Мне кажется, это неспроста. Может, продолжим знакомство?
С долей ехидства Саша спросила:
— А как же Алла?
Михаил рассмеялся.
— Как вы, девушки, все похожи! — рассмеялся Михаил. — Постараюсь объяснить, кто для меня Алла. Каждый день мы ходим по улицам и встречаем людей. Чаще — незнакомцев, реже — тех, с кем хочется поболтать или посидеть в кофейне. Понимаете?
Саша кивнула.
— Понимаю, — он вдохновенно продолжил. — Алла — случайная прохожая. Пересеклись ненадолго и разбежались.
Сашу покоробила его откровенность — она привыкла видеть себя на месте книжных героинь. Невольно представив себя вместо Аллы, она заметила:
— Мне кажется, Михаил, вы слишком строги к девушке.
— Сашенька, может, это цинично, но для меня важен личный комфорт. Если всё соответствует моему настрою, я добрый и покладистый. Из меня верёвки вить можно.
— А если не соответствует?
Он развёл руками:
— Избавляюсь от балласта.
— То есть Алла — балласт?
Вопрос не смутил Михаила.
— Пытался изменить её в лучшую сторону, но она не поддаётся стандартным методам.
Он хотел развить тему, но, заметив её изменившееся лицо, перешёл к смешному студенческому случаю. Как оратор он был великолепен — через пять минут Саша забыла сомнения.
С тех пор Михаил стал встречать её после работы каждый вечер.
Михаил не форсировал события. Только через четыре месяца на свидании сказал:
— Сашенька, мама мечтает с тобой познакомиться. Ждёт нас к ужину.
Он смотрел с надеждой, и она не смогла отказать — хоть предчувствие было нехорошим.
Приём в доме Анохиных длился меньше получаса, включая переобувание и мытьё рук. Ольга Максимовна с ходу выведала биографию гостьи, а потом с брезгливостью на холёном лице заявила:
— Милочка, вы с таким "Риномэ" мечтаете попасть в приличный дом?
Михаил отсутствовал — вышел "по важному звонку". Саша не ответила, встала из-за стола.
— Спасибо за угощение. Всё было очень вкусно.
Ольга Максимовна опомнилась, когда дверь элитной квартиры хлопнула.
Михаил удивился:
— Мама, что ты Сашеньке наговорила? Не понимаешь, что твое вмешательство лишает меня счастья?
Она отстояла позицию:
— Сынок, разве с продавщицей счастье построишь? Она другого уровня. С ней в приличном обществе не покажешься — засмеют! Зря с Аллой поссорился. Хорошая, утончённая, родители достойные.
После ужина их отношения только окрепли. На следующий день Михаил явился с огромным букетом, прося прощения за мать.
— Сашенька, не поверишь, как долго я убеждал маму не наброситься на тебя с расспросами, — сказал Михаил. — Только из-за её зловредного характера ушёл из дома. Хотя удобнее было жить в родительской квартире и наслаждаться стряпнёй тёти Аси.
У Саши вырвалось:
— Я тоже люблю готовить. У мамы научилась — она мастер.
Михаил расплылся в улыбке.
— Почему я узнаю об этом только сейчас? Теперь тебе не отвертеться.
В тот вечер он затащил её в съёмную квартиру. Совместный ужин удался. Михаил решил:
— Нам нужно объединиться.
Заметив её реакцию, добавил:
— Сначала заявление, потом — условности неуместны. Мир живёт по-новому, пора настроиться.
Мать молчала, зато отчим взорвался:
— Знал, что ты, как мать, продажная! Бабы за деньги на всё готовы!
Пьяный Василий Петрович матерился, но Саша давно игнорировала его слова. Она безумно любила Михаила и боялась потерять.
Когда он купил квартиру, она сама обустроила всё: носилась по магазинам за обоями, мебелью, аксессуарами. Тратила свои деньги без сожаления. Михаил хвалил усердие, но о ЗАГСе больше не заговаривал.
Саша намекала ежедневно:
— Миша, ты говорил, что всё будет официально.
Он не отказывался, но времени не хватало — то настроение плохое. Две недели назад наконец подали заявление.
Ужин не удался. Михаил встретил в прихожей упрёками:
— Саша, что ты устроила в доме моей матери?
Не ожидая такого, она запинаясь оправдывалась.
— Миша, это не я, а она! — крикнула Саша.
Мужчина грубо перебил:
— Не "она", а Ольга Максимовна. Требую уважения к моей матери. У вас в провинции другие нравы, но если хочешь изменить жизнь к лучшему — измени себя.
Саша в отчаянии закричала:
— Я ничего плохого не сделала! Не понимаю, в чём обвиняешь. Ты не представляешь, что мне сказала твоя мать!
Михаил больше не улыбался. В глазах мелькнуло что-то новое.
— Повторяю: для тебя — Ольга Максимовна. Пока.
— Миша, выслушай!
Он гаркнул:
— Не хочу слушать твой бред. Ты меня разочаровала.
Достал куртку и выскочил. Саша бросилась следом:
— А ужин? Ты просил рыбу приготовить!
Уже на ступеньках он крикнул:
— Поужинаю в другом месте. Может, у матушки. Не жди.
Сашу пробрала дрожь. Ходя по чужой квартире, она поняла: хозяйкой здесь не станет.
Ночь прошла в тревоге. Утром в магазине Кира с каменным лицом сообщила:
— Тебя Щёткина требует.
— Я же говорила: не связывайся с Сонечкой, — добавила Яковлева.
Саша побрела в администрацию. Лагутина встретила:
— Булыгина, где бродишь? Заждались.
Сонечка распахнула дверь кабинета. Щёткина, закончив разговор по телефону, кивнула ей. Та выхватила лист и ручку.
— Пиши, Булыгина. Заявление по собственному.
Саша возмутилась:
— В честь чего? Ничего писать не буду!
Щёткина спокойно положила телефон.
— Напишешь всё, что скажут.
Саша была на грани срыва.
— За что увольняете? Я ничего не сделала!
Соничка ответила за начальницу:
— Ошибаешься, милочка. Слишком много себе позволяешь: с отсутствующим видом стоишь, слухи распускаешь. Но не пропадёшь — вчера хвалилась, что в любой магазин возьмут. Уникальная возможность улучшить положение.
— Нелли Эдуардовна! — взмолилась Саша.
Директриса демонстративно отвернулась к окну.
Под диктовку Сонечки Саша написала заявление и вернулась в отдел. Кира бросилась к ней:
— Ну, как? Что Щёткина сказала?
Александра тихо промолвила:
— Я считала тебя подругой...
Кира нервно хихикнула.
— Булыгина, ты крышей поехала?
— Не изображай обиженную. Только с тобой делилась мыслями. Вчера ляпнула про магазины — и Сонечка слово в слово повторила. Только ты могла передать.
Лицо Киры исказила злобная гримаса.
— Пошла ты со своими претензиями. Время такое — каждый за себя.
Саша покинула магазин, где проработала пять лет, с тяжёлым сердцем. Казалось, лишилась чего-то необходимого для дыхания и сна.
Надеялась: после скандала Миша вернётся добрым, пожалеет, как всегда. Он вернулся раньше обычного.
— Ты уже дома? — спокойно спросил он.
— Да, сейчас ужин приготовлю! — воскликнула она.
В уличной обуви он прошёл в комнату.
— Саша, выслушай внимательно.
Она выронила полотенце.
— Миша, что случилось? Почему такой тон?
Он скривился, как от зубной боли.
— Саша, я долго думал. Поспешили мы с заявлением. Мы разные, ничего жизнеспособного не выйдет. Лучше расстаться сейчас, чем потом страдать.
Она в изумлении уставилась на него. Михаил добил:
— Понимаю, тебе некуда идти. Живи пока здесь, я переберусь к матушке. Хоть характер у неё вздорный, потерплю.
Саша выдавила:
— Не беспокойся. Сегодня уйду, вещи соберу.
Он обрадовался лёгкости:
— Верну всё, что потратила на ремонт. Не сегодня.
— Я на мели. После квартиры вложился в бизнес. Через три дня зарплата, занесу в магазин.
— Я там больше не работаю, — шёпотом сказала она.
— Вот как? — удивился он. Лицо озарила знакомая улыбка.
Саша сдерживала рыдания — не хотела казаться слабой. Уже увереннее:
— Потерпи, сейчас уйду.
— Не торопись, — с облегчением выдохнул он.
Сборы заняли полчаса. Михаил предложил подбросить.
— Не нуждаюсь в услугах. Ты свободен — ищи новую лохушку, — грубо отказалась она.
Вернуться к матери и отчиму пугало. Остаться в центре без жилья и денег — тоже.
В критический момент Александра вспомнила о наследстве отца и усмехнулась. «Что ж, поеду в Старинку. Там хоть крыша над головой будет».
В стареньком автобусе она сорок минут тряслась на заднем сиденье, вспоминая предыдущую поездку. Впереди ждала неизвестность, и страх сжимал сердце.
«Ничего ужасного, — успокаивала она себя. — Старинка — не край света. Там живут люди, и даже счастливы».
При этой мысли всплыло улыбчивое лицо Марии из отцовского дома. Вместе с горсткой пассажиров Саша выскочила у почты и зашагала по знакомой дороге на другой конец деревни.
Возле дворов резвились ребятишки, оглашая окрестности криками. По пути она встретила двух женщин, оживлённо обсуждавших посреди дороги помидорную рассаду. Саша недоумённо подумала: зачем тратить силы на ерунду, если овощи в любом магазине? Женщины замолкли, пропуская её.
Но стоило Саше удалиться, как одна спросила:
— Интересно, к кому эта деваха приехала?
— Это ж Сашка Булыгина дочка! — воскликнула другая. — На похороны отца приезжала. Неужели не помнишь?
— Ай, точно, она! А я думаю, лицо знакомое, а вспомнить не могу.
— Это у тебя мозги помидорами забиты. Говорю же: с высадкой спешить не надо.
Диалог заставил Сашу улыбнуться. Она веселей зашагала по пыльной дороге, думая, что скоро сама превратится в такую селянку. Мысль эта уже не пугала.
В прошлый приезд она не разглядела деревенские пейзажи — не до того было. Теперь оценила: по обеим сторонам дороги, как по линеечке, стояли дома, прикрытые от глаз профнастилом.
Жилой фонд Старинки состоял в основном из аккуратных разноцветных домиков, но встречались и двухэтажные особняки. Саша воображала хозяев каждого жилища.
Наконец она добралась до отцовского дома. Здесь не было профнастила, зато на участке царил безукоризненный порядок. «Интересно, кто навёл? — подумала она. — Может, кто-то живёт?» Вторжение в её собственность она отмела: местные бы забили тревогу.
Она не спеша подошла к крыльцу, но подняться не решалась. Вдруг сбоку послышались быстрые шаги и радостный голос:
— Сашенька приехала!
Саша узнала Марию. Её смутило фамильярное обращение от малознакомой женщины.
Та заметила:
— Ты извини, что так. У нас не принято реверансы выкручивать.
Мария одарила её ласковой улыбкой и взбежала на крыльцо.
— А я как чувствовала, что ты явишься! Сон приснился: яйца покупаю, все одно в одно, крупные такие. Даже к Дуське не сбегала поутру — она у нас сны разгадывает. Сказала: жди гостей! Я сразу подумала: ты.
Голос тёти Маши дрогнул:
— У меня родни не осталось, все на кладбище.
Боль пронзила Сашу стрелой. Она обняла женщину. Мария прослезилась.
— Ты добрая девочка, и отец твой был добрым. Так, где волшебный ключ?
Она поводила рукой по карнизу — и ключ блеснул в ладони.
В доме тоже идеальный порядок, если не считать пыли на старинной мебели. Мария всплеснула руками:
— Бог ты мой, пылюки-то сколько! Я ж на прошлой неделе генералила!
Она бросилась за перегородку и вернулась с тряпкой. Саша остановила:
— Тётя Маша, можно вас так называть?
Женщина кивнула.
— Огромное спасибо, что присматривали за домом все эти годы.
— Честно говоря, я приятно удивлена, — сказала Саша. — Думала, застану разруху и бурьян по шею.
Мария закивала:
— Нет, не могла бросить. Обещала же Саше присмотреть за домом и дочке помочь...
Она осеклась.
— Господи, заговариваться стала. А вроде не старуха.
— Ладно, осваивайся, а я стол накрывать.
Саша улыбнулась:
— У вас праздник, тётя Маша? Гостей ждёте?
Мария заливисто засмеялась:
— Самый дорогой гость — ты. Рассказывала же: сон приснился вещий. Дуська утром расшифровала. Я сразу готовиться пошла.
В прошлый приезд Саша пропустила поминальную трапезу — пугалась остаться в доме покойного отца.
Деревенских традиций не знала.
Тётя Маша накрыла поистине богатый стол и усадила гостью в центре.
— Кушай, девочка, всё своё, без нитратов.
Саша не успела взять салат, как дверь распахнулась без стука. На пороге стояли пожилые мужчина и женщина. Мужчина прокричал:
— Люди сказали, у тебя, Мария Васильевна, гости! Мы с Ниной Яковлевной тоже на огонёк.
Тётя Маша шепнула Саше:
— Это Сидоренко. Она всю жизнь на фельдшерском пункте, а он председателя правления возил.
Хозяйка бросилась встречать:
— Проходите, гости дорогие!
Не прошло и двадцати минут — дверь снова распахнулась. Гостья постучала. Мария выскочила:
— Дуся, проходи, присаживайся! Твой прогноз оправдался. Можешь деньги брать.
Саша сидела среди незнакомцев без дискомфорта. С аппетитом ела отварную картошку с огурцами — ничего вкуснее не пробовала. Деревенская речь больше не смущала.
Трапеза подходила к концу. Мария улыбнулась:
— Сейчас чайник поставлю. Без чая не отпущу.
Павел Никитич сконфузился:
— Можно вместо чая по рюмашке...
Нина Яковлевна шутливо пригрозила кулаком:
— Я тебе сейчас как накачу!
Все рассмеялись. Тётя Маша встала:
— Без чая нельзя. Не зря пышек напекла. Потерпите пять минут.
Она скрылась на кухне. Евдокия Степановна придвинулась к Саше:
— Марусе столько досталось. С твоим отцом со школы дружила. Думали, поженятся, но Сашка в армию ушёл, Маша не дождалась. Выскочила за бандюгу Валерку.
Павел Никитич подсказал:
— Рекетом занимался. Грабил челночников.
Нина Яковлевна добавила:
— И на тот свет отправлял.
Евдокия прикрикнула:
— Дайте досказать! Маруся вышла за Валерку не по своей воле — пригрозили отцу убить, он коммерсант был.
Саня вернулся из армии — невеста в положении от другого. Отчаялся, уехал на десять лет. Вернулся, когда дед хату отписал. К тому времени Маруся овдовела: Валерка в тюрьме погиб. Потом дочка заболела. Сашка носился с Алёнкой, как со своей, по врачам возил, деньги собирал. Не спасли.
Маруся после смерти дочки умом тронулась, группу дали. Сашка жалел, не прогонял. Потом сам заболел, а Маша до конца ухаживала — словно в благодарность за дочку.
Евдокия замолчала. Нина Яковлевна продолжила:
— Сашка был светлым человеком. Никому в помощи не отказывал: крылечко подправит, машину отремонтирует.
Павел перебил:
— И в магазин за чекушкой сбегает.
Нина замахнулась:
— У тебя только на одном мысли!
Евдокия прикрикнула:
— Цыц, не у себя! Я ещё скажу: перед смертью Сашка простил Машу. Сказал: отпускает прошлое. И всех прощает.
— Откуда ты знаешь такие подробности? — спросил Павел Никитич.
Баба Дуся обиженно поджала губы:
— Знаю, коль говорю. Машка сама рассказывала.
Всё, что Саша услышала в тот вечер, стало для неё полной неожиданностью. Она вспомнила, как мать ругала отца, обзывала его, свой внезапный приезд и растерянность отца. Ей вдруг стало больно от осознания, что он был совсем другим человеком, которого в деревне любили и уважали.
Слёзы хлынули из глаз. В этот момент в комнату вошла хозяйка с тарелкой пышек. Увидев Сашины слёзы, она бросилась к ней, передав блюдо Евдокии Степановне.
— Саша, с чего вдруг слёзы?
Девушка едва слышно произнесла:
— Тётя Маша, мне стыдно. За себя и маму. Мы обе считали папу плохим и безответственным. А он каждый мой день рождения присылал открытку и деньги. Мама насмехалась, говорила, что это жалкие копейки. Почему так несправедливо? Я ведь даже не могу попросить у папы прощения.
Мария Васильевна ласково обняла её:
— Попросишь завтра. Сходим на могилку, поговоришь с ним.
В тот вечер Саша осталась у тёти Маши, а утром они пошли на кладбище. У могилы Мария Васильевна, словно извиняясь, сказала:
— Памятник хороший не успела поставить. Пенсия маленькая. Зато лавочку Никитич соорудил, хоть присесть можно.
Саша села. Ей почудилось, что рядом с тётей Машей стоит ещё кто-то. Мария улыбнулась:
— Тебе тоже показалось, что Сашка здесь?
Саша кивнула. Позже она поняла: это ветерок вызвал такую фантазию. Но разуверять женщину не стала.
Она прикрыла глаза и мысленно обратилась к отцу:
«Папа, прости».
Ветерок пронёсся мимо, обдав её тёплым дыханием: «Дочка, я давно простил тебя. И маму тоже. Будь счастлива».
В шорохе ветерка Саша явственно слышала голос отца. Тревога понемногу отступала, и она ощутила лёгкость. Нужно отпустить прошлое и начать всё с чистого листа, пока не наделала ошибок, как родители.
О возвращении в город она больше не думала. Сначала жила у тёти Маши, а когда привыкла к новой жизни, перебралась в отцовский дом. Жители Старинки сразу приняли её и помогали с бытом. С работой тоже выручили: предупредили, что освободится место продавца в сельмаге.
С тех пор Саша просыпалась с улыбкой и бежала к магазину, где её ждали ранние покупатели.
— Доброе утро, Александра Александровна, — приветствовали они.
Она в ответ желала всем добра и здоровья.
Однажды ближе к весне она заметила среди деревенских молодого парня. Старушки тут же представили:
— Это наш новый фельдшер, Сашенька. Его Костей зовут. Как раз по тебе женишок.
Все рассмеялись, а девушка вспыхнула от смущения.
Но Старинка — удивительное место, где слова сбываются. Осенью Саша вышла замуж за молодого фельдшера. Благословляла её тётя Маша, ставшая ближе родной матери.
История, которая вам тоже понравится